Стоп, как ты меня назвал?

Утром Чимин проснулся абсолютно разбитым морально. Как же хотелось открыть глаза и увидеть свою комнату в тётушкином доме. Но его ждал вид полога его кровати и задёрнутый балдахин. Поднявшись с кровати, Чимин зашёл в ванную, вылил в воду весь бутылёк «От усталости» и погрузился с головой. Сегодня ему нужны были силы. Быстро помывшись, одевшись, как можно более невзрачно — во всё серое, Чим вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Чонгук уже тут как тут.  — Доброе утро, Гук-и, я готов, пошли быстрее!  — Чимин, ты хорошо себя чувствуешь? От тебя за версту пахнет успокоительным настоем, ты его пил, что ли? Он только для купания!  — Всё нормально, я просто принял ванну прямо перед выходом, — Чимин взял Гука за руку и потянул вперёд. На этот раз они шли быстрее, но Чимин старался запомнить каждый поворот, ибо никаких опознавательных знаков не было. Каменные стены и одинаковые факелы. Остановившись перед уже знакомой дверью, Чим выдохнул и вошёл внутрь даже без стука.  — Родители, ваш блудный сын вернулся! Можете меня даже обнять! — Чимин с порога решил начать исправлять вчерашнюю ситуацию. Джин молнией выбежал из гостиной и заграбастал сына в крепкие объятия. Намджун наблюдал за этим всем, стоя в паре шагов, но долго не выдержал и присоединился к обнимашкам. Они простояли так минут 10, пока Чимин не начал ворчать что-то про трещину в ребре и смерть от удушения. Сокджин отстранился, смахнул слёзы и повел сына за руку в гостиную, к дивану. Намджун с Чонгуком сели напротив парочки розововолосых.  — Сынок, я так рад, что ты пришёл. Мне очень жаль, что на твою долю выпало столько испытаний. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мы тебя любим и безумно скучали по тебе, — Джун украдкой смахнул одинокую слезинку и улыбнулся. Чимин смотрел на родителей очень внимательно, подмечая каждую мелочь. Ямочки на щеках у отца при улыбке. У него такие же… Пухлые губы папы, это перешло и ему… Переведя взгляд на розовые волосы Джина, Чимин не удержался и потрогал их. Мягкие, совсем как у него самого.  — Папа, у тебя уже корни отросли, я могу тебе их подкрасить, если ты не против. Джин сжал руку сына и посмотрел на него с искоркой любви в глазах.  — Милый, конечно. Нам с тобой надо столько всего наверстать! Ты любишь готовить? Я вот очень люблю, но не могу выходить из комнаты… Боюсь представить, что там с моей кухней в моё отсутствие происходит, слуги Мина наверняка там всё разворотили! — Сокджин грустно улыбнулся.  — Я думаю, что я решу этот вопрос. А почему вы не можете выходить из комнаты?  — Юнги решил, что мы можем помешать Тэхёну тебя вернуть или перехватить тебя, как только ты вернёшься, и сбежать. На двери заклятие, входить и выходить можно всем, кроме нас двоих. Чимин продолжал улыбаться, смотря на родителей. Ему стало так тепло и уютно. Теперь, когда он всё узнал, он понимал, что эти двое действительно его любят. Они ещё долго сидели, обсуждали жизнь Чимина в другом мире, иногда посмеиваясь над его неуклюжестью, тогда как Чим на этих моментах смущённо краснел. Неожиданно в дверь постучали и Чонгук пошёл её открывать. С той стороны послышалось тихое бормотание и копошение. В комнату зашёл Тэхён и въехал Чонгук. На руках у ушастого. Оба улыбались так широко, что все присутствующие чуть не ослепли.  — Ваше Величество, я прибыл, как только смог. Гук-и сказал, что Вы хотели меня видеть, — Тэхён опустил свою ношу на диван и вытянулся в струнку.  — Тэ, расслабься, здесь нет лишних ушей, мы можем пообщаться без формальностей, — проворковал Сокджин. Чимин же непроизвольно открыл рот и смотрел на покрасневшего Чонгука, который прижался к Тэ, как только тот сел рядом.  — Так Вы двое вместе? Тэхён посмотрел на Чима и прищурился.  — А ты против? Уже положил глаз на моего зайчика? Ты не по адресу, он тоже омега.  — А ты значит альфа, да?  — Да, я альфа, следопыт и гибрид раккула, единственный в нашем королевстве. Да и в соседних тоже, — Тэхён гордо вздёрнул подбородок.  — Гибрид рака? Чего?  — Сам ты рак. Раккулы — это дикие коты, которые живут в пустошах. Не советую тебе с ними встречаться, взрослые особи выше человека почти в полтора раза. Живущие там отбросы пытаются приручить их веками, но за всё это время им удалось отловить всего пару десятков особей, да и то без особых успехов в приручении. Дикие же, — Тэ расслабленно откинулся на спинку дивана, обнимая своего омегу и перевёл своё внимание на Намджуна. — Так зачем я Вам понадобился? После миссии с Чимином мне пообещали отдых от Эквазара как минимум на месяц.  — Я попросил Чонгука тебя позвать. Мне нужно знать, когда точно ты сможешь меня отправить домой. Меня и моих родных, желательно, — Чимин решил перейти сразу к делу.  — Я могу брать с собой только одного человека за раз. Даже это меня очень сильно выматывает. Троих я не перенесу. Нас просто разорвёт в Эквазаре. Тебя я смогу отправить только следующей осенью, если ты сам к тому времени этого захочешь. Чимин задумался. В том мире его по сути никто не ждёт. Тётушка ему вовсе не родная, друзей у него нет. Здесь же он уже обрёл родителей и вроде, как минимум, одного друга. Стоит ли вообще возвращаться? Всё время, пока его родители и сладкая парочка общались, Чим думал. И пришёл к выводу, что здесь всё же лучше, чем в Сеуле. Он обнял папу и отца на прощание и пошёл за Чонгуком с Тэ. Они довели Чима до его комнаты и тепло попрощались. Он не успел закрыть дверь, как мельком увидел страстный поцелуй этих двоих. Аж передёрнуло. К такому он привыкнет далеко не сразу. Ещё два дня прошли спокойно. Чимин привыкал к своим покоям, даже пытался рисовать. Каждый раз неосознанно рисовался лисий прищур и хитрая ухмылка. Комната начала заполняться кусками порванных холстов. На утро третьего дня к нему постучался Чонгук, держащий в руках стопку одежды и пару шкатулок сверху. Этот чёртов день настал… Пока Чимин переодевался в принесённые вещи, Чонгук убрался в спальне, заправил кровать и поставил на туалетный столик букет странновыглядящих белых цветов. Чимину он объяснил, что по традиции утром эти цветы выносят и показывают подданным, как доказательство принятия истинности пары. К утру они должны слегка покраснеть. Когда парень был собран, он вышел из гардеробной и покрутился перед Чонгуком. Тот шокировано выдохнул и прикрыл рукой рот. Чимин выглядел просто изумительно. Белая блуза из струящейся ткани, переплетённая лентами из белых цветов. Широкие белые брюки с поясом из выбеленной кожи. Мягкие сандалии в греческом стиле с серебристыми клёпками. Волосы аккуратно уложены, сверху лежал венок в виде веточки сакуры из того же набора, что и любимый теперь Чимином браслет, который он носит, не снимая. Сам Чим просто хмыкнул, посмотрев в зеркало. Ему просто хотелось, что бы этот день поскорее закончился. К большому залу, где проходят все торжества, они шли в молчании. Чим даже не заметил, как Чон остановился и передал его руку кому-то. Намджун мягко приобнял Чимина, шепнул что-то ободряющее на ухо, пока Сокджин стоял рядом и тихо плакал. «Он хотя бы на свадьбу их выпустил из комнаты… Какой великодушный хмырь…» Двери зала распахнулись и Чимин ахнул. Там яблоку негде было упасть. Откуда все эти люди, в замке он не видел практически ни одной живой души?! Тем не менее народ громко заулюлюкал и до Чимина дошло, что это подданные его жениха. «Варвары…» Намджун медленно повёл сына по широкой ковровой дорожке к подобию алтаря. Доведя того до альфы, Джун передал его руку жениху, развернулся и быстро пошёл к дальним рядам. Родителям очень тяжело было на это смотреть, и Чимин их понимал. Они зажались в углу, где Сокджин сотрясался от рыданий в объятиях мужа, пока тот злобно смотрел на Юнги. Тот выглядел очень презентабельно. Кожаные чёрные брюки, свободная рубашка, того же цвета и чёрный же чокер на шее. Альфа подвёл Чимина к ритуальной статуе, где пожилой мужчина начал что-то вещать толпе. Чим изо всех сил старался абстрагироваться и не слушать ничего, но Юнги грубо дёрнул его за руку и тихо сказал:  — Если ты сейчас не скажешь, что согласен, твои родители не выйдут из этого зала на своих ногах. Чимин резко встрепенулся и как можно громче проговорил то, что от него требовали. Дикая толпа разбушевалась в одобрении, и парню стало страшно. Ещё страшнее стало, когда Юнги оскалился и у него заметно увеличились клыки. Чим попятился назад, но его по собственнически обхватили за талию и прижали к себе. Острые клыки вонзились парню в жилку между шеей и плечом, и он громко вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Слегка отстранившись, Юнги мягко лизнул место укуса и радостно заурчал.  — Теперь ты практически мой, малыш… — прошептал он на ухо омеге.  — Практически???  — Ну да, впереди у нас ещё брачная ночь, и я не обещаю, что буду нежным и заботливым. Я наслышан про твой мирок от Тэхёна, там очень свободные нравы. Так что не думаю, что ты достался мне неприкосновенным, — Юнги облизнулся и повернулся к толпе, которая сразу замолчала. У Чимина затряслись все внутренности. Он даже с девушкой ни разу за ручку не держался, а сегодня его грозятся грубо поиметь… Его будет иметь парень через несколько часов… Пока люди отмечали свадьбу, нажираясь до поросячьего визга, Чим пытался придумать что-нибудь, что помогло бы спасти его заднее место. Причём в прямом и переносном смысле. Была надежда на заклинание на двери, но это же Юнги его наложил, как и на дверь его родителей, так что такая себе идея. Время шло, солнце уже село, поэтому Юнги вдруг больно схватил омегу за запястье и потащил из-за стола. Родители Чимина не присутствовали на этом празднике жизни, и он был этому рад. Видеть слёзы папы — это больно. А если он не сделает то, что должен сегодня, то он может увидеть и их смерть. Поэтому Чим решил, что пусть этот альфа возьмёт своё один раз и может отстанет от него, переключившись на тех голых парней. У Чимина то опыта нет, он просто будет лежать бревном и терпеть. Дойдя до комнаты Чимина, альфа пинком открыл дверь, дотащил Чимина до спальни и грубо швырнул на кровать.  — Раздевайся! — у альфы сверкнули глаза. Чимин быстро снял блузу и штаны, скинул их на пол, следом полетели венок и браслет. Так унизительно Чим себя ещё не чувствовал. Юнги смотрел на него свысока и тихо рычал. Как только омега откинулся на подушки и прикрыл достоинство ладошками, рычание усилилось. Альфа сорвал с себя всю одежду и набросился на Чимина. Обхватив его за талию, он резко дёрнул и перевернул его на живот. Грубо развёл ноги в стороны и приподнял зад повыше.  — Я и не думал, что мне попадётся такой шикарный омега, малыш, — Юнги глухо прорычал и начал массировать розовую дырочку пальцем. Чимин дёрнулся, но альфа держал его за талию очень крепко. Решив не затягивать прелюдию, ведь, по мнению Юнги, этот парень уже познал все радости секса, он резко и быстро вошёл во всю длину. Чим закричал так громко, что сразу же сорвал голос. Слёзы брызнули из глаз и залили всю подушку. Омега тихо завывал и хрипел, пока альфа грубо и размашисто продолжал его насиловать. Это продолжалось несколько часов. Менялись позы, не менялись только звуки. Шлепки тел на фоне плача и жалобного воя. Иногда альфа резко ускорялся и начинал вбивать тело омеги в кровать с диким остервенением, при этом очень громко рыча тому в ухо. Сквозь рычание можно было услышать фразы: «мой омега», «так долго ждал», «ты только мой». В такие моменты Чимин просто мечтал о том, чтобы его сердечко не выдержало и остановилось, чтобы он перестал всё это чувствовать. Когда в конце у Юнги начал разбухать узел, Чим просто отрубился от болевого шока. Альфа провалялся рядом всю сцепку, потом грубо вышел и пощёчиной привёл Чимина в сознание.  — Приведи себя в порядок. Ты похож на затраханную шлюху. Хотя это недалеко от истины, малыш. Ещё увидимся, не скучай. Юнги быстро поднялся, собрал свои вещи и вышел, даже не одевшись. Чимин же долго не мог заставить себя даже пошевелиться. Такое чувство, что его били несколько человек, запинывая в асфальт. Под утро он всё же поднялся и дошёл до ванной. Зря он решил посмотреть на себя в зеркало. По всему телу рассыпаны синяки, по бёдрам до сих пор стекает кровь вперемешку с белёсым семенем. Сил плакать уже не было. Он вылил в воду настойку «От свежих ран» и лежал в ней почти час. В голове набатом била только одна мысль: «Я хочу умереть…». Ванна слегка помогла, Чимин вышел в гостиную и наткнулся на Чонгука. Тот стоял и с неподдельным ужасом смотрел на букет, который он оставил в спальне вчера утром. Цветы были кроваво-красные и с них срывались густые, бордовые капли.