Стоп, как ты меня назвал?

— Я не хочу показывать это подданным. Твои родители не должны увидеть это… — Чонгук в вытянутой руке держал букет, смотря на него с отвращением. — То, что он с тобой сделал… Мне очень жаль, Чимин… Чим ничего не ответил, да и не смог бы. Голос пока ещё не вернулся, поэтому он молча подвёл Гука к кровати и жестами попросил помочь сменить бельё. Чон сграбастал окровавленную простынь, пытаясь не расплакаться при Чимине, и постелил всё чистое и свежее. Омега лёг, свернулся в позу эмбриона, накрылся с головой одеялом и уснул. Чонгук направился на выход, прихватив с собой букет с чётким желанием сжечь его. Но традиции требовали продемонстрировать цветы подданным, поэтому Чон отправился в большой зал, где со вчерашнего дня не смолкали звуки празднования. Все затихли, как только он открыл двери. Чонгук уверенно пересёк зал и подошёл прямо к Юнги, который сидел, обжимая какого-то полуголого омежку на своих коленях. Так хотелось швырнуть этот кровавый букет прямо в его наглую, ухмыляющуюся рожу. Но Чон сдержался. Он протянул ему цветы, с которых до сих пор капало, и молча ушёл, кинув напоследок презрительный взгляд. Юнги, даже не посмотрев толком на букет, поднял его высоко над головой. Толпа начала было радостно кричать, но быстро смолкла. По рядам прошли шепотки недоумения. Омега, сидевший у альфы на коленях, испуганно вскрикнул и отскочил в сторону. Из толпы вышел один из воинов и, склоня голову, встал перед своим королём.  — Ваше Величество, Вы всегда говорили нам, что не хотите быть похожим на своего отца. Вы всегда приказывали нам относиться к нашим омегам и семьям с уважением и любовью. Но как Вы можете требовать этого от нас, когда сами уничтожили своего истинного в ночь признания? — бета поклонился и вышел из зала. За ним последовали и все собравшиеся, с ужасом поглядывая на правителя и цветы в его руках. Юнги смотрел на букет и на кровавую лужу под его ногами. Он вспомнил, как один из слуг рассказывал, что после свадьбы его отца, букет был насыщенно розовым, что уже считалось чем-то ненормальным. Но кровавый… Таким цветом обычно окрашивались поля этих цветов, когда рядом происходили сражения. Альфа просто убил своего омегу. Чонгук быстро шёл по коридору, не замечая, что его руки до сих пор были измазаны. Он постучался и быстро открыл деревянную дверь, проскользнув внутрь. Джин, который сидел в гостиной, хотел было встать, но увидев руки Чона, сразу упал обратно.  — Это кровь?  — Нет, но это намного хуже. Цветы признания… Они… Я не знаю, у них был такой цвет… Они кровоточили… Чимин не сказал мне ни слова, он… — Чонгук опустился на диван и просто разрыдался. — Он просто был привидением, вся кровать была в крови, он еле ходил… Я уложил его спать, потом зашёл к этим варварам и отдал Юнги букет… Они до сих пор празднуют, альфа веселится, пока его омега умирает в своей комнате, я боюсь к нему идти… Королевская чета ошеломлённо смотрела на Чонгука, который бился в истерике, захлёбываясь слезами.  — Я убью его, — Джин поднялся с дивана. — Я отрежу ему узел и скормлю его шавкам!  — Дорогой, я сейчас тоже в ярости, но сейчас мы бессильны перед ним. Он вывел из города все наши войска, мы заперты, если с ним что-то случится, его армия уничтожит наше королевство, — Джун пытался мыслить трезво, очень сильно пытался. Образ окровавленного сына стоял перед глазами.  — Гук-и, милый, пойди к Чимину. Ему сейчас нужен уход и поддержка. Передай, что мы его очень любим и нам очень жаль, что мы не можем сейчас его навестить… — Джин не успел договорить, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Юнги. Все присутствующие напряглись, от альфы за версту веяло яростью.  — Сокджин, ты можешь выходить из своих покоев в любое время. Тебе доступна комната Чимина, кухня и комната лекаря. Как только у моего омеги начнётся течка, ты обязан сообщить об этом мне или моему лекарю. Если попытаешься скрыть этот факт, я отловлю каждого омегу в деревне и отрежу им все пальцы на руках, — альфа развернулся к Чонгуку. — Скажи Тэхёну, чтобы зашёл ко мне завтра утром. Как только Юнги вышел, все громко выдохнули. Джин начал собираться к сыну, а Чонгук с Джуном строили свои догадки по поводу Тэхёна. Чимин проснулся поздно вечером. Всё тело до сих пор ныло, а горло нещадно саднило. Он поднялся с кровати и, закутавшись в одеяло, вышел в гостиную. Там сидел его папа и что-то тщательно перемешивал в чашке. Чим попытался кашлянуть, но в итоге прослезился от болезненной рези. Джин поднял голову и посмотрел на сына, который стоял в дверях.  — О, мой мальчик, мне так жаль. Этот изверг, что он сделал с тобой?! Выпей вот это, это поможет твоему горлу очень быстро, — он протянул чашку Чимину, и тот залпом выпил содержимое. — Лучше?  — Да, спасибо, папа. А в твоём арсенале нет зелья забвения? Хочу забыть всё, что связано с моим, так называемым, мужем, — Чимин сел на диван рядом с папой и обнял его.  — К сожалению, нет, но я принёс настой от синяков — Чонгук передал. У него сегодня истерика случилась, так страшно было на него смотреть. Мы все очень переживаем за тебя. Мне так жаль, что из-за нас тебе пришлось пройти через это… Пока они обнимались, одеяло потихоньку сползало с плеч Чимина.  — Сынок, я так тебя люб… Чимин, что с твоей меткой??? — Джин в шоке уставился на шею сына.  — А что с ней?  — Её нет! Но он же пометил тебя, все это видели! Она исчезла, даже шрамика не осталось!  — Я не понял, это хорошо или плохо? Нет метки — нет альфы, так ведь?  — Я не знаю, не сталкивался с таким, надо порыться в библиотеке… Ты не обидишься, если я отлучусь на пару часов? Заодно принесу тебе чего-нибудь вкусненького.  — Всё нормально, папа, я пока приму ванну. Хочу избавиться от его отметин на моём теле, — Чимин вяло потянулся и направился к двери в ванную комнату. Сокджин провёл в библиотеке полтора часа, прежде чем нашёл то, что искал. За всю историю было несколько случаев исчезновения метки, но у истинных он был всего один. Альфа в ночь признания тоже изнасиловал своего омегу, как только он увидел, что метка исчезла, он оставил ещё одну. И ещё, и ещё. Метки исчезали через несколько часов, но они оставались истинными. Омега так сильно возненавидел своего альфу, что просто стирал с себя любое упоминание о нём. В итоге альфа сошёл с ума и загрыз своего омегу, проводя с ним течку, а через пару дней помер и сам от тоски, ибо узы истинных очень сильно связывают двух людей. Джин очень боялся того, что Юнги сделает с его маленькими Чимином, как только увидит девственно чистую шею. Его сын стал полноценным омегой несколько дней назад, поэтому течка могла начаться и через день, и через пару месяцев. Сокджин зашёл на кухню и тихо вздохнул. Его самая любимая комната во всём замке казалась совсем нетронутой, как будто сюда никто не заходил за все эти полгода. Но продукты были все свежие, что странно. Он быстро покидал в корзину фрукты, кусок вяленого мяса, ещё горячую булку хлеба, кружок сыра и бутылку молока. Подумав, захватил ещё горсть леденцов, которые он готовил по рецепту из мира Чимина. Не сумев сдержаться, он заглянул ещё в большой зал, надеясь, что варвары уже закончили праздновать и разошлись. Там было на удивление тихо и идеально чисто везде, кроме места, где обычно сидел Юнги. Кроваво-красный букет так и лежал на полу. Видимо, слуги побоялись даже притронуться к нему. На Джина снова начали накатывать приступы слёз, поэтому он быстро развернулся и пошёл в комнату к сыну. Чимин вылез из ванны и посмотрел в зеркало. Синяки исчезли, как и боль. Но воспоминания настоями не стереть, поэтому он раз за разом мысленно проваливался в ту ужасную ночь. Лицо альфы с горящими глазами и его рычание, пока он ожесточённо втрахивал безжизненное тело в кровать. Юнги даже ни разу не поцеловал его, ведь шлюх не целуют. Чим опустился на колени перед зеркалом и разрыдался. Всего за одну ночь он стал чьей-то вещью, игрушкой, шлюхой. И ведь эта ночь повторится, альфа вернётся в течку. Джин застал Чимина уже одетым и стоящим у мольберта. Омега рисовал какие-то высокие здания на фоне яркого заката.  — Это кусочек твоего мира?  — Это вид из моего окна… Я раньше никогда не думал, что буду по этому так скучать.  — Чимин-и, тебе бы поесть, и нам надо обсудить всё это. То, что у тебя исчезла метка, не значит, что Юнги не поставит тебе новую. Я боюсь, что это его разозлит, и он опять сделает тебе больно, — Джин поставил корзинку на кровать и протянул сыну яблоко. — Он сказал, что если я скрою от него твою течку, он будет отрываться на жителях деревни. Но мы сможем что-нибудь придумать, может какое-то зелье скроет симптомы.  — Нет. Я не допущу, чтобы он издевался над невинными людьми. Я уже думал о том, чтобы сбежать, но… Он ведь тогда просто убьёт вас всех, вместе с Чонгуком и Тэхёном. Он сожжёт всё королевство, а это тысячи ни в чём не повинных людей. Я не смогу так поступить… Я справлюсь, папа.  — Но ты не должен! Чимин поднял руку, останавливая речь Джина. Сейчас он не хотел это обсуждать. Он просто хотел провести время с папой, хотя бы на немного забыв весь этот кошмар. Омеги плотно поужинали и легли спать в обнимку. Джин долго перебирал волосы сына, напевая ему колыбельную, которую сочинил сразу после его рождения. Он чувствовал, как во сне Чимин рыдал и дёргался. Сокджин и сам тихо плакал и сжимал кулаки от бессилия. Ранним утром Тэхён уже стоял перед дверью покоев Юнги. Оттуда доносились тихие смешки нескольких человек. Тэ тактично постучал, и всё затихло. Через минуту дверь открылась и вышел растрёпанный альфа, со следами засосов на бледной шее.  — О, пришёл, молодец! Как насчёт утреннего баловства? Могу поделиться парочкой своих куколок.  — Воздержусь. Не имею привычки изменять своему омеге, — Тэхён брезгливо поморщился.  — Ох, какие все правильные вокруг, покажите, куда блевать. Мне нужна вся имеющаяся у тебя информация о мире Чимина. Как там люди живут, как заводят отношения, как ухаживают за своей парой. В общем, я должен знать всё!  — Ваше Величество, Вы же понимаете, что это попахивает лицемерием? — Юнги удивлённо посмотрел на ушастого. — Вы изнасиловали своего омегу, осквернили букет признания, развлекаетесь с бордельными шалавами ежечасно, а теперь желаете знать, как за ним ухаживать? Что-то мне подсказывает, что он не желает Вас видеть после той ночи. Чонгук мне всё рассказал, Чимин очень напугал его своим видом.  — Желает он или нет, но свою течку он проведёт со мной. От Чимина мне нужен наследник. Как только он понесёт от меня и родит, пусть берёт всех своих близких в охапку и валит на все четыре стороны! Я хочу, чтобы во время беременности он чувствовал себя комфортно рядом со мной, мне нужен здоровый наследник, поэтому я буду вести себя в привычном ему ключе. Жду всю информацию завтра. И передавай привет своему омеге, он у тебя очень милый, — Юнги вернулся в свою комнату и захлопнул дверь прямо перед лицом зарычавшего гибрида. Тэхёну ничего не осталось, как пойти на выход, в сторону дома. Он понял, что сейчас прозвучала прямая угроза его маленькому зайчику. Если Чимину не понравятся ухаживания альфы, тот навредит Чонгуку, чего Тэ никак допустить не мог.