Парад Солнца

3 марта; 15:02 Гермиона сунула под подушку том «Трансфигурация: руководство по манипуляциям с объектами» и побежала к двери. Раздался ещё один негромкий стук; она распахнула дверь и улыбнулась Анабель. — Проходи, — пригласила Гермиона, отступая в сторону и отводя створку. — Прости, я опоздала. Прежде чем прийти, мне надо было кое-что сделать для мамы. — Никаких проблем. Хочешь что-нибудь выпить? — всего тридцать секунд назад Гермиона была совершенно уверена, что опоздание Анабель грозит концом света. Но теперь, когда её напарница наконец появилась, подобные мысли представлялись преувеличением. — Не сейчас, спасибо. Анабель застыла в небольшом закутке между входной дверью, кухонным «островком» и началом жилой зоны. Гермиона предпочитала называть его прихожей, а не частью комнаты, что придавало её квартире больше солидности, чем было на самом деле. «О, следует ли мне снять ботинки в холле или в фойе? Не хочу испачкать твою гостиную», — обычно улыбался Рон, а Гермиона в ответ бросала на него убийственные взгляды в течение целых десяти секунд. — Располагайся, где пожелаешь, — Гермиона указала на диван и на кресло-качалку. Анабель выглядела так, словно только что попала в тайный мир, где дома строят полярные медведи, так что, неловко усмехнувшись, Гермиона прошла первая. — Я, э… Ну, не уверена, что тут есть что обсуждать. — О, — Гермиона замерла и повернулась. Анабель кивнула, поправила очки и порылась в кармане. — Я, э… Вот, я сделала копию перечня слухов. Тут есть кое-какие люди и места... Что-то о провидце, об озере. Ещё упоминается место рождения Флоры, хотя без указания, где оно находится. Я… Гермиона взяла помятый пергамент и, разглаживая, рассеянно провела по нему пальцами. Заметив румянец на лице Анабель, она быстро развернула список. — Ну… Для начала мы можем проверить, связаны ли какие-то имена с какими-то географическими объектами. Начать с наиболее вероятных мест… — Да, конечно. Я займусь этим. — Отлично. — Гермиона не представляла, что ещё добавить, поэтому изучала список так, словно заново сдавала Ж.А.Б.А. Она закрыла рот, надула щёки и улыбнулась. Взгляд Анабель переместился на Гермионины полосатые носки. — Э, я найду информацию о Флоре и закажу портключи в упомянутые места. Нам придётся посетить их все, но мы начнём с тех, что связаны с Флорой, и с тех, что совпадут с именами в списке. — Это хорошее начало, — согласилась Анабель, застёгивая пуговицу на своей мантии и прочищая горло. — Мы можем встретиться здесь снова… в субботу, — Гермиона поморщилась, понимая, что если она раздобудет требуемую информацию в пятницу, то не захочет просидеть без дела следующий день. — Хорошо. В восемь? — Отлично. Типа того. 5 марта; 12:15 Она прибыла на место раньше Малфоя. Он провёл двадцать минут в туалетной комнате, проверяя заколку, пока Гермиона страховала его палочку на случай, если у него возникнут какие-нибудь идеи. Но она знала, что работа была выполнена добротно. Она копалась в книгах до тех пор, пока не отыскала правильные заклинания и чары, а потом часами практиковалась, прежде чем отправиться в комнату для хранения улик под номером «С5», расположенную в Министерстве. Труднее всего было уверенно вести себя в коридоре с вызывающей опасения охраной, которой Гермиона заявила, что ей нужно кое-что посмотреть в рамках своего задания. Это было правдой, пусть и не совсем, но Гермиона не знала наверняка, какой именно уровень допуска предоставило ей Министерство. Оборотное зелье она раздобыла, заглянув в аврорскую часть отдела, где сослалась на желание увидеть Гарри. Её лучший друг был слишком мнительным и наблюдательным, чтобы не заметить, что она что-то затевает. Поэтому Гермиона удивилась бы, если бы сегодня он не решил нанести ей визит. С отвращением оглядев её джинсы и свитер, Малфой передал ей флакон с одним волосом и чёрную сумку. Закрывшись в туалете, Гермиона как минимум минуту таращилась на длинный платиновый волос и только потом выпила зелье. Ещё пять минут она проникалась благодарностью, что превратилась в единственную женщину из рода Малфоев, а потом изучала своё отражение в зеркале. Двигаться, находясь в теле Нарциссы Малфой, было очень неловко. Смотреть в её глаза, улыбаться её губами, приглаживать серебристо-белые волосы пальцами с идеальным маникюром, видеть эти изысканные черты. Это было странно и волнительно, но всё равно не шло ни в какое сравнение с ощущениями от перевоплощения в Беллатрикс Лестрейндж. Малфой вёл себя так, словно посторонние каждый день принимали облик его матери. Он окинул Гермиону таким взглядом, что та чуть было не решила, будто взяла какое-нибудь шуточное зелье и произошедшие изменения заметны только ей. — Не сутулься. — Если я выпрямлюсь ещё больше, то рухну назад, — рявкнула Гермиона — она сбилась в начале фразы, услышав, что говорит голосом Нарциссы. — Тогда отведи плечи немного назад… Моя мать не ходит, как шлюха. Грейн… — Заткнись, — прошипела она и ускорила шаг, чтобы пройти мимо Малфоя. Он схватил её за локоть, вцепившись пальцами, словно клещами, и дёрнул назад. — Не лезь впереди меня. Гермиона вспомнила, как читала о том, что чистокровные жёны в знак уважения всегда держатся на шаг позади своих мужей, но ей не встречалось ничего подобного об их сыновьях. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно. — Ты не её муж. Чем именно ты занимаешься с… — Я бы настоятельно рекомендовал тебе не заканчивать предложение, — предостерёг Малфой низким шипящим голосом, вызвав у Гермионы ассоциации со змеями — вполне подходящее сравнение. — Что ты собираешься делать? И если ты меня сейчас же не отпустишь… — То что? Гермиона решила, что это вызов, а движение его брови лишь убедило её в этом. Впечатав свою ступню в его, она шагнула, перенося весь свой вес на эту ногу, и ухмыльнулась в ответ на его ворчание. Она двинулась в сторону двери, но его ослабевшая было рука снова в неё вцепилась. От боли из горла вырвался всхлип — Малфой явно пытался раздробить ей кость — и Гермиона разозлилась на себя за это. Прижав её локоть к своему животу, Малфой наклонился настолько низко, что она почувствовала на ухе его дыхание. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что сейчас мы находимся в маггловском мире. Гермиона лающе рассмеялась и впилась пальцами в его запястье, пытаясь разжать хватку. Она будто обожгла Малфоя раскалёнными углями — он отшатнулся в ту же секунду, как её кожа соприкоснулась с его. — Это мне-то повезло? Ты… — Какие бы отвратительные и ненормальные намёки ты ни пыталась сделать, я её сын, но я мужчина, достигший совершеннолетия. Ты можешь идти рядом со мной, но только не впереди. Ни единой секунды. Поняла? Она отступила подальше от него и его странного тепла, решив, что с неё хватит облика его матери, чтобы позволять ему стоять так близко. Жар его тела выбил её из колеи — это было слишком нормально, или человечно, или близко. Малфой выпрямился и оглядел библиотеку, полную занятых своими делами людей. Неужели он решил, что такой номер с запугиванием сработает? С ней? Гермиона прищурилась и вскинула подбородок — наверняка подобное выражение было бы нормой для этой женщины. — Прошу. Дамы вперёд, — пробормотала Гермиона и взмахнула рукой в приглашающем жесте. Малфой нахмурился, застыв секунд на пять, и наконец тронулся с места. Она подстроилась под его походку — чтобы угнаться за его длинными шагами, идти пришлось раза в два быстрее обычного, но она совершенно точно не собиралась плестись за ним. Малфой открыл дверь и чуть отступил в сторону, будто бы для того, чтобы её придержать, но тут же исправил свою ошибку. Должно быть, отражение его матери на поверхности створки на секунду сбило его с толку. Но потом он вспомнил, что это Гермиона — та, чью руку он только что пытался сломать. — Сначала идём в переулок. — Ты достал портключ? Шаг Малфоя чуть-чуть сбился, и лишь это его выдало. — Нет. — Я там раньше никогда не была и не смогу аппарировать. У тебя был адрес... — Парная аппарация. — Ха! Что… Ха! Я однозначно не собираюсь… — У тебя нет выбора. — О нет, есть. Мы можем отменить до тех пор... — Зелье перестанет действовать через час. Я не хочу снова проходить через всё это дерьмо. Как бы мне ни хотелось усеять твоими ошметками путь отсюда до России, я бы предпочел больше не любоваться внутренней обстановкой Азкабана. Перетерпи. — И это ты… — Прекрати вышагивать как грёбаный гиппогриф. — Я отлично двигаюсь. — Для гиппогрифа, — отрезал он, сворачивая в переулок. — Ты даже говоришь не так. Просто… Это была плохая идея. Даже с её лицом ты по-прежнему г… — Я знаю, что делаю. Они не догадаются. — Да? — похоже, он бы охотнее поверил, что Гермиона расстроена победой Гарри в войне. — Да. Тут нет ничего такого, чего бы я не делала раньше. — Сомневаюсь, — рявкнул он и посмотрел на часы, но, услышав её смех, удивлённо поднял голову. — Что, однажды ночью вы с Поттером и Уизли заскучали и поменя… — Вообще-то, — перебила Гермиона, останавливаясь вслед за ним, — я превращалась в чиновника, чтобы пробраться в Министерство, когда оно находилось под властью ваших ребят, и мне пришлось сидеть с Амб… А затем под видом твоей милой тетушки Беллатрикс проникать в Гринготтс. К счастью, у меня остался её волос после того, как она меня пытала — но эту часть истории ты знаешь. Он и в самом деле побледнел. Его глаза немного расширились — он на секунду встретился с ней взглядом и тут же прервал зрительный контакт. Малфой переступил с ноги на ногу и поднял руку, чтобы разгладить воображаемые складки на мантии. Гермиона ожидала враждебности, жестокого и язвительного ответа. Она совершенно не рассчитывала, что Малфой отведёт глаза. Она смотрела на него в полном замешательстве, и он откашлялся. — Грейнджер, только не облажайся, — он протянул руку, скривившись так, будто это движение оставило у него во рту мерзкий привкус. Она заметила, что рука была левая — меченая. Гермиона вытащила из рукава палочку и крепко её сжала. Она видела воспоминания и не думала, что Малфой тащит её в ловушку. Хотя если он решится на какую-нибудь глупость, она заставит его горько об этом пожалеть. — Если с моей головы упадет хоть один волос, я сделаю так, что у тебя не останется даже надежды на продолжение рода Малфоев. — Мы уже обсудили это, з… — что бы Малфой ни собирался сказать, он осёкся, едва Гермиона положила свою ладонь ему на руку. И тут же сморщился так, словно неприятный привкус вернулся. Она открыла рот, чтобы бросить ему что-нибудь язвительное, и посильнее впилась пальцами в его мантию, но они аппарировали. Гермиона закрыла глаза, считая про себя, чтобы справиться с неприятным ощущением, и, как только перемещение закончилось, глотнула воздуха. Малфой убрал руку раньше, чем она подняла веки. Даже в три часа улица была тёмной и мрачной и казалась русской версией Лютного переулка. Проститутки призывно свистели из тени зданий, пьянчужки, пошатываясь, брели по брусчатке, копаясь в своих карманах. Какой-то человек что-то курил, выпуская фиолетовый, тошнотворно пахнущий дым — запах опалил ноздри, когда они проходили мимо. Гермиона засунула палочку в рукав выданной ей мантии и попробовала принять вид, словно вся эта улица принадлежала ей. — Постарайся молчать, — пробормотал Малфой, ведя их к чёрной двери, в верхнем углу которой виднелась тёмно-синяя цифра «восемь». Гермиона старалась не таращиться на снующих по тротуару людей — вряд ли бы Нарцисса стала с любопытством озираться вокруг. Но, косясь по сторонам, она с удивлением заметила, что прохожие поджимали губы и поглядывали на них с презрением. Все, от бездомного до солидного господина, держались от Малфоев подальше. Если им была знакома эта семья, что странного в том, что её члены оказались на улице, известной своей связью с Тёмными Искусствами? Гермионе казалось, будто её выставили на всеобщее обозрение: ей пришлось опустить взгляд на свои руки, чтобы удостовериться, что она не вернула настоящий облик. Малфой, похоже, не обращал внимания ни на что вокруг: его походка оставалась ровной, а чуть выгнутая левая бровь демонстрировала высокомерие. Но когда он повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, она заметила костяшки, белевшие на фоне рукава мантии, и губы, пусть всего на секунду, но сжавшиеся в жёсткую линию. Он толкнул чёрную дверь и отступил в сторону. Гермиона быстро зашла внутрь, пытаясь обуздать своё мрачное предчувствие. Ей не нравилось поворачиваться спиной ко всем этим людям, и как бы ее ни нервировали такого рода места, подобные взгляды делали ситуацию просто пугающей. Она совершенно не доверяла Малфою, а в компании таких личностей у неё возникало чувство, будто она очутилась в гнезде Пожирателей Смерти. Она знала, что происходящее могло обернуться катастрофой, раз уж ближайший человек, на которого приходилось полагаться, — это Драко Малфой. Да она бы предпочла швырять камни в домовых эльфов. Гермиона сделала глубокий вдох и напомнила себе, ради чего все эти мучения. Какой-то мужчина с длинным обвислым лицом выставлял на стол шкатулку для ювелирных украшений. Синие электрические разряды вспыхнули вокруг его ладоней, он отвёл руки от шкатулки и что-то пробормотал себе под нос. Малфой заговорил по-русски, и Гермиона резко вскинула голову в его сторону. Торговец ответил, осматривая их так оценивающе, словно они были каким-то новым артефактом в его лавке. Интересно, должен ли Малфой показать ему свою метку или сделать что-то подобное? Похоже, этот человек его узнал — Гермиона совсем не удивилась. Малфой снова что-то сказал, мужчина перевёл взгляд на Гермиону и кивнул. Она кивнула в ответ, совершенно сбитая с толку, и, прищурившись, посмотрела на Малфоя. Если ему хоть на секунду пришла в голову мысль, что можно вести переговоры по-русски, она, не раздумывая, вырвет у него все волосы. По одному, пинцетом, при этом втирая маггловские микробы в его лысую башку. Торговец прошёл в сторону длинного прилавка, расположенного в боковой части магазина, и Малфою пришлось схватить Гермиону за руку, чтобы та не сунулась впереди него. Она закатила глаза, испытывая непреодолимое желание поставить ему подножку, но решила, что это может подождать. Мужчина встал за прилавок, а Малфой, похоже, уловив исходящую от Гермионы угрозу, навёл на себя чары перевода. Гермиона и торговец последовали его примеру; карие глаза мужчины загорелись ярче, то ли под новым освещением, то ли от слов, сказанных Малфоем ранее. — Матушка, прошу, покажи ему, — произнёс Малфой, и Гермионе потребовалась секунда, чтоб осознать, что слова обращены к ней. Это лишь повысило градус необычности происходящего. Она достала из кармана небольшой деревянный ящичек и положила его на прилавок. Мужчина нахмурился, заметив гравировку на древесине, но заметно разволновался, как только Гермиона начала открывать шкатулку. Заколка лежала на чёрной вельветовой подложке — бриллиантовые цветы и хрустальные вьющиеся лозы мерцали на свету. Даже будучи подделкой, это было действительно красивое украшение. Гермиона медленно повернула ящичек к торговцу, а Малфой бросил быстрый взгляд через плечо. Глаза мужчины невероятно расширились. Он пялился на заколку в течение нескольких секунд, а потом поднял палочку. Гермиона успела наполовину достать из рукава свою, но торговец направил палочку поверх её головы и споро наложил на дверь запирающие чары. Всего мгновение спустя он уже опять таращился на украшение и, к счастью, не заметил реакцию Гермионы. Он потянулся к шкатулке: ладонь дрожала то ли в силу его возраста, то ли от возбуждения. Но Малфой, подцепив пальцем выступ на крышке, отодвинул ящичек. — Полагаю, вы её узнали. — Однозначно. Я… — кажется, мужчина сообразил, где и в чьём обществе находится, и его лицо приняло бесстрастное выражение. — Мистер Малфой, я заинтересован в этом украшении. Мне придется его проверить, чтобы удостовериться. — Разумеется. Однако есть и другие магазины, которые бы хотели сегодня посмотреть эту вещицу, также существуют дела, требующие моего внимания. Я могу уделить вам четверть часа. Если этого недостаточно… — О, нет. Этого хватит. Две недели назад кое-кто принёс грубую подделку. Потребовалась минута, чтобы это распознать. Гермиона покосилась на Малфоя и заметила мельком брошенный в её сторону недовольный взгляд. Словно это будет целиком её вина, если сейчас выяснится, что артефакт — реплика. Она никоим образом не могла украсть настоящую заколку из Министерства только для того, чтобы продать её в темномагической лавке. Копия была практически безупречна — Малфой не сказал ни слова, когда вышел из туалетной комнаты. Украшение не выдержит всесторонней проверки, но за пятнадцать минут мало что можно сделать. Гермиона нетерпеливо ждала, пока торговец накладывал на заколку бесчисленные заклинания, и пыталась перестать переминаться от нервозности и желания выбраться отсюда как можно скорее. С бешено колотящимся сердцем она наблюдала за каждым его движением, высматривая любой знак, который бы дал понять, что их уловка разгадана. Если бы глаза Малфоя не двигались, она бы решила, что её соседа обездвижили. За окнами мелькали тёмные силуэты, обрисованные тусклым наружным светом, но внутри магазина было тихо. Гермиона то и дело косилась на свои часы, отсчитывая, сколько длилась проверка и сколько прошло с того момента, как она выпила зелье. Малфой начал постукивать пальцем по прилавку — негромко, но в такт каждой секунде. И ей тут же захотелось врезать ладонью по его руке. — Вы закончили? — Малфой подал голос по прошествии всего одиннадцати минут. Торговец поднял голову, на его щеках играл лёгкий румянец. — Да, полагаю, что да. Это очень тонкая… — Вот что мне нужно. Переговоры неуместны, — лист пергамента скользнул по прилавку, и Гермиона внимательно посмотрела на Малфоя. У них не было особой возможности выдвигать требования — если Малфой запросил слишком много или… Что-то звякнуло о дерево, и Гермиона увидела, как тонкий флакон с какой-то жидкостью подкатился к пальцу мужчины, которым тот прижал пергамент. Он на мгновение прищурил карие глаза, а потом вскинул брови. — Очень хорошо. Эти условия приемлемы. Будьте добры подождать одно мгновение. Мужчина повернулся, пересёк магазин и исчез за дверью. — Веритасерум? — прошипела Гермиона, и Малфой склонил к ней голову, всем своим видом демонстрируя скуку. — Это… — Умно? Знаю. Неужели ты думала, что без него он выдаст нам правду? — Он должен понимать, что в противном случае мы вернёмся и… — Не будь наивной. Это раздражает, — рявкнул он. Открылась дверь, и Гермиона проглотила возмущённый ответ. Мужчина приблизился к ним и опустил перед Малфоем большой мешок с деньгами: тот тяжело звякнул о прилавок, и Гермиона удивилась: какова же была цена? Хотя это всё равно не имело значения, раз деньги вернутся к покупателю, когда правда откроется. — Прямо из флакона, — потребовал Малфой, бросив взгляд на чайную чашку. Торговец помедлил всего секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы на лице Малфоя появилась понимающая и злобная ухмылка. Открыв мешок, тот заглянул внутрь, потом затянул на горловине шнурок и, наложив заглушающее заклинание и чары легкости, сунул его в карман. — Очень хорошо, — прошептал мужчина, откупорил флакон и сделал глоток. Гермиона выждала секунду, опустив палочку в ладонь. На войне все средства хороши. — Что вы знаете о вьетнамской антикварной коллекции пятнадцатого века? Гермиона навела палочку на Малфоя, всеми силами концентрируясь на том, чтобы сотворить заклинание тихо и до того, как торговец начнет говорить. «Конфундо» — мысленно произнесла она, вращая запястьем, а секундой позже забыла, что она вообще делала. Гермиона, моргая, уставилась на человека с обвислым лицом. Его глаза напоминали ей старых бладхаундов, у которых кожа свисала так сильно, что глаза того и гляди могли выпасть. Она должна была немедленно сосредоточиться на тех словах, которые он сейчас произносил, но она не знала, почему это так важно. Где она опять оказалась? И зачем купила что-то настолько дорогое? Эта мантия однозначно выбивалась из её бюджета, и почему она стоит рядом с Малфоем? Что-то, связанное с заколкой для волос. Или это была расчёска? Что ей сейчас нужно, так это отправиться домой. Гермиона не представляла, почему ей так отчаянно туда хотелось, но уйти требовалось срочно. Мужчина держал лист пергамента, и Малфой взял его первым. Гермиона подняла руку ко лбу, потрясла головой и повернулась в поисках двери. Нет, это проход между шкафами, снова прилавок и… вот же она. Гермиона демонстративно подошла к двери, которую начал отпирать человек-бладхаунд. А почему он её запер? Она толкнула створку, и ей пришлось упереться ногами, чтобы распахнуть её. Хотя она могла поклясться, что Малфой справился с ней с такой легкостью, словно та была сделала из картона. Гермиона понятия не имела, в какую сторону ей идти, поэтому двинулась наугад. В висках свирепствовала головная боль. Прохожие таращились на неё, следом шёл Малфой, и она никак не могла понять, почему ей кажется такой проблемой то, что она оказалась впереди него. Ах да, она же должна была вести себя как Нарцисса, поэтому обязана оставаться… Заколка, и магазин, и… Гермиона крутнулась на месте и обнаружила Малфоя, замершего в двух шагах от неё. В его ладони был зажат пергамент и… Неужели её заклинание сработало с отдачей? Или он тоже наложил на неё чары? Её колдовство не могло дать такой побочный эффект. Ах он подлый мелкий хорёк! Теперь они оба прослушали рассказ торговца, и единственное, что им досталось, это замешательство и… Глаза Гермионы расширились; она в два прыжка оказалась возле Малфоя, который комкал пергамент в кулаке. Его рука скользнула было к карману, но Гермиона бросилась вперед, одной рукой хватая его за запястье, а пальцами другой впиваясь в записку. Малфой попытался вырваться и развернуться, но она не сдалась: наступила ему на ногу и врезалась плечом в грудь. — Дай… мне… — Гнусное... животное… Малфой ладонью пихнул её в плечо, и пергамент разорвался на две части. Гермиона оступилась и упала, сжав в пальцах свою половину записки. Малфой шагнул к ней, но она вскочила на ноги и запихала пергамент глубоко в карман. С искажёнными злостью лицами они одновременно наставили палочки друг на друга. — Я знала, что ты попытаешься выкинуть какую-нибудь подлость! — О, а про себя ты это тоже знала? — рявкнул Малфой. — Считай это последним разом, когда я снизошла до работы с тобой! — Снизошла? Да я буду отмывать твою лицемерную, коварную грязь с… — Малфой осёкся, зыркнув вправо. Гермиона тоже покосилась в ту сторону. Ей не хотелось надолго выпускать из виду палочку Малфоя, но всё же пришлось отвести взгляд ещё раз. Их ссора привлекла слишком много внимания, и Гермиона вспомнила, что она по-прежнему находилась под действием оборотного зелья и производила впечатление, будто бы мать собиралась убить собственного сына. Кроме того, торговец из антикварного магазина в любой момент мог распознать в заколке реплику. Она посмотрела в малфоевские глаза, горящие не меньшей яростью, и они оба, не сказав больше ни слова, аппарировали. 6 марта; 8:06 Гермиона, прищурившись, посмотрела в дверной глазок и с трудом сдержала рвущийся из горла стон. Закрыв глаза, она упёрлась головой в дверь и, сделав глубокий вдох, отперла замки и сняла охранные чары. Анабель окинула Гермиону озадаченным взглядом, едва та распахнула створку. — Я тебя разбудила? — Будильник не сработал, — солгала Гермиона, приглашая напарницу пройти и закрывая за ней дверь. — Я переоденусь. Сейчас вернусь. — Может, мне стоит вернуться позже? — Конечно нет. Просто дай мне пару минут, а потом мы сможем обсудить наши находки. Присаживайся, чувствуй себя как дома. Потирая лицо и спотыкаясь, Гермиона дошла до своей спальни. Она легла спать всего два часа назад, проведя всё время до этого за изучением книг и своей части пергамента. Стену у стола Гермиона обклеила записками, а на большую доску, висящую над рабочим местом, выписала все слухи толстым чёрным маркером. Из этой писанины и разложенных на полу фолиантов складывалось впечатление, будто прошлой ночью Гермиона сошла с ума. Пробираясь к комоду, она ступала осторожно, чтобы не наступить на книги. Половина отвоёванного пергамента — она относилась к ней как к трофею, ведь ради неё ей пришлось сражаться с Малфоем — видимо, была его лучшей частью. Гермиона получила лишь «бей» от того, что, по её предположению, было именем, но зато ей досталось «льцано, Италия» от названия места. Гермиона отыскала в Италии пять географических объектов, которые бы заканчивались на «льцано», но это было всяко лучше, чем буква или две, имевшиеся в распоряжении Малфоя. Она почти не сомневалась, что речь шла о Больцано — это был самый большой город из тех, чьи названия подходили, и кем бы ни был этот «бей», он наверняка хотел воспользоваться преимуществом крупного населённого пункта, чтобы затеряться. Там люди обращают на тебя гораздо меньше внимания, чем в маленьких городках, а после всех своих исследований Гермиона была практически уверена, что Бей не хотел, чтобы его легко обнаружили. Если она была права, то буквы, оставшиеся на пергаменте у Малфоя, — это «Бо». И если он вдруг решит связаться с ней ради очередной дерьмовой попытки совместного взаимовыгодного сотрудничества, она убедит его, что на её части записки значилось «рисоглебск, Россия», и отправит его в ту сторону. Даже если Малфой не раскроет ей настоящее имя, написанное на его обрывке, он может ей поверить и потратить впустую время в России, пока она сама будет значительно его опережать. Она предполагала, что Малфой что-нибудь выкинет во время их вылазки, но надеялась, что успеет добраться до него первой. Момент был идеальным: у неё созрел план, как только она согласилась на эту авантюру. Ничего незаконного, но вполне достаточно, чтобы добиться желаемого, не дав Малфою заполучить информацию. Она решила, что у него будет мало места для манёвра до тех пор, пока они не раздобудут данные, и даже если он сам ничего не предпримет, её выходка станет местью за то, что он тогда подговорил ту девушку. Гермиона не особо переживала, что собиралась сорвать все малфоевские планы. Он не заслуживал её помощи или чего-то столь немыслимого, как чувство вины. Не после всего, что он натворил и пытался сделать. Не тогда, когда последствия того, что растение обнаружит именно он, были так велики. «Если оно, конечно, существует», — напомнила она себе. Гермиона стянула свою мешковатую футболку и отбросила на пол пижамные шорты. Джинсы, бюстгальтер, свежая футболка — и вот она уже снова в гостиной. Мало что можно сказать в пользу переодевания в темноте, и Гермиона сомневалась, что Анабель оценила её заляпанные краской джинсы и надетую наизнанку футболку. Пытаясь проигнорировать этот факт, Гермиона потянулась за пенопластовым стаканчиком со свисающим ярлыком чайного пакетика и поблагодарила напарницу. Затем постаралась с невозмутимым видом оглядеться, чтобы убедиться, что в комнате не было ничего, способного вызвать у Анабель вопросы. Гермиона не хотела, чтобы её коллега знала о её самостоятельном исследовании, которое она держала в секрете. Некоторые вещи, например, сотрудничество с Малфоем, лучше было не афишировать. Ещё она опасалась, что если они слишком близко подберутся к доказательству реальности этого растения, Анабель доложит об этом начальникам департамента и дело передадут какому-нибудь более опытному сотруднику. Гермиона никому не доверяла ту работу, которую могла выполнить сама. — Прости, что разбудила тебя, но мы договаривались на это время. — Да, знаю. Я поздно проснулась. Кажется, забыла поставить будильник, — Гермиона так устала к тому моменту, когда наконец заползла в кровать, что могла думать только лишь о мягком одеяле и пуховых подушках. — Ясно. Ты выяснила, откуда родом была Флора? — Точное место обнаружить трудно. Но я полагаю, это регион Сабина или... — Она была богиней у сабинян, так что в этом есть смысл. Хотя, знаешь, есть мнение, что сабиняне были греками или что… — Да, но Флора считается римской богиней. Сабиняне в основном селились в области, которая теперь называется Лацио, возле Риети. Я получила портключи в Риети, а еще в Норчу — второе наиболее вероятное место, которое изначально было заселено сабинянами. Записав за Гермионой всё слово в слово, Анабель подняла руку. — Обнаружилось только одно совпадение между именем и местом — Лайла Кристофферсен в Хаслеве… Зеландия, Дания. Городок полностью маггловский. — Тогда мы начнем с Хаслева, потом отправимся в Риети, а затем в Норчу. — Ты хочешь в первую очередь отправиться в Риети и Норчу? — Ну… — Гермиона озадаченно на неё посмотрела. — Хаслев, а потом уже эти два места. — Я подумала, было бы разумнее сначала отыскать, где живут упомянутые люди, а потом туда и отправляться. Люди могут переезжать, а другие места никуда не денутся. Гермиона чуть было не отказалась из-за одного только комментария о разумности. — Если эти люди замешаны, мы в любом случае вряд ли легко их отыщем. Но раз ты хочешь действовать так, то, конечно, давай. В воцарившийся тишине Гермиона перетасовала несколько листов бумаги. Она слышала, как ногти Анабель царапали стенки стаканчика, и от этого звука у неё начала болеть голова. Она поднялась после всего двух часов сна и пребывала не в самом хорошем расположении духа. — Ты хочешь отправиться прямо сейчас? В Хаслев. — Сейчас? — пискнула Гермиона удивленно и немного испуганно. — У меня на этот день ничего не запланировано, так что… — О! У меня, вообще-то… У меня назначена встреча. С моим… целителем. Плановое обследование. Завтра было бы удобнее, — Гермиона врала, стараясь придумать хоть что-то толковое, и вместе с тем пыталась перестать так часто моргать. — Хорошо. Тогда я сегодня проверю адреса, связанные кое с кем из этих людей. Завтра в... девять? Целый дополнительный час, лишь бы никогда больше не видеть Гермиону в пижаме. — Девять.. Да, это подходит. — Ты уверена? Гермиона с кислым видом посмотрела на пятно красной краски на коленке. Она не поняла, что именно прозвучало в голосе Анабель, но не сомневалась, что ей это не нравилось. — Да. 16:43 Прибыв в Больцано, Гермиона сделала единственную доступную ей логичную вещь — отправилась в антикварные магазины. Новыми в них выглядели только товары не старше пятидесяти лет, ребёнок, которого держал на руках владелец, и огромного размера упругая грудь одной женщины, вызвавшая у Гермионы целый ряд серьёзных вопросов. Ничего не найдя в антикварных лавках, она посетила памятники, замки и церкви. Пообщалась с местными жителями, нарвалась на крикливого туриста и не получила ни малейшего представления о том, что же искать. Но, наткнувшись наконец на один магазинчик, она разговорилась с какой-то женщиной на тему, не происходило ли в городе что-нибудь интересное. Склонившись над вешалкой с меховыми пальто, итальянка шёпотом указала ей дорогу к дому Эстербей, и Гермиона лишь дважды заблудилась по пути к нужному месту. И вот она уже пять минут стояла снаружи, безрезультатно стуча в дверь маленького домика. Она внимательно посмотрела на медную ручку и схватила её, чувствуя как та поворачивается, подчиняясь движению ладони. Гермиона чуть толкнула дверь, разжала руку, и створка начала открываться сама по себе. Гермиона не представляла, что ей делать: то ли захлопнуть её, то ли продолжать там стоять, как какая-то идиотка, но тут её взору предстала внутренняя обстановка дома. — Здравствуйте! — позвала она, вглядываясь в шкаф, наполовину забитый тканями и свечами. — Эстербей? Гермиона не знала, стоит ли ей сразу уйти и прийти потом или всё же рискнуть и войти. Эстербей могла выпрыгнуть из-за какого-нибудь угла и попытаться напасть на неё или вызвать полицию, чтобы её арестовали за незаконное проникновение. Гермиону мучило очень нехорошее предчувствие, которое только усугубили разбросанные по полу коробки, писчие перья и ленты для волос. — Здравствуйте! С вами всё в порядке? — задавая этот вопрос в никуда она чувствовал себя глупо, но всё же спросила — на случай, если в доме кто-то был. Гермиона хотела создать впечатление, будто она заходила только для того, чтобы удостовериться в благополучии жильцов, а вовсе не за тем, чтобы вломиться в жилище. Она достала палочку и переступила через порог; в воздухе плыли ароматы розмарина и жасмина. Гермиона быстро осмотрела тёмный коридор, сделала три шага и заметила что-то белое. Резко дёрнув головой в том направлении, она открыла рот. «Девушка, я всегда увижу твоё появление. Так что тебе пора перестать впустую тратить своё время». Вытянув руку, Гермиона сняла записку со стены. Гвоздь упал на пол, замерев возле витого высокого каблука. Она три раза перечитала текст, а потом её глаза остекленели: она вспомнила перечень ходивших слухов — там упоминался прорицатель. Женщина из лавки рассказала, что Эстербей брала неприлично большие суммы за предсказания, которые всегда сбывались. Антикварный след привёл её сюда. А это означало, что Эстербей прибегнула к возможностям растения не только для того, чтобы видеть будущее, но и для того, чтобы путешествовать во времени. Если, конечно, эта женщина не была прорицательницей, которая обнаружила какой-то артефакт, позволяющий перемещаться во времени дальше, чем с маховиком времени. Это могло подстегнуть сплетни о растении. Похоже, Эстербей использовала его только для обогащения, но Гермиону терзали сомнения. Единственный нюанс бесил больше самой записки: Гермиона не знала наверняка. Если Эстербей отправлялась в прошлое и меняла какие-то события, то Гермиона не могла быть уверена, что это за события и происходили ли они вообще. Она обязана найти эту женщину. Пусть даже дело не в растении, а в чём-то другом, но она должна её отыскать. Гермиона осмотрела дом, но не нашла ничего важного. 7 марта; 9:03 Когда Анабель нерешительно постучала, Гермиона мерила шагами пространство перед своей входной дверью. Она открыла её, пробормотала приветствие и схватила своё пальто, не потрудившись поднять глаза, пока не услышала, как кто-то откашлялся совершенно несвойственным Анабель образом. Вскинув голову на этот звук, Гермиона обнаружила улыбающегося Гарри и застенчивую и покрасневшую Анабель. — Гарри… Сегодня воскресенье, разве ты не должен сейчас валяться в постели? Его улыбка погасла; недовольно уставившись на подругу, он протиснулся мимо недружелюбно выставленного в проём плеча. — Ты не смогла прийти на ланч и договорилась об ужине. Не смогла явиться на ужин, поэтому условилась по поводу завтрака. Ради этого я вытащил себя из кровати в девять утра в воскресенье. Я думал, ты будешь гордиться такой утренней сознательностью, а вместо этого слышу: «Что ты здесь делаешь?» Гермиона хлопнула себя по лбу. — Я думала, это завтра. — Разумеется, ведь обычно я не работаю по понедельникам в девять утра, — пробормотал Гарри с чересчур явным сарказмом для такого раннего часа. Было не так уж и рано, но выспаться ночью Гермиона не смогла. Отдохнув совсем немного, её мозг поборол потребность во сне. Ей снился большой красный монстр, пожирающий часы и... спаржу, что бы она там ни делала. А когда Гермиона не спала, то думала, планировала и расстраивалась из-за недостатка сведений. — Просто признай — ты забыла. Гермиона вздохнула, плюхаясь на диван рядом с Гарри. — Прости, Га… — В чём дело? Это твоё задание? Ты всегда так себя ведёшь, когда на чём-нибудь зациклишься. Например, на Ж.А.Б.А или... — Ты сейчас говоришь как Рон. Я не зациклилась. Просто сосредоточена на своей работе. — Ясно. Так в чём же дело? — Не могу сказать. — Мы работаем в одном департаменте. Может, я могу по… — Нет-нет. Ничего серьёзного. Это… — Мне стоит уйти? — Гермиона успела забыть о стоящей у двери Анабель. Немного прищурившись, Гарри взглянул на неё, и его брови взлетели вверх. Гермиона пихнула его в плечо и вздохнула, с силой отрываясь от дивана. — Пойдём. Анабель, хочешь присоединиться к нам за завтраком? — О, э… Я уже поела. — Мы можем встретиться здесь через два часа? Вид Гарри стал более довольным — Гермиона не собиралась торопить его. — Да, могу. Два часа, — Анабель развернулась и тут же исчезла. Гарри обнял Гермиону за плечи, пока они прислушивались к стуку каблуков на лестнице. — Твоя напарница? Гермиона вздохнула. 13:23 Гермиону всё жутко достало, и она была уверена, что это только начало. Она врезала кулаком по верхнему краю таблички, а Анабель снова постучала в дверь. — Вряд ли она по-прежнему проживает здесь. — Нет, наверное, нет. Лужайка создаёт впечатление заброшенности. — Гермиона видала жилые дома, выглядевшие значительно хуже, — и здесь висит объявление, что дом выставлен на продажу. Гермиона обдумывала мысль, как бы отреагировала Анабель на предложение заглянуть внутрь, когда вдруг раздался свист. Они обе оглянулись на соседний дом и стоящего на крыльце человека. — Прошу прощения, что? — спросила Анабель. Услышав английскую речь, мужчина замер. Потом коснулся пальцами лба и поднёс их к груди — Гермиона сразу поняла, что он имел в виду. — Спасибо, — Гермиона помахала, кивнула и развернулась, чтобы уйти. — Она умерла. — Прискорбно. Но… если бы у неё был Доминус Темпорис, она бы не умерла. Так что… — Анабель замолчала и пожала плечами — Гермиона услышала шорох её одежды. — Если только ради достижения бессмертия его не требуется использовать каким-то особым образом или совмещать его магические возможности с чем-то ещё. Если она не знала, что это... Или знала, и из-за этого кто-то её убил, — Гермиона плотнее обернула шарф вокруг шеи, засунула его концы в пальто и спрятала руки в карманы. Анабель посмотрела на неё с легким весельем и поправила очки; они повернули на улицу. Как только они минуют всех любопытных соседей, то аппарируют в библиотеку и попытаются отыскать адрес кого-нибудь из их списка. Завтра они должны отправиться в маггловский читальный зал и проверить, не удастся ли что-нибудь нарыть в газетном архиве. — Хорошо. Во всяком случае, нам надо проверить остальные слухи, и мы закончили. Минус два пункта из списка дел. — Хорошо, — пробормотала Гермиона, оглядываясь на дом. Смерть — ещё один отличный способ спрятаться так, чтобы люди не задавали вопросов.