Парад Солнца

8 марта; 12:21 — Гарри, если ты не смог выпытать у меня информацию вчера утром, то и сейчас ничего не добьёшься. — Мы не должны хранить секреты друг от друга, — Рон каким-то образом умудрился это выговорить с куском курицы во рту. — Это не секрет. Это за… — Не будь это секретом, ты бы нам рассказала, — возразил Гарри. — Секретное задание. Ты что… э… Гарри? — Рон взмахнул рукой в воздухе и сделал глоток сливочного пива. — Джеймс Бонд. — Джеймс Бонд. Точно. Гермиона закатила глаза и наколола на вилку ещё один кусочек рыбы. — Не такое уж это и важное дело. Мне только надо кое-что выяснить. И подразумевается, что я никому об этом не расскажу. — Ага. «Подразумевается» и «не разрешается» — две большие разницы. — Рон, разница не слишком уж велика, — в отличие от Рона, Гермиона сначала проглотила, а потом ответила. — Я аврор. Уверен, что мне рассказать можно — ничего такого не случится, — Гарри попробовал зайти с другой стороны. Гермиона знала, что на следующем этапе он начнёт взывать к чувству вины. — А я ничего не разболтаю своим новым лучшим друзьям, — Рон перешёл в наступление раньше Гарри. — Можно подумать, кто-то сумеет нас заменить, — фыркнул Гарри и стащил оливку из салата Гермионы. — Какая самоуверенность. Ты, очевидно, слишком занят, чтобы найти время для старых школьных друзей. Сон? Работа? Подружка? Мои новые приятели плевать на это хотели, когда дело доходит до… — Вы обмениваетесь могучими объятиями и заливаетесь на плече друг у друга пьяными слезами? Неужели вы так и застряли между взрослением и притворством, будто вы по-прежнему учитесь в школе? Боже, Рон, только не говори мне, что вы — та самая компания парней, которая отпускает неуместные замечания по поводу школьниц. — Миона… ты… — Рон прищурился и сделал очень грозный выпад вилкой. — Никаких слёз или неуместных комментариев! Я бы вообще выпустился только в прошлом году! И в любом случае вряд ли бы полез на территорию Филча. Мы все очень мужественные и взрослые и работа не мешает нам общаться. — Рон, ты работаешь в магазине приколов и розыгрышей, — взглянув в лицо Рону, Гермиона тут же сделала глоток, избавившись от необходимости дальнейших объяснений. — Это отличный бизнес, он очень хорошо идёт. И я знаю, то вы с Джорджем очень много трудитесь. Но если ты появишься на работе с похмелья и на час позже, ничего страшного не случится. А мы не можем себе такого позволить. — Хотя, если честно, я бы хотел, — добавил Гарри. — Как насчёт выходных? Сходим куда-нибудь все вместе, а? Ты можешь представить нас своим новым приятелям. А мы продемонстрируем, насколько мы лучше, чем они. Удерживаясь от немедленного ответа, Гермиона запихала в рот ломтик картошки. Она не хотела тратить слишком много времени — ей нужно было искать Эстербей и растение. Но если она откажется, то лишь раззадорит любопытство друзей, а Рон опять разозлится. — Кроме того, — проговорила Гермиона прежде, чем обдумала свою мысль, — я единственный человек, на чьём плече ты лил пьяные слёзы. Рон застонал и, как только Гарри с Гермионой засмеялись, запрокинул голову, с мольбой взирая на небо. Но Гермиона всё же заметила, что губы Рона изогнулись в улыбке, и решила, что сделала правильный выбор. Хотелось бы на это надеяться. — Один раз, Гермиона. Один раз. 15:57 Люди вели себя странно. Гермиона привыкла к тому, что зеваки на неё пялятся. Такое внимание стало следствием дружбы с Гарри Поттером и проявилось после окончания войны. Ей это не нравилось, но она с этим смирилась. К чему Гермиона оказалась не готова, так это к долгим косым взглядам и приглушённым шепоткам. Люди отодвигались от неё, будто она была заразна — подобная реакция вызывала беспокойство, если не сказать больше. Она уже раз десять проверила собственное отражение в окнах, но не заметила в своей внешности ничего необычного. На ней была маггловская одежда, с лицом было всё в порядке, и она сама не производила впечатление ни грабителя, ни серийного убийцы. Люди гораздо дружелюбнее общались с Анабель, поэтому Гермиона отправила на расспросы её одну. С ней самой за прошедшие полтора часа никто не проговорил и пары секунд, за исключением подростка, курившего возле местного рынка. Тот факт, что Гермиона даже толком не знала, что именно она ищет, только усугублял ситуацию. Она поспрашивала о предсказателях будущего — что никак не способствовало улучшению отношения к ней, — а в округе не было антикварных магазинов. Гермиона поинтересовалась, не происходило ли в городе что-нибудь интересное или странное, не встречались ли местным жителям люди, выделявшиеся на фоне остальных — в ответ либо её совершенно игнорировали, либо многозначительно косились, а один маленький мальчик и вовсе ткнул в неё пальцем. Складывалось впечатление, что поиски зашли в тупик. — Грейнджер, ты пугаешь детей. Гермиона прекратила попытки приятно и спокойно улыбаться и посмотрела на Малфоя. Мимо него пробежала маленькая девочка, и её грязная ладошка оставила след на его чёрных брюках — его ухмылка сменилась выражением отвращения, и он убрал пятно взмахом палочки. Гермиона изумленно на него уставилась. — Ты не можешь тут так делать! — Я могу делать так, где только пожелаю, — огрызнулся он. — Только потому, что твои сородичи верят в то, что могут что-то запрещать моим людям... Гермиона рассмеялась: — Что? Это что ж даёт тебе право управлять миром? Чт… — А что даёт право тебе накладывать такие ограничения? — Власть портит. Наши люди… — В этом мире нет ничего нашего. Есть твоё и моё. Возможно, существуют какие-то вещи, которые ты пытаешься присвоить, но они всё равно принадлежат мне. — Ух ты, Малфой! Война так тебя ничему и не научила, верно? — и снова перед глазами возникли пол, Крэбб, Крэбб и дрожь. Но, очевидно, он так и не разобрался в сути вещей. И наверняка винил их. — Ты ни черта обо мне не знаешь, — прошипел он, делая шаг к ней. — Война проехалась по всем. И ты не имеешь ни малейшего представления, какой она была у меня. — О, пытки людей, лобызание ног Волдеморта и манипул... К слову, о манипуляциях! — Гермиона обвиняюще ткнула пальцем в его сторону и огляделась: они стояли достаточно далеко от любопытных глаз местных жителей. — Что ты сделал? Его поведение и угрожающая поза тут же изменились: он выпрямился, а злость на лице уступила место самодовольному триумфу. Малфой наверняка был одним из тех типов, что страдали раздвоением личности. Она слышала, такое случалось, если человек переживал травматичный опыт. Детство, проведённое рядом с Люциусом, необходимость иметь дело с самим собой — да у него должна быть дюжина таких личностей. — Честная игра. Я так много работал, а ты всё испортила. Ты не смеешь даже заикаться о манипуляциях и подковёрных играх. — Это твой профиль, — фыркнула она. — Ты тоже пытался меня обхитрить. — Очень слизеринский поступок, Грейнджер. Но, полагаю, он тебе мало чем помог, — Малфой обвёл рукой вокруг себя. — Учитывая твоё бедственное положение здесь. Гермиона улыбнулась и пожала плечами. — Может быть, а, может, и нет. И всё же, что ты сделал? Он посмотрел на неё с невинным видом, который настолько плохо вязался с его характером, что Гермиону чуть не стошнило. — Я лишь завёл друзей среди местных, — будничным тоном отозвался он, а потом презрительно ухмыльнулся. — Отличная компания. Она раздраженно на него посмотрела и медленно покачала головой. — Однажды вся твоя ложь вернётся к тебе и аукнется… Ой, подожди… — она сладко улыбнулась, а он ответил ей неприязненным взглядом. Сжал губы в тонкую полоску, усмехнулся и зашагал прочь. Мерзкий мелкий хорёк. Она понятия не имела, как это удалось Малфою, но он каким-то образом внушил местным жителям нежелание с ней общаться. А не имея возможности поговорить, она ничего не могла сделать. Оставалось только надеяться, что успеха добьётся Анабель. Иначе им придётся вернуться, предварительно нанеся на Гермиону чары гламура, а всё для того, чтобы официально отмести эту зацепку, как фальшивку. Гермиона развернулась, чтобы отправиться на поиски своей напарницы, но замерла — у неё за спиной стояли два полицейских. Улыбнувшись, она сделала попытку их обойти, но тот, что был пониже ростом, поднял руку. В голове промелькнула мысль воспользоваться для побега магией. Но вмешательство Министерства для расследования несанкционированного применения магии в маггловском городке, да ещё и стирание памяти всем свидетелям было совершенно ни к чему. — У нас есть к вам несколько вопросов, вам придётся пройти с нами. 9 марта; 9:20 Меньше чем за двадцать четыре часа Гермиона во второй раз находилась в небольшом помещении в компании официального лица. Этот новый поворот в жизни нравился ей не особо. Вчера магглы продержали её около часа, и хотя она сомневалась, что начальник выделит ей столько же времени, ситуация действовала на нервы. К тому же она подозревала, что её руководитель не станет проверять её прошлое на наличие криминальных эпизодов, допрашивать и постоянно задавать вопрос, почему она скрывается от полиции. Малфой явно осознал силу слухов и воспользовался ею, чтобы запереть конкурентку в полицейском участке и не подпустить к информации. Он заплатит. Гермиона начнет с его бровей и парочки фурункулов, и, может быть… — Это правда? Определенно заплатит. — Это был крошечный городок. Местные жители насторожились, что я задаю столько вопросов, и поползли слухи. Полиция задержала меня для допроса в качестве превентивной меры. Этот инцидент был не слишком серьёзным. — Вы ведьма, которую во время выполнения задания Министерства Магии забрали для допроса в маггловскую полицию. Грейнджер, это могло обернуться неприятностями — так что это серьёзный инцидент. — Понимаю, сэр. В следующий раз я буду более осторожна. Анабель. Виноват был, по большей части, Малфой, но это случилось из-за напарницы Гермионы — человека, которому она должна была доверять. Этим же утром та побежала к начальникам департамента и доложила о небольшом происшествии. Ничего особенного не произошло, и рассказывать о нём руководству причин не было. Гермиона надеялась исключить эпизод из еженедельного отчета, но Анабель не дала ей даже дня. Будь она рядом, когда Гермиона столкнулась с Малфоем, можно только гадать, во что бы это вылилось. Ничего незаконного в том разговоре не было, но сотрудничество с бывшим Пожирателем Смерти в рамках министерского задания? Если бы Гермиона сохранила работу, у неё бы однозначно забрали расследование — и никто бы не посмотрел, как необходимо было взаимодействие с Малфоем. Без Анабель было бы проще. Гермионе поручили задание, и она лучше работала самостоятельно. Напарница приносила несомненную пользу, но её вклад был не настолько велик, чтобы Гермиона не справилась одна. Ей бы не пришлось вести расследование, заниматься поисками и сражаться с Малфоем, одновременно с этим скрывая бóльшую часть своих действий от напарницы. Она не могла доверять Анабель, и теперь знала об этом. — Сэр, раз уж я здесь, могу ли я попросить вас передать это дело лично мне. Для проверки остались только небольшие городки, и мне кажется, два человека вызовут больше подозрений. Я знаю: Анабель приписана к этому заданию, чтобы мне помогать, но я вполне способна справиться с делом самостоятельно. Она замечательная напарница. Но я хочу продемонстрировать собственную состоятельность в глазах отдела. Гермиона действительно планировала попытаться сотрудничать с Анабель. Ей бы пришлось прикладывать больше усилий, чтобы скрывать от коллеги кое-какие факты, но она не хотела давать отделу ещё один повод думать, будто Анабель — бестолковый сотрудник. Возможно, это являлось одной из причин, почему та до сих пор не продвинулась по карьерной лестнице, но задание оказалось слишком важным. Это был шанс продемонстрировать себя не только как лучшего друга Гарри Поттера, завоевать уважение и получить возможность и в самом деле менять волшебное законодательство. Кроме того, если растение всё-таки существовало, она должна была не дать попасть ему в неправильные руки, отыскать его самой и найти способ использовать его во благо. — Еженедельные отчеты были хорошими. Учитывая ваши академические достижения, Грейнджер, думаю, я смогу передать это задание вам. Я рассмотрю вашу просьбу и дам свой ответ этим вечером. — Благодарю, — её голос был твердым, но грудь обожгло чувство вины. 13:48 Стараясь не шуметь, Гермиона осторожно вытащила из кармана палочку, хотя она почти не сомневалась: мужчина знал, что за ним следят. Внутри билось беспокойство — как тогда, когда ты знаешь, что что-то неправильно, но никак не можешь определить, что именно, поэтому страх и паранойя мучают тебя даже больше, чем могли бы. Мужчина остановился и наклонился, чтобы поставить на землю свои сумки с покупками, и Гермиона крепче сжала палочку. Она провела в этом городке несколько часов, но лишь заглянув в супермаркет, нашла то, что искала. Другие покупатели избегали этого человека, обходили его стороной, старались на него не смотреть — и это бросалось в глаза. Городок создавал впечатление достаточно закрытого сообщества, и мужчина явно не был его частью. Гермиона следовала за ним по пятам с тех самых пор, как он вышел из магазина. Он повернулся к ней и внимательно разглядывал в течение пяти ударов пульса, бившегося в её сжатом кулаке. Затем заговорил, но Гермиона его не понимала — лишь смогла уловить «Гарри Поттер», сказанное с сильным акцентом. Он наверняка волшебник. — Я наведу на вас чары перевода, чтобы воспринимать вашу речь на английском. Мужчина продолжал вглядываться в неё, прижимая ладони к ногам. Его явно мучили мрачные предчувствия: Гермиона подняла палочку, и он сморщился, будто в ожидании боли. Когда она закончила, он выдохнул и пару мгновений смотрел в землю, теребя свою шляпу. Затем сделал три шага вперёд и остановился, не доходя до Гермионы. Стащил шляпу с головы и прижал её к сердцу. При виде отчаяния, сожаления и решительности, что исказили его лицо, Гермиона инстинктивно отступила назад. Словно в попытке спрятаться или освободить место этим пронзительным чувствам. Дистанцироваться от самой себя за то, что пробудила в нём такой шквал эмоций. — Я соврал нескольким людям, — начал он — сила его переживаний ещё сильнее ощущалась в его голосе. — Каким-то незнакомцам. А я был пьян и наплёл, что отыскал кое-что, что делает меня бессмертным. Мне нравится... Мне нравится история. Я притворился, будто мне двести три года. Ради забавы и… это всё ложь. Я ничего не находил. Вас послали они? Гермиона озадаченно свела брови и покачала головой. — Кто именно меня послал? — Те люди. — Какие люди? Он смотрел на Гермиону пару секунд, потому опустил взгляд в землю, и до неё донёсся рваный вдох. — До них дошёл этот слух, и они решили, что это правда. Подумали, будто я отыскал какой-то цветок бессмертия. А я ничего не находил. Они… они взорвали мой дом, сломали палочку и… что бы они со мной ни делали, я не мог дать им ответ. Я не бессмертен. И ничего не знаю о цветах. Гермиона почувствовала себя ещё гаже, чем раньше, и тяжело выдохнула. Кажется, мужчина говорил искренне. Она сомневалась, что кто-то может настолько хорошо изображать эмоции, к тому же он даже не попытался защитить себя, решив, что она здесь для того, чтобы причинить ему вред. Похоже, те люди действительно сломали его палочку — те самые, которые наверняка творили ужасные вещи, чтобы заставить несчастного говорить. Те, кто искал растение и явно применял варварские и жестокие способы, чтобы его заполучить. — Я знаю безопасное место, где можно остановиться, — предложила она. — Нет. Я думал, что теперь я в безопасности, но… у меня есть, куда отправиться. — Вы уверены? Я… — Уверен, — приподняв ногу и слегка повернув плечи, он медлил. — Вы подруга Гарри Поттера. Я видел вас в газетах. — Да, это я. Я не причиню вам зла. Он кивнул, надел шляпу и развернулся к своим пакетам. — Не могу поверить, что та незначительная история, рассказанная в крошечном пабе, разлетелась по миру. — Брошенный в воду камень может вызвать волны в другой части океана. — Это правда? Гермиона пожала плечами. — Может быть. Так говорят. Мужчина улыбнулся и, подходя к ней, снова кивнул. — Я оставил свой велосипед у магазина. Этот цветок… Он существует? Засунув палочку обратно в карман, Гермиона пошла с ним рядом. — Нет. — Столько бед из-за какой-то выдумки. Гермиона не знала, почему однажды вечером он решил рассказать в пабе эти небылицы. Но ужасно, что из-за подобного трёпа и чужого безумства в опасности оказалась его жизнь. — Простите. — За что? Гермиона пожала плечами и спрятала руки в карманы пальто. — Что бы те люди с вами ни сделали… Это несправедливо. Мужчина почесал ухо и окинул её слишком быстрым взглядом, чтобы распознать его значение. Велосипед блестел на парковочном месте; Гермиона осмотрелась поверх автомобильных крыш и упёрлась глазами в то, что претендовало на звание главной сегодняшней помехи. Пробормотав слова прощания, она резко свернула влево. Гермиона разрывалась между желаниями найти место для аппарации и остаться и удостовериться, что Малфой не заметил её собеседника. Она знала: отвлечение внимания имело ключевую роль. Голова Малфоя была повернута в сторону магазина, но Гермиона не знала, разглядел ли он её рядом с мужчиной и собирался ли взять реванш. Если она сможет отвлекать его достаточно долго и мужчина успеет уехать домой, то Малфой вряд ли его отыщет, учитывая её удачу, предшествующую столкновению с ним. Она сделала меньше дюжины шагов в сторону Малфоя, когда тот обернулся назад, чтобы оглядеться, и заметил её. Сначала он лишь мазнул по ней глазами, потом присмотрелся. Гермиона пропустила, как Малфой развернулся — он уже вышагивал к ней. На его скулах горели красные пятна, волосы были растрёпаны, а губы превратились в тонкую белую линию. Чем ближе он подходил, тем лучше становились заметны вздувшаяся на виске вена и злющее выражение лица. Прежде чем вытащить палочку, Гермионе пришлось напомнить самой себе, что они находились в маггловском мире, а вокруг них — люди. Свою Малфой не достал, и она решила, что пока ей беспокоиться не о чем. Она не смогла сдержать довольную улыбку, при виде которой Малфой чуть не взорвался. Ох уж эта сладкая месть. — Малфой, это становится плохой привычкой. — По какой-то причине магглы решили, что я сталкер. Я провёл три часа в клетке после… — Рада, что ты наконец-то узнал своё законное место в этом мир… — Моё законное место? — он снова двинулся к Гермионе, и ярость в его голосе и жестах вынудили её сделать шаг назад прежде, чем она сумела собраться. — Знаешь, где, по моему мнению, твоё место, грязнокровка? — Ты вполне предсказуем, — дыхание чуть сбилось; Гермиона замерла и вытащила палочку, едва Малфой потянулся к своей. Такая неистовая ярость, исходящей от него, была в новинку. Она привыкла к насмешкам и едким комментариям. Привыкла к выдуманному ею образу трясущихся рук и искажённого страхом лица. Она никогда не видела его в таком бешенстве и внезапно осознала, насколько он большой. Мужчина, а не мальчик, заполняющий собой всё пространство и возвышающийся над ней. Он всегда казался ей таким маленьким. Таким мелким по сравнению со стеной её гнева и силы. — Твоё место на самом грязном дне. По крайней мере, у ног вышестоящих… Гермиона рассмеялась холодным, царапающим горло смехом. — Вышестоящих? Ты такой невежественный. Уверена, ты очень стараешься это проигнорировать. Но я тебя сильно удивлю, Малфой. Моя кровь полностью маггловская, и тем не менее я превосхожу тебя в магии. Это то, что… — Ты не превосходишь меня ни в чём, кроме выписывания ответов на бумажку! Ты получила лучше оценки по большинству предметов только потому, что вся твоя жалкая жизнь посвящена сидению в книжках или ответам на вопросы в классе… — Это… — Твой удел — зажечь свечу, моего света хватит на целый мир. Магия — это моя кровь, сила моей жизни. Ты никогда не переплюнешь меня в этом или… — Именно это тебе твердил твой папочка… — Это то, что я знаю. То… — Уверена, он так говорил, верно? Действительно оскорблял… Его палочка впилась ей в шею, едва только её уперлась ему в грудь. Гермиона чувствовала, как тающий контроль сдерживал ярость его магии. Необузданные потоки пульсировали у кожи, будто физические прикосновения к горлу, похожие на змей, скользящих и юрких, но горячих на ощупь. Его рука дрожала, но вовсе не из-за страха, тяжёлое дыхание прорывалось сквозь сжатые зубы. — Я бы был осторожен, — прохрипел он, и волоски на шее Гермионы встали дыбом. — Начинает казаться, что оно того стоит. Она с вызовом прищурилась. — Пробуждает воспоминания, Малфой? Скучаешь по людям, кричащим на другом конце твоей… — он не выдержал, отвёл палочку и врезал кулаком ей в грудь. Взмахнув руками в поисках опоры, Гермиона упала назад. Спиной она врезалась в машину, и что бы Малфой ни собирался сказать, его прервал громкий вздох, раздавшийся рядом. Никто из них не обернулся, но Гермиона вдруг вспомнила, что они не одни. Зло втянув в лёгкие воздух, она выпрямилась. Грудь саднило, но она не собиралась доставлять ему удовольствия, демонстрируя это. — Если ты ещё хоть раз так сделаешь, то будешь жалеть об этом всю свою жизнь, — пообещала она. — Сомневаюсь, — огрызнулся он. Белые вспышки, срывающиеся с кончика его палочки, походили на электрические разряды. Малфой опустил руку, и они теплыми змеями — Гермиона это знала — вились около его бедра. Они оба сверлили друг друга неприязненными взглядами; злость будто бы туманом застилала все остальные чувства Гермионы, но Малфой отвернулся первым, забрав с собой половину напряжения. Гермиона быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, бросила в него заклятие обезноживания. Выхватив из кармана коробочку, она дотронулась до портключа в виде серьги, который должен был перенести её обратно в квартиру, и исчезла в сопровождении приятного звука падения Малфоя. 14 марта: 19:07 — Так что, я уверена, Анабель получит собственное задание. Для моего исследования это было лучшим решением. К тому же она должна была мне помогать, а мне помощь не нужна. Вообще-то, она хорошо восприняла эту новость. Сказала, что всё равно с гораздо большей охотой займётся не поисками растения, а чем-нибудь другим, — Гермиона пожала плечами, но всё же почувствовала укол вины при воспоминании о том, как легко Анабель отреагировала на это решение. Словно ожидала чего-то подобного. Интересно, сколько людей уже проделывали такое? Будучи теперь одной из них, Гермиона чувствовала себя ужасно. — Ты ищешь растения? — её отец пытался казаться заинтересованным, но, судя по морщинкам на лбу, был скорее озадачен. — Те, что могут быть опасными или очень полезными, — объяснила Гермиона, опуская вилки в соответствующий отсек посудомоечной машины. Когда Гермиона впервые приехала домой после достижения ею семнадцатилетия, то мыла посуду при помощи магии. Маме это очень нравилось, а папа торжественно посвятил дочь в Официальные Мойщики Посуды в их доме; потом родители попросили показать им миллион разных вещей, которые теперь были ей доступны. Когда Гермиона впервые появилась дома после войны, она ни разу не воспользовалась магией — и родители, кажется, были ей за это признательны. — Это интересная работа? — Очень. Разумеется, мне не всегда будут давать задания, связанные с растениями. Но это моё первое дело, и оно вполне захватывающее. Если я произведу впечатление на руководство отдела, мне станут поручать более интересные задачи. В конце концов, я действительно смогу менять магическое законодательство. Этим днём она только разобралась с последним именем из перечня слухов, которое опять оказалось пустышкой. Оставалось ещё два имени, информацию о которых Гермиона не смогла раздобыть, но она обыскала дюжину мест в магическом мире, где упоминались эти люди. Их след в маггловском мире вёл в сотни различных мест, и Гермиона решила, что ей повезёт больше, если она займётся другими пунктами своего списка вместо того, чтобы пытаться обшарить каждый из выявленных адресов. Она начала свои поиски с людей только потому, что те могли перемещаться, но в перечне значились и другие места, на которые она возлагала надежды посерьёзнее. Гермиона больше не встречалась с Малфоем с момента их стычки у супермаркета. И очень волновалась по этому поводу. Одно дело, когда он двигался с ней след в след, но пока его не было в зоне её видимости, она не представляла, чем он занимался или насколько далеко продвинулся. Слухи поступили из чистокровных источников, так что Гермиона знала: Малфою приходилось работать с тем же списком. Она понятия не имела, где он был, но ей казалось, будто сама она действовала слишком медленно. — Гермиона, звучит так, словно ты работаешь не только в офисе. Я помню, ты говорила, что эта работа не опасна, потому что ты будешь иметь дело с бумагами, а не с палочкой, — такой скучающий вид мама принимала только тогда, когда беспокоилась, Гермиона тут же его распознала. — В конце концов так и будет, но сперва мне нужно себя показать. Это не так уж и опасно. Я не проверяю соблюдение законов или что-то в этом роде, — мама с беспокойством оглядела Гермиону, и та сконцентрировалась на мытье тарелки. — Даю слово. Что я не контролирую соблюдение законов, но это дело немного опасно — возможно, даже опаснее, чем полагают в отделе. — Хорошо. 18 Марта; 4:08 Это был не самый подходящий час для посещения пещеры в Болгарии и спуска по крутой и узкой каменной лестнице. Днем ранее Гермиона выяснила, что тут толпится куча туристов и гидов, и единственным временем, когда она могла беспрепятственно сюда проникнуть, было то, когда эта достопримечательность не представляла интереса для всего остального мира. «Озеро» в списке значилось, но до вчерашнего дня Гермиона считала эту зацепку не особо полезной. Проведя целый день за осмотром Риети — и ничего не найдя, — она столкнулась с одним пожилым человеком. Ученым. У них завязалась приятная беседа, но в тот момент, когда мужчина, не особо таясь, поинтересовался растением, ей захотелось сбежать. Оставаясь вежливым, он пытался разузнать какую-нибудь информацию, и Гермиона слишком легко скормила ему порцию бесполезных фактов. Он же упомянул Дьявольское горло и Болгарию перед тем, как в дверях маленького ресторанчика появился Малфой и Гермиона сменила тему разговора. К тому моменту, как её собеседник собрался уходить, она больше так ничего у него и не выведала. Пещеру она обнаружила часом позже — и эта находка почти компенсировала ту безнадежность, что охватила её после неудачи в Риети. Гермиона достигла подножия лестницы — пещера была чернильно-чёрная. Единственным звуком был шум бегущего по камням и мху водопада, разносящийся эхом вокруг. Этого она не ожидала. Вода наверняка холодная и непроглядно тёмная. Даже с Люмосом она сможет что-то разглядеть лишь на расстоянии вытянутой руки. Кто его знает, что живет в воде… Или в пещере, если уж на то пошло. Луч её света выхватил древние рисунки на стенах; воздух, казалось, вибрировал от рёва водопада. Непроглядная темнота окружала яркий шарик на конце палочки, и до Гермионы доносились шорохи быстрых взмахов крыльев, когда летучие мыши оказывались слишком близко. У Гермионы появилось Очень Нехорошее Предчувствие — далеко не в первый раз, но легче от этого не было. Некая скверная убежденность, как при встрече с переменами, которые случались достаточно часто — ситуация обязательно оказывалась чуточку иной, что, конечно же, вело к неудобствам. Это как видеть лицо Рона, озарённое глупой улыбкой, и понимать, что подобное выражение означает совсем не то, что раньше. Гермиона была на середине моста, изучая воды под ним и пытаясь призвать что-нибудь важное, что могло крыться в их глубинах, прежде чем нырять, когда услышала это. Царапающий звук, едва различимый на фоне гула водопада, такой тихий, что его было бы не разобрать, раздайся он чуть дальше. Гермиона резко остановилась, погасила свет и уставилась вниз, туда, где должны были находиться её кроссовки, словно она могла стать невидимой, широко распахнув глаза и прекратив дышать и двигаться. Мгновением позже здравый смысл заставил её вскинуть палочку и принять защитную позу. — Кто там? — это был очень глупый вопрос, потому что если там был кто-то, кто мог её понять, он не просто так стоял в абсолютной темноте. Должно быть, её заметили, пока она шла с зажжённым светом. Если этот кто-то был опасен, он запросто мог избавиться от неё ранее. А если нет... то она не представляла, какая причина могла вынудить торчать в темноте в глубине пещеры в четыре часа утра. Её дыхание ускорилось, сердце бухало тяжёлым барабаном под грохотом воды. Тонкие волоски встали дыбом, адреналин пульсировал в плечах и груди. Гермиона облизала сухие губы и сделала три быстрых шага вперёд, зажигая палочку и осматривая пространство в поисках человека или животного. Недовольное ворчание заставило её остановиться, а затем — вот оно. Из темноты выступили затенённое лицо и искривлённый рот. Гермиона инстинктивно отпрянула, из горла вырвался удивлённый писк, ей пришлось взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие. Звук, послышавшийся из темноты, явно означал веселье. — Изящно, — протянул он, едва Гермиона прошипела его фамилию. — Твоя способность к незаметному передвижению оставляет желать лучшего. Судя по всему, смерти. — Что ты здесь делаешь? — она сузила глаза: до неё донесся шорох одежды, словно Малфой отряхнулся, что было смешно — он же ничего не мог видеть. — Приношу в жертву девственницу, Грейнджер, а ты что подумала? Ты появилась как раз вовремя… — Заткнись, — перебила она и придвинулась поближе, чтобы осветить его палочкой — ей вовсе не нужны были другие сюрпризы. Прикрываясь от яркого луча, Малфой поднял руку и отвернул лицо. На нём были надеты простые брюки и футболка, что казалось большей странностью, чем его очевидная любовь к тёмным пещерам. Неужели Малфой потерял свою палочку или он обладал каким-то необычным звериным талантом видеть в темноте? Гермиона хотела было спросить, есть ли у хорьков такая способность, но решила, что, скорее всего, он просто заметил двигавшийся огонек. Вероятно, он погасил свой и рассчитывал выждать в темноте, наблюдая за ней, как настоящий негодяй. Пусть бы грязнокровка сделала всю работу, а потом бы он попробовал отнять её находку. Гермиона вздрогнула при мысли о том, что она могла бы заниматься своими делами под взглядом Малфоя. Это было неприятно, если не сказать больше. — Ты подслушивал, — обвинила она. Он тяжело, быстро выдохнул, будто подобная мысль была абсурдной. Да ладно. — Он рассказал мне то же, что, похоже, и тебе. У меня нет нужды подслушивать твои разговоры. Я бы предпочел не страдать от аневризмы в мозгу, которая появляется от твоего голоса… — Ну, если когда-нибудь твоя голова взорвётся, я буду очень признательна, если ты удостоверишься, что я поблизости и могу лицезреть это. Я… — Надеешься, что выпадет шанс меня спасти? — Мечтай, Малфой. Два раза более чем достаточно. Ответом ей была тишина; сцепив руки за спиной, он изучал тёмное озеро с каменным выражением лица — она заметила, как его горло дёрнулось, когда он сглотнул. Челюсти его были сжаты; он опустил руки вдоль туловища, и Гермиона почти не сомневалась, что он достал палочку. Малфой неторопливо перевёл взгляд на Гермиону. — Давай, прыгай туда. — Трусы вперёд, — она взмахнула рукой. Он неприязненно уставился на неё; только заметив, что его подбородок поднялся, она сообразила, что и сама задрала нос. — В этом заявлении нет смысла. Если… — В нём очень много смысла, Малфой. Я к тебе даже спиной не повернусь, что уж говорить о прыжке в озеро… — Грейнджер, приди в себя, — рявкнул он. — Если бы я хотел тебя убить — ослепить, проклясть, да что угодно — я бы сделал это до того, как ты меня заметила. — Тогда почему ты не прыгнешь первым? Что… — Можно подумать, я тебе доверяю… — Я не Пожиратель См… — Боишься, Грейнджер? — Этот номер со мной не пройдёт! — она ткнула ему в грудь палочкой, погружая их на время в темноту. — Это просто вода и… — Просто вода? Идиотка, они не зря зовут это место Дьявольской глоткой. Легенда гласит, что эти воды ведут в подземный мир. Люди никогда не возвращались наз... — Ой, да ладно. — Они бросали сюда тела своих умерших, чтобы поскорее отправить их в царство мёртвых. Разве ты не видела изображения Орф… — Твоя мамочка читала тебе страшные сказки перед… — Малфой дёрнулся в её сторону, а она слишком медленно отступила. Но он замер прежде, чем она поставила ногу на землю. Он усмехнулся, пробормотав что-то, чего Гермиона не расслышала за рёвом водопада; мышцы на его руках напряглись. Он чуть склонил голову вправо и впился в неё холодными глазами, но Гермиона к такому уже привыкла. — Даже с твоим… багажом знаний ты должна понимать, что сказки, рассказанные в волшебном мире, скрывают больше, чем думают магглы. Гермиона прищурилась. — Ты меня этим не отпугнёшь. Малфой, я всякого повидала, и твои россказни на меня не действуют. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, потом Гермиона развернулась, схватилась за перила моста, двигаясь быстро на случай, если Малфою что-нибудь взбредёт в голову. Перелезла, крепко сжала палочку и, задержав дыхание, совершила двухсекундный полёт вниз. Вода оказалась ледяной — от потрясения Гермиона широко распахнула глаза; в кожу будто впились мелкие иголки. Она торопливо взмахнула палочкой, произнося сначала заклинание головного пузыря, а потом зажигая ещё один Люмос. Гермиона рвано втянула в лёгкие воздух и медленно выдохнула, покрутившись вокруг, чтобы убедиться: её появление никого не потревожило. Видимость была хуже, чем ей представлялось — несколько дюймов за пределами круга света. Вытянув свою палочку, она сумела разглядеть то, что находилось впереди, но обзор был даже меньше расстояния вытянутой руки. Плавающие повсюду водоросли и тина мягко касались кожи, вызывая мысли о гораздо более неприятных вещах. Гермиона слишком спешила покончить с этой зацепкой, и перед приходом сюда у неё было мало времени на подготовку. Покинув Риети, она переместилась к пещере и обнаружила толпы туристов. Она посетила экскурсию с гидом и группой любопытствующих, а потом отправилась в Норчу. Перед возвращением к Дьявольской глотке у неё было меньше двух часов сна. Гермиона ненавидела тыкаться вслепую, но очень торопилась, учитывая желание того мужчины поделиться своей информацией и всё возрастающее количество людей, занятых поисками. Она перевернулась головой вниз и толкнулась ногами. Слова Малфоя эхом зазвучали в её голове, но она от них отмахнулась. Гермиона отлично знала, что нелепая история может оказаться правдой. Особенно в волшебном мире — этому научил их покойный Дамблдор. Тот мужчина в Риете мог её подставить, но он не производил впечатление человека, способного попытаться пресечь конкуренцию. Ради этого? У неё возникло впечатление, что возможность обладания таким растением может выявить разные грани человеческой личности. И ни одна из них не будет приятной. Почти каждый выдающийся и могущественный объект обладал столь же выдающимся и великим тёмным прошлым. Все они могли идти по следам бестолковых слухов или обмана. Однако вероятность того, что это не так, была способна заставить многих людей совершать плохие вещи. От этой мысли Гермиона разнервничалась, но, достигнув дна, не нашла никакого туннеля, ведущего в потусторонний мир. Камни, грязь, тина и водоросли, толстым слоем лежащие под её пальцами. Проплыв влево, Гермиона застонала — она обыскивала дно озера, каждые несколько секунд осматриваясь вокруг. Это займёт часы. 6:42 Она обнаружила пять непарных сережек, часы с Микки Маусом, одну сандалию, мобильный телефон, несколько зажигалок, одежду и то, что однозначно было человеческим пальцем. Ещё попадался мусор: бутылки, монеты и прочая дрянь. Ничего, что хоть отдалённо казалось важным и стоящим. Толкнувшись к поверхности, она рывком выбралась из чего-то склизкого и, вынырнув, отменила заклинание. Было так же темно, как и тогда, когда она прыгнула. Гермиона успела сделать только два вдоха, как услышала голоса. Она обернулась, посмотрела на огоньки, видневшиеся на мосту и на тропинке, и подняла голову. Свет освещал контуры ущелья, хотя и не достигал той глубины, где была Гермиона. Она разглядела летучих мышей, летавших между бликами, и недовольно сморщилась. Она попыталась как можно тише пройти в поисках места, где можно было бы выбраться на сушу. На мосту было как минимум пять человек, но как только она вылезет из воды, то сможет аппарировать. Сквозь мягкую дымку электрического освещения Гермиона с трудом могла различить край скалы в нескольких метрах впереди неё, но всё же уловила какое-то мерцание. Слева, на другой стороне моста, вспыхнуло яркое пятно, будто солнце отразилось в металле. Гермиона остановилась — пятно тускло светилось. Этого хватило, чтобы разглядеть острые линии лица Малфоя, его опущенный подбородок и глаза, уставившиеся прямо на неё. Его волосы были зачесаны назад, а кулак стиснут так, словно он что-то держал. Он растворился в темноте меньше чем за две секунды, и затем возле её головы появились три кружка света. Её дыхание вторило звукам на мосту, и в следующее мгновение свет исчез. Гермиона обвиняюще поглядела туда, где стоял Малфой, но теперь там была только темнота, а к ней самой уже спешила группа туристов. — Простите, я просто… — собиралась поплавать, упала, что-то искала. — Вы не можете находиться в воде! Никакой воды! — закричал ей мужчина, и где-то над её головой что-то сердито звякнуло. — Я… не знала. Думала, ничего страшного, — подтянувшись, она выбралась на каменный берег, трясясь от холода. Она вскинула голову на треск и сердито уставилась в темноту. Конечно же, он использовал её для отвлечения внимания. В груди пылала жажда мщения, и она вгляделась ещё пристальнее. Драко Малфой слишком долго отравлял ей жизнь. 22 марта; 2:02 Гермиона вычеркнула последний русский город из большого списка географических наименований, значившегося рядом с перечнем слухов. Закрыла красный маркер и осторожно выставила в ряд портключи в Германию и Италию, которыми она воспользуется через несколько часов. Плюхнувшись обратно на стул, Гермиона приступила к своему ежевечернему ритуалу поиска в интернете каких-нибудь сведений о местонахождении Эстербей. Нажав на кнопку «Enter» и запустив поиск, она нетерпеливо забарабанила пальцами, просматривая свои списки.