Парад Солнца

26 марта; 15:49 О, начало вышло убедительным, в этом Гермиона могла отдать ему должное. Из Министерства прилетела сова с сообщением о последних слухах: якобы растением торговали в Германии; и Гермиона меньше чем за пятнадцать минут собралась и отправилась в указанный городок. Отыскать нужных людей было не так просто, но и не слишком затруднительно. Неприветливый мужчина, который, отказавшись пользоваться чарами перевода, провёл её по тёмному складу, оказался тем, кем надо. Сердце бухало в груди воинственным маршем, палочка была крепко стиснута в кулаке; паранойя разыгралась настолько сильно, что Гермиона с трудом доверяла самой себе. Поздоровавшийся с ней человек — обильно потеющий, с хитрыми глазками — чуть не прокололся сразу. Но вот громила, стоявший за ним с засунутым за пояс пистолетом, отсекал любые вопросы, которые могли возникнуть у Гермионы. Они допрашивали её в течение почти двадцати минут; ей пришлось выслушать перебранку за дверью, в которой упоминались три города, тут же взятые ею на заметку. Гермиона очень нервничала, боялась и отчаянно пыталась произвести впечатление, будто она спокойна, опасна и в состоянии потратить ту неприличную сумму, которую заломили продавцы. План был идеален, и она почти с лёгкостью купилась. Всё полетело к чертям из-за мистера Потного — Малфою нужно было выбирать его на роль молчаливого охранника с оружием. Он расстегнул чемодан и, распахнув его, три секунды демонстрировал Гермионе содержимое, пока мистер Пистолет не захлопнул крышку. По-немецки Гермиона не понимала, но, судя по жестам, речь шла об оплате. Конечно же, лучшим способом спрятать от неё товар было потребовать сначала показать деньги. Растение было фальшивкой. Она поняла это сразу, как только узнала его. Гермиона лишь однажды видела его изображение в редкой книге по Гербологии, посвященной редким же растениям, но это было всего несколько недель назад, так что помнила она хорошо. Имелись лишь незначительные различия в стебле, цвете, количестве лепестков, виде тычинок, но Гермиона всё равно его идентифицировала. Малфой трансфигурировал цветок, но не слишком успешно. Мистер Потный раскололся через три минуты после начала допроса. Если бы Гермиона всё не выяснила, если бы этот человек не допустил ошибку, она могла бы потратить на фальшивку дни и недели. Малфой за это заплатит. 28 марта; 7:28 Шум напугал её так сильно, что при попытке съесть бейгл она даже прикусила пальцы. Гермиона вскинула голову, осторожно положила книгу на кофейный столик и, прищурившись, посмотрела на сову. Если это опять хоть как-то связано с Малфоем, то она отправится прямо в Малфой-мэнор и вырвет ему ногти на ногах. Или по крайней мере нашлёт на него какое-нибудь мерзкое и долгодействующее проклятие. Она скормила сове остатки бейгла — это явно было безопаснее, чем держать его в непосредственной близости ото рта и пальцев — и развернула пергамент. Имя Гермиона не узнала, но вспомнила название антикварного магазина. В письме сообщалось, что та ваза, которую она попросила придержать, была украдена прошлой ночью или около того. Она не представляла, мог ли Малфой зайти настолько далеко, чтобы выкрасть вазу, но решила, что будь это так важно, он бы поступил так гораздо раньше. Гермиона вздохнула, снова перечитывая письмо. Только вчера она выследила одного человека и обнаружила приколотую к его входной двери записку. В ней упоминалось название паба в Германии, в который она собиралась отправиться вечером, и сообщалось, что больше ему ничего не известно. Тот факт, что человек посчитал необходимым вывесить эту информацию на входную дверь и не ответил на её стук, означал, что она далеко не первая, кто пытался его отыскать. Ещё был учёный и те жестокие люди, о которых ей поведал тот милый мужчина в шляпе. Если вазу украл не Малфой, это мог совершить один из сотни других людей. Малфой был не единственным конкурентом — просто с остальными она сталкивалась не так часто. Она быстро переоделась и обулась, мучаясь сомнениями, что сумеет отыскать зацепку, кто это сделал, но… Гермиона бросила взгляд на стену и медленно моргнула. На её лице появилась хитрая усмешка. 9:56 Она заметила его в тот самый момент, когда он повернул за угол. Гермиона не представляла, как он умудрялся так долго рыскать вокруг Хогвартса с такими приметными волосами, но отыскать его в толпе оказалось до смешного легко. Ей оставалось только надеяться, что Малфой достаточно сильно мучается связанной с её личностью паранойей, чтобы заинтересоваться кудрявой шевелюрой. Ожидая его появления, она взбила прическу попышнее, и теперь её грива выглядела даже более буйной, чем после утреннего пробуждения. Не желая себя выдать, она не рискнула посмотреть, последовал ли Малфой за ней. Когда Гермиона перебегала дорогу, он стоял там, где заканчивались магазины. Если он не заметил её на другой стороне, то быстрое движение должно было привлечь его внимание. Крепче прижав блокнот и папку к груди, она поспешила вниз по улице, всем своим видом выражая предвкушение и спешку. Зацепок, кто именно вломился в магазин, не было, и это представлялось скорее плохой новостью, нежели хорошей, однако Гермиона от своей идеи не отступила. Антиквар немного поколебался, но всё же согласился поучаствовать в её плане. Он должен был послать Малфою сову и попросить о немедленной встрече в десять утра по поводу вазы. Когда Малфой появится, он сообщит, что ваза украдена, и вернёт деньги согласно политике магазина. Когда Малфой начнёт задавать вопросы, он расскажет, что грабители — два высоких иностранца, один из них крепкого телосложения, а на лице у второго заметен шрам. Гермиона решила: этой информации достаточно, чтобы история показалась правдивой, а не выдуманной. Антиквар должен сказать, что они изучат свои зацепки и, если ваза будет найдена, свяжутся с Малфоем. Когда тот поинтересуется, что же это за зацепки, ему расскажут, что грабители, будучи одни в задней комнате, шептались о Туле и Рязани. Это были реально существующие русские города, и Малфой, скорей всего, это поймёт. Однако антикварный магазин являлся второй частью её плана отмщения. Она хотела как можно дольше удерживать Малфоя от верного направления. Было рискованно показываться ему на глаза в том же месте, где он узнает всю эту информацию, но пока оба владельца действуют должным образом, он будет склонен, скорее, проверить данные, чем заподозрить спектакль. Гермиона не знала, разыгралось ли у неё воображение, но ей казалось, что она чувствовала его за своей спиной. Малфой шёл следом, подстроившись под её шаг, но держался достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, случись ей обернуться. Рывком открыв дверь аптеки, Гермиона встретилась взглядом с женщиной за прилавком, кивнувшей ей в знак приветствия. Оглянувшись по сторонам, Гермиона заметила в дальнем проходе мантию единственного посетителя, находящегося в поле зрения. — Сейчас? — Почти, — прошептала Гермиона и достала своё удостоверение личности той рукой, что была ближе к витрине. — Он уже скоро появится здесь. Помните: у него платиновые волосы, он достаточно высок и сероглаз. — Хорошо. Как его зовут? — Скорее всего, он придумает себе имя. Давайте теперь пройдём в ваш кабинет. Она обошла прилавок, следуя за женщиной, которая, к счастью, сохраняла спокойствие. Гермиона надеялась, что мисс Вэтёргли не узнает Малфоя, в противном случае, вся эта затея могла обернуться возникновением странных слухов. Насколько Гермионе было известно, портрет Малфоя напечатали лишь единожды — после того, как Малфои избежали заключения в Азкабане. Это было около года назад, и колдография затерялась в череде изображений других Пожирателей Смерти и вихре страниц, посвящённых войне. Люциус Малфой являлся узнаваемым человеком, но лицо Драко было меньше знакомо широкой общественности. Гермиона могла лишь надеяться, что он достаточно умён и понимает: его фамилия больше не имеет прежнего веса в волшебном мире и лучше её не упоминать, если хочешь чего-то добиться. Как у Малфоя обстояли дела с мозгами, она не особо представляла. Что она знала точно, так это то, что именно у неё были высшие оценки по всем предметам, за исключением Зелий, но тут возникало подозрение, что в этом, скорее, заслуга Снейпа, нежели Малфоя. Может, профессор и оказался храбрым человеком, но это не означало того, что их прежний учитель зелий ненавидел её меньше. — Вы запомнили, что должны сказать? — Да, — ответила Вэтёргли, заглядывая в котёл. Гермиона промолчала, и она продолжила: — Русская женщина предложила мне деловое сотрудничество по обслуживанию избранной группы клиентов. Наша деятельность должна была скрываться от широкой общественности. Мы должны были продавать зелье, которое бы гарантировало покупателям возможность увидеть будущее. Я бы снабжала эту женщину ингредиентами в нужном ей объёме. И клиенты знали бы только моё имя. У меня репутация человека, который определяет магические свойства… — Не забудьте про Непреложный обет. — Да. Я должна была быть готова работать здесь и в месте под названием Орёл и получила бы половину прибыли. Но когда для допуска к дальнейшей информации она потребовала дать Непреложный обет, я решила, что этот товар наверняка предназначается для чёрного рынка, и не захотела с ней связываться. — Хорошо, хорошо. Помните, что он аврор-стажер, — при этой мысли Гермиона едва не закатила глаза. — Необходимо оценить, насколько успешно он распознаёт ложь. Как только он сумеет проявить хоть мало-мальскую убедительность, расскажите ему эту историю. Не показывайте виду, будто вы в курсе, что это фальшивка или что происходящее является проверкой. Сам он этого не знает. — Разумеется. — Хорошо. Какие-нибудь вопросы? — А что, если он спросит, какими ингредиентами интересовалась та женщина? — Она не сказала. Вы рассказали ему всё, что знаете, — Гермиона сделала глубокий вдох и, снова прижав блокнот к груди, улыбнулась женщине. — Готовы? Когда они вышли, у прилавка нетерпеливо ожидала пожилая дама — больше в лавке никого не было. Гермиона могла поклясться, что чувствовала на себе чужой взгляд, но Малфой явно не собирался делать следующий шаг, пока она здесь. Она кивнула Вэтёргли, открыла дверь и вышла на улицу. При мысли о том, что Малфой купился на её представление, она не могла сдержать своего триумфа. Но если бы он её увидел, наверняка бы решил, что эта радость вызвана раздобытой информацией. Малфой в конце концов докопается до правды — Гермиона надеялась, это случится тогда, когда она уже будет держать растение в руках. 30 марта; 16:17 Гермиона отняла от стены лоб — столкнувшись с такой неудачей, она позволила себе передышку — и приблизилась к жидкости на небольшом кухонном столе, привлекшей её внимание. Приподняв платье, она осторожно шагала своими практичными ботинками по обломкам чужой жизни. Жидкость собралась в лужицу ярко-зелёного цвета, несколько капель вело в сторону опрокинутой чашки. Либо это был сок столь привлекательного для детей оттенка, либо зелье. Всего несколько часов назад Гермиона нашла Эстербей. По крайней мере, ту женщину, на которую возлагала большие надежды. Среди уведомлений поисковой системы, электронных писем и ссылок Гермиона обнаружила кое-какое сообщение на форуме, посвящённом паранормальным явлениям. Отправленный два дня назад пост был написан каким-то поражённым медиумом. В нём говорилось, что в Германии есть женщина, которая берёт за предсказания огромные суммы. Далее следовали несколько ответов от столь же возмущённых людей, которые что-то слышали от знакомых своих знакомых, и одно сообщение, заставившее Гермиону за пять минут собраться и выскочить за дверь. В посте говорилось следующее: «Изменила мою жизнь. Женщина была явно одержима своей чайной чашкой. Вела себя так, словно собиралась попробовать лучшее в мире вино. Я решил, что она пьяна, но всё стало только хуже, когда у неё закатились глаза». Перед выходом из дома Гермиона приоделась, пытаясь выглядеть подходяще для любого дорогого места в том городке. Это оказалось излишним: несколько часов спустя дорогу ей объяснила группа подростков, гулявших по улице. В этот раз дом снова был пуст, но Эстербей не оставила записки, вместо этого, очевидно, решив бросить всё. Казалось, дом обыскивали: входная дверь была приоткрыта, мебель перевёрнута, полки опустошены, а ящики выдвинуты и выпотрошены. Создавалось впечатление, что не женщина убегала в спешке, а кто-то другой торопливо прошёлся по квартире. Когда Гермиона вошла, столик лежал на боку, а лампа разлетелась на мелкие осколки. Всё указывало на борьбу. Будто Эстербей не видела появления человека, который оказался гораздо опаснее Гермионы. Потную кожу неприятно покалывало от волнения: Гермиона понятия не имела, что это была за женщина, но всё равно боялась за неё. К счастью, следы крови нигде не встречались, но кто-то однозначно промчался здесь ураганом. Гермиона убрала волосы за уши и застыла. В сообщении на форуме упоминалась чайная чашка: либо очередной тупик, либо наконец нечто стоящее. То, что позволит понять: это не просто бешеная охота и выдавание желаемого за действительное. Гермиона любила факты. Твёрдые, веские, монументальные факты. Такие, как горы. Её сердце болезненно колотилось в груди с того самого момента, как она открыла входную дверь. Едва она заметила зелёную жидкость, пульс участился, и теперь Гермиона почти что боялась того, чем эта лужица могла оказаться. Подобный страх заводит: это как идти в кино на фильм ужасов, который пугает тебя до смерти, но после которого ты выходишь из зала с улыбкой. Тот самый страх, возникающий при мысли, что одно прикосновение может всё разрушить и в то же время доказать правдивость твоих отчаянных надежд. Жидкость на ощупь была прохладная и просто мокрая. Не липкая, густая или неоднородная — похожа на воду или чай. Чай с листьями, листьями растения… Эта мыслительная цепочка казалась вполне простой, но иногда Гермионе приходилось обрывать свои мысли, прежде чем они оформлялись во что-то завершённое. Потому что это было нечто глобальное. Это могло быть… Земляной и насыщенный запах, но с мягкими нотками, которые она не могла идентифицировать. Вообще-то, Гермиона была уверена, что никогда не нюхала ничего подобного. Она пару секунд вглядывалась в зелёные капли на кончике своего пальца, затем, переведя взгляд на окно, сунула палец в рот. Словно не могла смотреть, как делает что-то настолько глупое. Лизнуть то, что могло оказаться неизвестным зельем, было не самой её лучшей идеей. Гарри и Рон решили бы, что их подруга сошла с ума. Она провела пальцем по языку, и на мгновение ей показалось, что этот вкус ей удивительным образом знаком, но вот окружающий мир исчез. Это длилось не больше секунды, словно перед глазами всплыла картинка и тут же пропала. Гарри и Рон, с решительным видом стоящие в дверном проеме её квартиры. Гермиона невидящим взглядом смотрела в окно, затем опустила глаза на свою руку. Делая слишком быстрые вдохи и выдохи, она наклонила голову и снова окунула палец в жидкость. Гарри в её кухне, половина которой окутана дымом, валящим от плиты — он машет газетой, а Рон смеется где-то за её спиной. Когда настоящее снова вернулось, её рука тряслась; Гермиона бормотала себе под нос что-то, чего и сама не могла разобрать. — Ладно, — прошептала она, сделала глубокий вдох и резко выдохнула. — Ладно, ладно, ладно. Дайте подумать… Дайте… Это… это могло быть тем самым. По крайней мере, оно связано с источником слухов о Доминус Темпорис. Даже если дело не в цветке, это служило доказательством того, что она не зря тратила своё время. Существовало нечто, что оказалось не просто сплетнями, и эти поиски были не бессмысленны. Её надежда на существование растения, способного лечить людей, начала укрепляться и разрастаться. И кроме того, теперь появилась почва для фактов. Глаза Гермионы были открыты максимально широко, словно она пыталась впитать и запечатлеть каждую деталь. Если Эстребей знала о её появлении, должен был существовать способ контролировать образы, которые ты увидишь. Она провела двумя пальцами по лужице, собирая жидкость — на столе почти ничего не осталось. Затем сунула руку в рот, концентрируясь на подсказке, которая сможет привести к растению. Её собственные пальцы, медленно переворачивающие страницу. Ковёр рядом с фолиантом был того же цвета, что и в её гостиной. Она читала работу Оливера Си… — книга изменилась, ковер превратился в деревянный пол, её руки затряслись. Сирс О. — в каком-то списке. Тут Гермиона вынырнула из видения. Едва успев записать имя, она промокнула ладонью остатки чая и слизала капли, думая о том, где именно ей искать растение. Перед глазами полыхнула белизна и разорвалась потоком расплывчатых красок. Боль пронзила мозг и пламенем опалила глазницы. Гермиона очнулась с криком: она лежала на столе, держась за кружащуюся голову. Что это было? Значит ли это, что растение не существует или, по крайней мере, не в том виде, как ей представлялось? Была ли это некая магическая защита, не дававшая найти его таким образом? Содержалось ли в чае-зелье что-то, что вызвало такой эффект, когда она проглотила слишком много жидкости? Череп был готов расколоться на куски, глаза грозились выкатиться, а мозг вытечь. В течение нескольких секунд она даже не могла видеть от боли. — Господи, — пробормотала она, возвращая себе самообладание. Она не представляла, сколько времени прошло между тем, как она взяла себя в руки, аппарировала в магический Лондон и получила доступ к Британскому волшебному идентификационному регистру. Зато она знала, что там имелся деревянный пол, а в её дрожащих руках был список, в котором значились два Оливера Сирса и пять О. Сирсов. Гермиона положила книгу на стол: пока она выписывала адреса, её почерк скакал, а пульс бился в ладонях. 19:12 — Ты так и собираешься там стоять? — Вообще-то ты могла бы пригласить своих лучших друзей войти. Ты выглядишь так же, как те люди, что пялились на нас на улице. — Простите, — прохрипела Гермиона и, откашлявшись, отступила в строну. Взгляд Рона говорил о том, что у неё проблемы с головой. В глазах Гарри явно читалась обеспокоенность. — Благодарю. Я чувствую, что мне безумно рады. — Замолчи, Рон. Я... глубоко задумалась. — Обдумываешь то, что мы сказали? Это было не предложение. Скорее требование, да, Гарри? Мы решили, что ты исчезла с ноги Земли. Пока Гарри захлопывал дверь, Гермиона стрельнула глазами в сторону Рона, а затем быстро отправила кипы книг и записей в свою спальню. — С лица Земли… — Я путаюсь. — В выражении «нога Земли» нет смыс… — О, потому, что у Земли имеется лицо? — Ну… — Я готовлю ужин, — закричал Гарри, выхватывая у Рона сумку. Окинув друзей взглядом, он нахмурился. — Что? — Ничего, — быстро откликнулась Гермиона. — В прошлый раз, когда ты жарил стейк, кусок просто истекал кровью. Вышагивая по направлению к кухне, Гарри ткнул в сторону Рона пальцем. — Ты сказал, что хочешь лёгкую прожарку с кровью. — Да, но не живое мясо. Я хочу сам есть свою еду, а не чтобы она ела меня. — Сомневаюсь, что ты хотя бы жуешь, Рон. Я удивлена, что ты вообще заметил, что кусок не прожарен, — убедившись, что вокруг не осталось следов расследования, Гермиона закатила глаза. Она всё ещё отходила от странности осознания того, что видение воплощалось в жизнь — у неё было предчувствие, что через час они будут заказывать еду на вынос. — А ты вообще молчи, дезертир. Ты за недели ни разу не показалась, так что утратила всякое право насмехаться надо мной. Тебе повезло: мы знали, что так и будет, иначе… Рон замолчал, и она отвела взгляд от двери, ведущей в спальню. При виде его прищуренных глаз она приняла виноватый вид. Гермиона ничего не могла с собой поделать — ей не терпелось зарыться в книги и карты и составить план действий. Она была счастлива видеть их обоих, но желание вернуться к работе неумолимо подталкивало. Она отдавала себе отчёт в том, что не встречалась с друзьями так часто, как ей бы того хотелось или как следовало бы, но её задание было важным. Более чем важным. Она всё ближе подбиралась к растению, ей нужно было его найти. Она потом восполнит нехватку общения, и друзья всё поймут. — Даже не думай об этом. Мы привяжем тебя к кухонному столу, силой накормим стейком, который приготовит Гарри, и не уйдём в течение недель, если… — Хорошо-хорошо! Пойдём проверим, как там Гарри. Я скучала по тебе. Рон закатил глаза, схватил её за руку и потащил в кухню. 3 апреля; 22:29 Гермиона сделала большой глоток из стоящей перед ней кружки с пивом и снова посмотрела на записку, полученную десять минут назад. «Поменьше корчи из себя чинушу и, может, ты ничего не угробишь — снова». Она не особо сомневалась, кто именно послал ей выпивку и записку, но, незаметно оглядываясь, так и не смогла его обнаружить. Она надеялась, что её уловка будет отвлекать его дольше. Гермиона уже в третий раз появлялась в этом немецком пабе, выглядывая подозрительные компании и прислушиваясь к резкому шёпоту, но пока безуспешно. Сейчас её появление здесь было не так важно, как поиски нужного Оливера Сирса, но она сомневалась, что хоть кто-то из Оливеров оценит её поздний визит. Так что уж лучше сидеть здесь, чем маяться дома и ждать. Она покосилась на устроившегося возле бара бизнесмена, который что-то решительно высказывал молодому собеседнику. Мужчина провёл рукой по галстуку, одёрнул пиджак и в который раз огляделся вокруг. Гермиона сделала ещё один глоток и отвела глаза. Лишь несколько секунд спустя она снова посмотрела в ту сторону. Что-то явно происходило, хотя она не имела ни малейшего представления, была ли здесь связь с её поисками. Если бы она смогла застать молодого парня в одиночестве, то, возможно, сумела бы это выяснить. Он, вроде, был немного моложе неё самой, и раз уж Гермиона выглядела не слишком устрашающе, то смогла бы почерпнуть из их разговора что-то полезное. Бизнесмен продолжил что-то шептать; молодой парень кивнул, заслужив своим согласием похлопывание по щеке. Появился ещё один хорошо одетый мужчина и утащил первого куда-то к лестнице. Парень отвернулся, сунул маленькую коричневую коробочку подмышку и направился к двери. Застегивая пальто, Гермиона проводила его глазами и едва не выплюнула пиво, когда наконец разглядела Малфоя. Протянув руку к своему пальто, он допивал свой напиток, сверля Гермиону взглядом поверх края бокала. Малфой выгнул бровь, Гермиона прищурилась и торопливо выскользнула из кабинки, как только её конкурент встал из-за стола. Он был ближе к двери и вышел прежде, чем она успела хотя бы шагнуть. Гермиона сделала очередной глоток пива и попыталась незаметно посмотреть в сторону лестницы, чтобы удостовериться: мужчина не заметил двух человек, преследующих парня. Кивнув и улыбнувшись бармену, она направилась к выходу, усилием воли заставляя себя не торопиться. Двери за ней закрылись; слева курила небольшая компания, так что Гермиона повернула направо и, осматриваясь, двинулась к краю здания. Из темноты появилась рука и, вцепившись так, что наверняка перекрыла кровоток в её конечности, дёрнула Гермиону в тень. Вскрикнув от удивления, она оступилась и потянулась к палочке. Едва Гермиона ударилась спиной о стенку бара, чужая рука исчезла. — Сколько? Гермиона, прищурившись, пригляделась, сделала шаг назад и сконцентрировалась на белках его глаз. — Прошу прощения? С чего это он решил вот так её дёргать? Будто он мог… — У меня ощущение де жа вю, а повторять мне совершенно не хочется. Обычно твоя некомпетентность веселит, но в этой ситуации она может причинить мне вред. Я не… — Моя? Да ты… — она почти не сомневалась, что он поморщился, когда её голос взвился от возмущения. — Сколько ты хочешь, чтобы прекратить лезть? — торопливо выдал он, и она фыркнула. — Больше, чем у тебя есть. — Пров… Она сделала было шаг в сторону, но Малфой снова поймал её за локоть и дёрнул назад. Гермиона вырвалась, стукнула его по руке и ткнула пальцем в грудь, акцентируя каждое слово. — Не. Трогай. Меня! Честное слово, Малфой, если… — Проверь, — он отпихнул её палец. — Что? С его губ сорвался поток неразборчивых ругательств. Он ударил Гермиону ладонью по плечу, и та сильно ударилась об стену, впечатавшись локтем в камень. Стон боли через секунду перерос в рычание. — Ты… ха! Просто… аргх! Она бросилась за ним вдогонку, не сводя обжигающего взгляда с белобрысого затылка, пока не дошла до угла здания. Малфой целенаправленно шёл к люку в земле, ведущему, похоже, в какой-то подвал, но Гермиона, прежде чем отправиться следом, украдкой оглядела задний фасад паба. Умудрившись поравняться с Малфоем всего через несколько шагов, она отставила ногу в сторону. Споткнувшись, он хрюкнул и наклонился вперёд, и Гермиона его тут же обогнала. К сожалению, лицом вниз он так и не рухнул и от боли не заорал. Мазнув пальцами по её рубашке, он с сердитым шипением выпустил воздух из лёгких, но Гермиона миновала всю лестницу практически одним прыжком. У двух стен выстроились ящики с вином и бочки, напротив двух других разместились коробки. На каких-то из них виднелось название немецкого пива, но большинство было ничем не помечено и составлено высокими башнями. Того парня в комнате не было, и Гермиона направилась к двери, расположенной прямо напротив. Малфой спустился, стукнув ботинками об пол, и его шаги, только более быстрые, присоединились к её. Она распахнула дверь прежде, чем он сумел что-то сделать, и замерла, увидев тускло освещённый туннель. Маленькие лампочки располагались по прямой, промежутки между ними равнялись нескольким метрам. Конца туннелю видно не было, но он уходил настолько далеко, что лампочки, казалось, соприкасались друг с другом. Малфой выдохнул над её ухом, и Гермиона сделала шаг вперёд, стараясь держаться подальше. — Малфой, мы должны объединиться. Лишь на этот раз. Мы оба идём в одно и то же место и понятия не имеем, что за люди там могут быть. Я прикрою твою спину, если ты прикроешь мою. Она бы скорее поверила, что её не порежет острие ножа. Но если она сумеет обдурить Малфоя и заставить его поверить, будто они действуют заодно, — а растение действительно окажется там — то, может, он расслабится настолько, что она успеет сделать рывок и схватить свою цель. — Хорошо, — практически пробормотал он, протискиваясь с ней рядом. Туннель был слишком узким, чтобы идти бок о бок. Малфой при каждом шаге задевал одной рукой её плечо, а второй — стену, так же, как и она сама. Они держали максимальную дистанцию, но такую, чтобы не дать сопернику преимущества, и все равно шли слишком близко друг к другу. На лице Гермионы читалось раздражение, и она ожидала, что Малфоя скривит от отвращения, но тот оставался бесстрастным. Он учуял его первым — вход в боковой туннель находился рядом с ним, — но она уловила аромат, едва он дёрнулся в ту сторону. Пахло цветами: лёгкие и приятные нотки в странном запахе туннеля. Цветы — Гермиона схватилась за рубашку Малфоя раньше, чем даже подумала об этом. Упершись ногами в землю, она потянула его на себя и услышала хрип. Малфой оказался сильнее, чем она думала, и сумел протащить её пару шагов, прежде чем споткнуться. Он ударился об стену и так сильно вцепился в Гермиону, когда та попыталась проскользнуть мимо, что чуть не выдернул ей руку из сустава. Гермиона заорала: Малфой отшвырнул её, и она упала на пол, приложившись ещё и об стену. Подавшись вперёд, она впилась пальцами в его лодыжку и рванула на себя, лишая опоры. Падая, Малфой ударился коленом об пол и выругался достаточно громко, чтобы заглушить шум крови у Гермионы в ушах. Он начал вырываться, она разжала хватку и рванулась вперёд, походя впечатав колено ему в плечо. Эта бесполезная груда заняла всё пространство своим дурацким телом и ненормально длинными ногами! Но Малфой ударил её под коленку, заставляя сбавить темп, и она лягнула его второй ногой, попав во что-то твёрдое. Услышав его ворчание, она ухмыльнулась, вскочила на ноги и бросилась бежать. — Без… безголовый, растопырил свои руки во все стороны и… и спина дурацкая… — Заносчивая сучка… колено… вырвать твои пальцы… гребаные волосы… словно на дер… через кусты, — Малфой дёрнул её на себя, и она, стукнувшись головой об его кулак, пихнула его локтём в живот. Если ничего другого не останется, она задушит его своими волосами. Честное слово. — А как же... партнёрство… Малфой? — едва он очутился возле неё, она ударила его в бок, и он сначала отлетел к стене, а затем врезался в неё. На секунду Гермионе показалось, что это она может задохнуться, прижатая к кладке его телом. Она зло ткнула его в рёбра, а он шлёпнул ей ладонью по плечу, вынуждая осесть на землю. Гермиона снова попыталась его схватить, но Малфой перепрыгнул через её руку; она вскочила на ноги. — Можно подумать, я тебе поверил! — прокричал он, отрывая от себя её ладонь, и пошатнулся, когда Гермиона оттеснила его плечом, протискиваясь вперед. Они оба запутались в ногах друг друга и рухнули на землю клубком конечностей. Гермиона уже почти поднялась, когда Малфой снова утащил её вниз, угодив ладонью в чувствительное местечко между ключиц; она налетела на стену. Гермиона треснула по его руке кулаком, лягнула в голень, но Малфой с пыхтением и рычанием уже вырвался вперёд. В Гермионе пробудилось животное начало: из груди вырвался странный звук, и она припустила в погоню, оскалив зубы — но что в этом такого? Если она и вела себя по отношению к Малфою немного варварски, он сам виноват. Так что она прыгнула на него, словно львица на спину зебры. Хах. Ха! — победа должна сопровождаться рыком! Под весом внезапно навалившегося тела, повинуясь силе тяжести, Малфой рухнул на четвереньки. Навалившись Малфою на спину и впившись коленом и носком ему в лопатки, Гермиона начала продвигаться вперёд. Одна ступня успела коснуться пола, но его ладони легли на её ноги повыше коленей, пальцы сомкнулись, и Гермиона полетела назад. Боль прострелила от коленей до висков: ударившись о землю, она успела выставить руки, чтобы не разбить лицо. Малфой снова дёрнул, распрямляя её ноги, упёрся коленом ей в поясницу, а затем перехватил руки. Он тянул их, словно какие-то ветви деревьев, а не конечности, состоящие из мышц и мускулов, которые должны подчиняться командам. Её командам. Малфой за секунду завёл руки ей за спину, его колено сильнее вдавилось ей в спину, а дыхание опалило ухо. Страх впервые проник в её заполошно колотящееся сердце; сколько бы Гермиона ни извивалась и ни взбрыкивала, Малфой даже не сдвинулся с места. — Грейнджер, давай-ка разберёмся, — выдохнул он. — Если ты немедленно меня не отпустишь, тебе уже никогда не придется кое в чём разбираться. — Да? Тогда продолжай, — она расслышала в его голосе усмешку, и это разозлило её ещё больше. — Вот видишь, этот номер с выброшенной на берег рыбой отлично работает. — Богом клянусь, — прорычала она. Он ухмыльнулся и сильнее потянул её за руки, растягивая мышцы. — Можно подумать, мне есть до этого дело. Какая же она дура, что так подставилась! Ей надо было раньше воспользоваться палочкой. Надо было проклясть его возле паба. А теперь... Ей был нужен план. И единственное, что приходило в голову… — Это нападение на сотрудника Министерства. Если ты… — Грейнджер, это самозащита. Я противостоял животному. Но полагаю, это не важно, что ты атаковала меня, словно… — Разумеется, нет. Ты Драко Малфой. Как ты… — Я бы вспомнил, в каком положении ты оказалась, — прошипел он ей на ухо. — прежде чем договор… План номер два: она резко откинула голову назад, смачно врезав ему по лицу. Боль электрическим разрядом прошила череп, и Гермиона застонала — сам Малфой издал странный то ли лающий, то ли кашляющий, то ли хрюкающий звук. Хватка на её руках ослабла, и она высвободилась, упёрлась ладонями в пол и толкнулась вверх. Перед глазами плыл туман, голову вело. Она была уверена, что подобная выходка будет гораздо травматичнее для него и почти не принесет вреда ей самой. Неужели его лицо сделано из камня? Кто он вообще, металлический робот? — Боже, — выдохнула она, схватившись за затылок и пытаясь быстро встать на ноги. Малфой вцепился в её рубашку и потянул с такой силой, что ткань затрещала, но внимание Гермионы привлек посторонний щёлкающий звук. Её рука замерла, наполовину вытащив палочку, а потом застыло и всё вокруг. Сердце слишком долго лежало за грудиной мёртвым комком, чтобы не вызвать беспокойства этим фактом. Рука Малфоя тоже перестала её тянуть. Молодой человек из паба стоял перед ними всего в нескольких шагах — ствол его пистолета смотрел в пространство между Гермионой и этим жестоким человекоподобным роботом за её спиной. Парень что-то проговорил на немецком, и Гермиона медленно покачала головой. Она разрывалась между желанием поднять руки и постараться вытащить палочку, но не знала, хватит ли ей проворства. — Я не говорю по-немецки. Мы здесь не для того, чтобы причинить кому-ни… — Что бы вы ни искали, здесь уже ничего нет, — перебил её парень, описав второй рукой круг вокруг своей головы. — Если вы не знаете, что я ищу, откуда такая уверенность, что здесь этого уже нет? — спросил Малфой, его голос звучал придушенно и приглушённо. Гермиона чувствовала исходящие от него волны гнева, но не смела отвести взгляд от стоящего перед ней человека. Если Малфой так уж хочет получить пулю, лучше бы он нарывался, перестав скрючиваться за её плечом. — Люди приходили на прошлой неделе. Это всё, что я должен сказать. Вам пора уходить. — Да, уже… — Черта с два. Если ты… — Я сказал — проваливайте. Прерывисто дыша, Гермиона встала на ноги и посмотрела на поднимающегося Малфоя. Ее глаза расширились от удивления при виде его руки, прикрывающей нос, и крови, текущей по пальцам. Она не сомневалась, что завтра у неё проявится несколько кровоподтёков, и надеялась, что Малфой тоже заработал парочку синяков. Но Гермиона была не тем человеком, кто бы радовался сломанному носу. Хотя с другой стороны, Гарри заслужил возмездие. — Малфой, пойдём. — Ты можешь делать… — Это пистолет. Он выстрелит… — Я знаю, что это! — рявкнул он. Интересно, у него хватало мозгов понимать, что магия не сможет остановить пулю с такого расстояния? — Малф… — сила ненависти, пылающей в его взгляде, заставила Гермиону осечься. Малфой быстро повернулся и зашагал по коридору, по которому они пришли. Она нервно кивнула парню и начала пятиться — тот опустил оружие. Развернувшись и идя прочь, Гермиона пыталась выровнять дыхание, но в любую секунду ожидала выстрела. Паранойя всё усиливалась, пока напряжение не заставило её начать двигаться неестественно. На Гермиону не раз наставляли палочку, но ещё никогда она не оказывалась под прицелом пистолета. И было в этом что-то особенно неприятное — своего рода крах маггловской части её жизни, которая всегда казалась безопаснее. Когда она добралась до верха лестницы, Малфой уже исчез. Гермиона убедилась, что никто на нее не смотрит и, так и не отойдя от потрясения, отправилась домой. 5 апреля; 12:03 — Ваш телефон звонит. — Я знаю, — он даже не пошевелился. — Так что именно является вашим предметом изучения в мифологии? — Богини, — быстро ответила Гермиона, отчаянно пытаясь нащупать хоть что-то. — Сейчас я подумываю о том, чтобы включить в свою работу Флору. Оливер номер пять, он же маггловский Оливер номер два, сначала даже не открывал дверь. Если бы не цветочные горшки на крыльце, Гермиона бы сомневалась, что он вообще на неё отреагирует, пусть ей и было слышно его дыхание по ту сторону двери. Было очень трудно расспрашивать этих людей, не представляя, что именно искать. Все они казались совершенно нормальными и отвечали на вопросы, когда Гермиона представлялась то студенткой, то топографом или говорила, что её машина сломалась. Второму Оливеру она сообщила, что её маггловский дядюшка однажды упоминал о встрече с волшебником по имени Оливер Сирс и наказал ей его отыскать — в результате чего она два часа рассматривала альбомы с семейными фотографиями. Этот Оливер был другим. Гермиона сделала такой вывод, пока прислушивалась к его осторожному дыханию и разглядывала мифологических персонажей, вырезанных на цветочных горшках. Упоминание о том, что она пишет диплом по мифологии, заставило хозяина открыть дверь, а льстивый рассказ о том, что её профессор с восторгом отзывался о знаниях Оливера, позволил ей попасть в дом. Теперь Гермиона осторожно нащупывала дорогу к цели, которая была ей неизвестна. Она знала только то, что этот мужчина мог привести её к нужному месту и что ключом могло оказаться, что угодно. Оливер цокнул языком, будто ехал на лошади. — Кое-кто сомневается, что она действительно была греческой богиней. А кто-то полагает, что греческой богиней она всё же являлась, но звалась иначе. Вы можете сами определиться со своей позицией, но я изучаю по большей части греческую мифологию. Хлорида — это Флора или греческий двойник Флоры, хотя… — Хлорида? Я слышала, она связана с кое-какими очень интересными растениями, — на пробу подала голос Гермиона, делая записи в блокноте. — Не особо, — судя по гримасе, Оливер был недоволен тем, что его перебили. — Она была замужем за Зефиром. Полагаю, он соответствовал древнеримскому богу Фавонию. Видите ли, Зеф… Вообще-то я… Давайте посмотрим… Гермиона проследила глазами, как он, крутя в воздухе пальцами, прошёл вдоль заставленных полок. Судя по всем этим статуэткам, безделушкам, рисункам и странным предметам, мифология была его страстью. Это тесная, пропахшая мускусом гостиная напоминала ей о доме Лавгудов. Впечатление было не из приятных. Оливер подался вперёд, положил свою сигарету в пепельницу и схватил с одной из полок небольшую фигурку. — Флора. У меня есть несколько изображений Хлориды, но лишь эту по настоянию продавца я должен называть Флорой. Я хранил её в чехле, но потом выяснил, что она не стоит той суммы, что я за неё заплатил. Мне говорили, что она из Италии. А потом сказали, что из Германии, Франции, Вьетнама, даже из Америки. Я был молод… Гермиона вгляделась в учтивое выражение его лица, затем опустила глаза на маленькую деревянную фигурку. Чем ближе она подходила, тем сильнее Оливер сжимал статуэтку. Очевидно, он был очень привязан к вещам. Если бы он по собственной воле не показал Флору, Гермиона бы решила, что он что-то скрывает. Если только он и в самом деле не скрытничал и думал, что она об этом не догадается. Едва Гермиона услышала про Вьетнам, в голове не осталось ничего, кроме мыслей об этой вещице. По дереву шёл красивый резной узор, маленькие цветы были вплетены в длинные волосы, в руках богиня держала букет. Детализация проработки поражала, но уступала рисунку на вазе. Могло ли это быть всего лишь совпадением — видение, подсказавшее ей, что Оливер является первой подсказкой, способной привести её к Флоралис Фати, вьетнамский антиквариат, а теперь эта фигурка Флоры, которая сама могла быть родом из Вьетнама. Гермиона должна была её заполучить. Она не представляла, что ей это даст, и даже понятия не имела, была ли эта вещь той самой, что она искала, но она была обязана это выяснить. Оливер повернулся, чтобы поставить фигурку на полку, и Гермиона пошла на поводу у своего желания, даже ничего как следует не обдумав, что для Гермионы Грейнджер являлось очень странным поступком. Несколько раз в жизни она действовала импульсивно, и почти всегда эти случаи были делом жизни или смерти. — Вы что-то готовите? — поинтересовалась она, быстро спрятав палочку и прочистив горло, чтобы голос не звучал так хрипло. — Нет, а что? — Оливер повернулся к ней с озадаченным видом. — Я почувствовала запах дыма, — Гермиона втянула воздух и медленно прошла к дверному проёму, ведущему в кухню и коридор. Она сама устроила возгорание, наложив потом на пламя чары заморозки огня. Она надеялась, этого хватит, чтобы отвлечь внимание. — О господи! — Что, что? — спросил Оливер, бросаясь мимо Гермионы, когда та застыла в маленьком дверном проёме. Он быстро заговорил на языке, которого она никогда прежде не слышала, — его голос звучал тонко и резко — и бросился к огню. Гермиона вытащила палочку и наложила на пламя согревающие чары — Оливер прижался спиной к противоположной стене и проскользнул мимо очага возгорания. Он бросился вглубь коридора, а Гермиона, направив огненные языки дальше по стене, рванула обратно к полкам. Её нервный взгляд уткнулся в пепельницу; Гермиона осмотрела деревянную Флору и взмахом палочки трасфигурировала ёмкость в точную копию статуэтки. Тело колотило от бешеной пульсации крови, дыхание казалось слишком громким. Гермиона решила, что если она не успокоится, то, лишь заслышав её пыхтение, Оливер сможет догадаться, что это всё ее затея. Она убрала настоящую Флору в карман и бросилась в коридор тушить огонь. Оливер уже вернулся, обогнул её и схватил за рукав. — На выход, на выход! Уходим! Она последовала за ним, обдумывая способы проникнуть в дом, не вызвав подозрений. Через плечо у него была перекинута чем-то набитая сумка. Из неё торчал длинный футляр — в нем Гермиона опознала такой, какой Дин использовал для хранения своих рисунков. Она сама пару раз переносила свитки в похожем… Если Оливер был в своём уме, то, повернувшись к Гермионе, он мог заметить настороженное выражение её лица. Люди используют такие тубусы ещё и для хранения важных документов. Настолько важных, что можно пойти на риск угодить в огонь, лишь бы их вытащить. — Разве не надо попытаться потушить пожар, пока он не распространился? — Чт... Верно. Огнет... Кухн…. — Оливер в панике попрыгал вокруг, а затем побежал в дом. Гермиона развернулась следом за ним, обхватив тубус ладонью. — Скорее! — крикнула она, заглушая шорох выскальзывающего предмета. Она перевернула футляр, спрятала его за спину и придала лицу озабоченное выражение, но Оливер не обернулся. Стоило ему исчезнуть, она достала тубус и отвинтила крышку. Наклонив его, она почувствовала замшевую гладкость пергамента, который выскользнул ей прямо в ладонь. Она осторожно перехватила его, стиснула тубус между бедрами, зажала крышку в зубах и развернула свою находку. Края были темнее, выдавая солидный возраст; Гермиона поняла, что это, едва ей открылось содержимое. Она полностью развернула свиток и оглядела карту настолько медленно, насколько смогла. В доме раздался громкий шум, она скрутила пергамент и запихала его в тубус. Ей предстояло погасить огонь прежде, чем Оливер позвонит пожарным — у неё потом будет время изучить свои воспоминания. Вернув крышку на место, она бросила футляр на газон, словно тот выскользнул сам, и устремилась в дом. Оливер молился богам и богиням, большинство из которых были Гермионе неизвестны, и выглядел так, словно у него началась паническая атака. Гермиона стояла в дверном проёме и медленно гасила пламя, пока Оливер продолжил воевать с пожаром при помощи огнетушителя. Чем меньше становились языки огня, тем больше он шумел, словно выигрывал большую битву. Гермиона ликвидировала возгорание взмахом палочки и сунула её в карман, задев Флору. — Слава богу, — запыхавшись, произнесла она, хотя и совсем по другой причине. — Как это началось? Покрытый потом Оливер, тяжело дыша, пялился на невыгоревшую стену. — Не знаю. — Я тогда… пойду. И вернусь через несколько дней. Он только кивнул.