десять секунд

Для Тэхёна утро играет невероятными красками, оно снова приятное, снова долгожданное. Он встречает утро с Чонгуком. Моменты рядом с ним наполнены трепетной заботой и полной гармонией. Весь мир отступает с его вечными проблемами и вездесущей суетой, оставляя их только наедине. Когда рядом на кровати любимый человек, даже шёлк простыней становится мягче, яркие лучи сквозь шторы уже не пекут глаза, а приятно ласкают взор, а уличный шум можно сравнить с пением птиц. По комнате незаметно расползается аромат свежей выпечки: горячий и пряный. Своей сладостью пробуждая все рецепторы ещё дремлющего организма. — Крольчонок, ты снова радуешь меня по утрам? — ресницы Кима легко подрагивают, приподнимаясь на встречу утреннему свету и чужим чёрным глазкам, которые заглядываются на него бессовестно. Такое нежное прозвище для Чонгука, которое Ким так яростно отвергал ранее, стало вещью совершенно обыденной. Они вместе уже почти два месяца, почти два месяца Крольчонок и Вишенка живут душа в душу. А Тэхён всё ещё теряется, когда дерзкий и самодовольный Чон Чонгук по прозвищу «Чёрный змей» рядом с ним становится нежным кроликом. Целует Ви нежно, руками медленно податливое тело изучает, соединяет родинки на чужой спине поцелуями в невероятные созвездия и сам же им названия даёт. А в порывах страсти срывает одежду, хватает за волосы, берёт глубоко и жадно, выбивая из тела неконтролируемые стоны и всхлипы. От такого Чон Чонгука кроет не по-детски. — Буду радовать двадцать четыре часа в сутки, только попроси, — он ест любимого глазами, голодно облизывает чужие скулы и целует сонные глаза. Даже после сна Тэхён выглядит как чёртова богема. — Ты всю ночь не спал? — Тэхён это и так знает, по чужим усталым глазам читает ответы на все свои вопросы. Он слышал, как ночью Чон невесомым облаком поднялся с кровати, бесшумно, лишь бы тёплое тело, мирно спящее под боком, не будить. Ему снова кто-то звонит по работе, до утра он так и не возвращается. Тэхён знает все прелести чонгукова «чёрного» бизнеса, а про какие не знает, то догадывается точно. Он не хочет представлять в каких жестоких, незаконных и кровавых делах может быть замешан Чёрный Змей. Но после каждого его ночного ухода, Тэхён тоже никогда не засыпает. Только под утро проваливается в сон, когда входная дверь открывается, впуская Чонгука внутрь. Он возвращается в кровать, не подозревая даже, что его ждали, чтобы уснуть в объятиях любимого. — Рот лучше открой, — хрипит Гук у самого уха. Руки Чонгука подносят кусочек сладкой выпечки прямо к лицу. На губы невесомыми пылинками осыпается сахарная пудра. Горячий язык Чона слизывает всё до последней крошечки, затягивая Вишенку в долгий утренний поцелуй. Всё идеально. Они долго говорят о всяких мелочах, не имеющих смысла, он уже и не нужен особо. В перерывах долго целуются. А потом по долгу молчат, думая каждый о своём. Тэхён седлает чужие крепкие бёдра и заглядывает в глаза. В них он по сей день тонет, каждый раз как впервые, одновременно находя в них и спасение, и собственную гибель. — Гук-и, — он трёт глаза тыльной стороной ладони, стирая солёные горячие капли, подступающие к ним. — Что с тобой, Вишенка? — он притягивает подрагивающее от всхлипов тело к себе, прижимая к своей вздымающейся груди. — Тебя кто-то обидел? Покажи только мизинчиком, и его не станет. Голос Тэхёна предательски дрожит от нахлынувших чувств: — Ты однажды вытащил меня из непроглядной тьмы, — он смотрит в чужие глаза из-под чёрных ресниц. — Я хочу отдавать тебе весь свет, на который я только буду способен. Но, мне кажется, что этого так мало взамен на ту любовь, которую ты мне даёшь. Он прижимается к сильному телу, пряча глаза в хлопковой футболке. В этой фразе заключено и прошлое, и настоящее, и будущее, которое для них и не существует уже без друг друга. Рамка на стене уже не пустует давно. Внутри общая фотография Чонгука и Тэхёна, в первый день, когда они ночевали вместе. Розовая макушка идеально смотрится рядом с кроличьей улыбкой, Вишенка идеально подходит своему Крольчонку, Ви идеально подходит Чёрному Змею, Ким Тэхён идеально подходит Чон Чонгуку. В любом варианте, в любом пространственном измерении и временном отрезке. Им суждено было объединить свои судьбы. Телефон резво затрещал, прерывая прекрасный настрой слезливого момента. На экране уведомление: «Переезд!!!» Именно на сегодняшний день запланировано официальное перемещение Тэхёна в квартиру к Чонгуку. Хотя, в теории, он там живёт уже две недели, выходя только на работу и иногда в магазин. Квартиру, в которой жили Чимин и Тэхён, оккупировал один мятноволосый бес. Чимину оттуда ближе до университета, где он героически заканчивает четвёртый курс. А Юнги без него не может, шутит частенько, что просто боится без Чимина спать. Вот и занял почётное место Ким Тэхёна, отправляя того Чонгуку. Тем самым, очень помог им в развитии отношений. Наверное, поэтому Ким не устроил ему большую взбучку, ну, а ещё потому что желает добра своему Минни. — Гук-и, давай поднимайся, а то весь день потеряем на это великое переселение. — Ну дай мне поваляться, — Чон зарывается головой под одеяло, дополняя своебразную горку подушкой сверху. Но Тэхён суров и решителен, поэтому сталкивает его с кровати под грохот и ворох отборных матов. Пора бежать. Замотанное в одеяло чудище уже начало погоню за визжащим и хихикающим Кимом. Тэхён не успел даже добежать до туалета, чтобы закрыться и начать оборону, но его уже завалили на пол. — Когда ты успел стать таким быстрым? — Тэхён разворачивается к Чону, обхватывая его широкую спину руками и прислоняясь лоб ко лбу. — Не обижай папочку, Вишенка, — смыкаясь с мягкими губами и проталкивая влажный язык в горячий рот, хрипит он в поцелуй. Сладкий стон ласкает слух. Холодные руки обвивают поясницу. Чужое напряжение уже трётся бугорком об бедро через тонкую ткань боксеров. Они, похоже, опоздают. Дело продолжилось поцелуями в душе, уж чересчур горяч Чонгук после душа. В коридоре, где Тэхён слишком низко нагнулся завязать шнурки. В лифте, когда Чон слишком пошло облизнулся. В машине, сидя на коленях своего папочки. В подъезде чиминовой квартиры. Под дверью его квартиры. Неважно где, они просто друг друга любят. Им всегда будет хотеться ещё и ещё. Неважно, что они уже минут десять целуются за дверью квартиры Пак Чимина. Чимин стоит в дверях растрёпанный с покрасневшими губами, спавшая с плеча футболка открывает вид на укусы и многочисленные засосы. — Что, Минни, я снова раньше, чем нужно? — Тэхён проталкивает его внутрь квартиры, заводя за собой Чонгука и прикрывая дверь. — Ну извини, я тут тоже проживал когда-то. Чимин смущённо трёт затылок, переступая с ноги на ногу. В коридоре появляется Шуга в одних трусах, он чувствует себя совершенно привольно, будто стесняться ему нечего. Шея, ключицы, плечи, грудь, слегка впалый живот и даже бёдра усыпаны царапинами и разноцветными засосами, как ночное небо звёздами. — Нихуя себе, брат. Может, вам денег подкинуть на еду, сожрёте ещё друг друга, — Чон посмеивается, пожимая руку Шуге, пока Чимин не утащил его в комнату, дабы одеть хотя бы во что-то. — Минни, я с каждым разом удивляюсь тебе всё больше и больше, — хотя, друга он прекрасно понимает. Под его пальцами, губами, ногтями, не раз расцветали на мягкой коже Чонгука цветы, взрощенные на грешной почве похоти. — Мы пойдём вещи собирать, а вы пока разбирайтесь, — Чон тащит Тэхёна в комнату. Стены увешаны плакатами спортсменов, музыкантов, актёров из дорам и просто красивых пейзажей. Тэхён мечтательно проводит пальцами по глянцевой поверхности: — Однажды я тоже снимусь в какой-то дораме и буду известным. Или стану крутым музыкантом и буду вдохновлять людей на хорошие вещи своими песнями. — Ты и так вдохновляешь, — Гук валит его на кровать, зарываясь в вишнёвые волосы. — На самые отчаянные вещи. Только ты. — А ещё я очень хочу в побывать в Милане, — он мечтательно закатывает глаза, приподнимаясь на встречу поцелуям. — А ещё в Маями. Представь себе этот бескрайний пляж. На этом пляже мы могли бы… И он начинает нашёптывать Гуку такие пошлости, такие крышесносные планы, наблюдая за переменами на его лице, что сам удивляется, в какого извращенца превратился, встречаясь с Чонгуком. — Нам и тут неплохо, разве не так? — он прикусывает нижнюю губу Вишенки, посасывая. — Да ну тебя, — Он сталкивает Чона с себя и берётся собирать вещи. Но он знает, ему хорошо, где угодно, пусть только там будет его Крольчонок. Разбирая завалы, он нащупал странную бутылочку и начал любопытно разглядывать её и вертеть в руках. — Твою мать, Пак Чимин! Вы, что-ли, ебались в моей комнате? Паразиты, — Тэхён разъярённым тигром врывается в чужую комнату, швыряя бутылочку с клубничной смазкой офигевающему Чимину в голову. Та с забавным звуком пустой пластмасски стукается об его лоб, падая на пол. А может, пустая была совсем не бутылочка? Юнги во всю катается со смеху по дивану. Чимин снова краснеет. У Тэхёна уже три доллара. — Да ладно тебе, Тоха, будто вы с Гуком таким не занимаетесь, — гений Мин Шуга снова пытается толкать свою философию жизни. — Расслабься и выдохни. Вот так, правильно. Не гони на мою плюшечку, я и так его долго уламывал на всякие съедобные смазки, хвостики и разные приколы, так что… — Может, ты замолчишь, — Чимин уже не красный — он ярко багровый, готовится рвать и метать, скоро будут первые жертвы. Всё таки, они идеальная пара. Чимин не любит скучать, а с Юнги скучно просто не бывает. Они сошлись, как два соседних пазла на картине. — Ну чего ты, плюшечка, — Юнги пытается выглядеть спокойным, но на автомате отодвигается подальше от своей же сладкой «плюшечки». — Я вообще тут придумал классную штуку. Юнги обводит взглядом комнату. Чон тоже присоединился к веселью, уложив подбородок на плечо Ви и наблюдает за происходящим. — Давайте сегодня во «Вкус» съездим? Предадимся воспоминаниям, так сказать. — Это там Чимин впервые засосался с тобой, укрепляя ваш союз, — Ким смеётся, несмотря на убийственный взгляд красного Чимина, он единственный не ловит кайф от ситуации. Но Тэхён его не боится, Чимин может ему влепить, только если Тэхён будет делать плохо себе и пойдёт против чиминового режима «агрессивной мамочки», — Да ладно тебе, Минни, не дуйся. А то с собой не возьмём, — Тэхён шутливо клацает его по носу, будто открывая секретный клапан — Чимин начинает улыбаться. — Вот и отлично, тогда я пойду закину вещи Тэ в багажник, и будем собираться. Думаю, подыщете себе тут, что надеть, — Чон звонко шлёпает Ви по упругой заднице, ловко уклоняясь от последующего подзатыльника и уходя в коридор. Он Тэхёна уже как облупленного знает. — О-ой, Тэхён-и, я такую вещицу недавно купил, она пойдёт тебе идеально, — он хватает Кима под руку, как в старые добрые. — А ты иди отсюда, не мешай нам, — Юнги оказывается выставленным за дверь. Вот же большое дело — наряжаться. Шуга подыскивает себе обычную белую футболку. Наверх не стареющая классика — кожаная куртка. Десять минут и готов красавчик. Чонгук уже сидит на кухне с приоткрытым окном и тянет сигарету. — Вы реально ничего не жрёте? В холодильнике много только воздуха и какого сраного сельдерея, — Чон скептически приподнимает зелёный кусок найденного в холодильнике, мол: «какого хера?» — Та Чимин на диетах вечно сидит, а мне то что, перебьюсь, — Шуга усаживается на соседний стул. — А ты что, не покуришь даже со мной? — Та я бросаю, вроде бы, — он неуверенно кусает губу. — Чимин? — Вопрос риторический, но Юнги всё равно отвечает кивком. — Я могу отказаться от чего угодно, чтобы сделать его счастливее. Иногда даже задумываюсь, стоит ли настолько растворяться в нём, — он задумчиво трёт татуировку «hope» на шее. — Я верю ему больше, чем себе, но ещё одной потери я не вывезу. От меня не останется ничего. Чонгук его понимает, он сам терзал себя бессонными ночами, а что, если однажды Кима в его жизни не будет. Он наверное слетит с катушек или просто загнётся от боли. Но потом вспоминал, что тот так же отдаёт себя без остатка, тает и растворяется в Гуке. Невозможно закрыть себя в маленькой коробочке, завязать себе глаза и заткнуть рот. Мы живём, пока чувствуем. Пока сопротивляемся обстоятельствам. Пока растворяемся и растворяем. Пока дышим. А до последнего вздоха Чон Чонгук будет любить Ким Тэхёна. Чон одними губами шепчет: «стоит», пока ветер уносит его безмолвное откровение в окно вместе с горьковатым дымом тлеющей сигареты. — Я слышал, что Сан вернулся в город. Теперь он сам себе хозяин и пытается продвинуться на рынке, — Юнги сжимает губы в тонкую линию и ждёт реакцию Гука. — Неужели ему не хватало одного раза? — Чон выпускает дым в небо. — Тогда второй раз станет для него последним. — Ходят слухи, что он обозлён и достаточно опасен, нужно быть осторожнее, — Юнги постукивает пальцами по столу, в ответ получая только кивок. Время в светлой кухне течёт плавно, подобно сизому дыму, улетающему в окно. — Кто здесь дымовой занавес устроил? — Чимин появляется на пороге, привлекая взгляды на себя. Юнги сейчас умоется собственной слюной. Воздушная рубашка из полупрозрачной ткани открывает сногсшибательные виды на смуглое тело и множественные следы их любви. Штаны сидят на ногах, как вторая кожа, обтягивая мощные мышцы. Глаза сощуренны, как у кошки, которая готовится к прыжку. Такого Пак Чимина хочется до дрожи в коленках. А Чонгук смотрит только на Тэхёна. На шее кожаный чокер — точно штучки Чимина. Чёрная рубашка с глубоким вырезом, усеянная мелкими жемчужинами. Джинсы с вырезами на коленях сидят идеально. Что там греха таить, Чон уже десять раз раздел Тэхёна глазами. На губах вишнёвый бальзам, запах слышен даже сквозь мерзкий запах сигарет. Может, тоже бросить курить? — Ну чего вы развалились? Поехали, — Чимин уже на взводе и готов к веселью. А Чонгук с Тэхёном обмениваются влюбленными взглядами. Ничего им больше для счастья не надо. — Погнали, голубки, ещё налюбуетесь друг другом, — Шуга поднимает за локоть Чонгука, будто он сам ни на что не способен. Юнги поехал с Чимином в своей жёлтой тойоте, что-то крича напоследок про гонку до бара. Вишенка хитро скалится, укладывая руку на бедре Чонгука, он в таких играх всегда выходит победителем. Сжимая пальцы на ноге Чона, он даёт ему команду «Вперёд». Чёрная инфинити мелькает между машин, как хищная пантера, умело маневрируя даже в самых сложных ситуациях. Игнорируя красный свет, она рассекает ночную тьму при свете фонарей, словно молния рассекает грозовые тучи. Рука Тэхёна поднимается по внутренней стороне бедра выше, и стрелка спидометра молниеносно взлетает до рекордных цифр. Чонгук уже на взводе, но играет до последнего. Они приезжают на место первыми, разделяя победный поцелуй в чёрной инфинити. — Не думал, что твой огромный сарай на колёсах обойдёт мою малышку. Время идёт, но любовь Шуги к своей жёлтой «малышке» только крепчает. Теперь вот у неё новый конкурент — Пак Чимин. Наверное из-за ревности, тойота и не понесла Мина к победе. А Чонгуку просто есть для кого стараться, он внегласно посвящает эту победу Вишенке, приоткрывая перед ним дверь бара. Здесь, кажется, стало ещё больше народу. Разгоряченные тела трутся друг о друга на танцполе. В воздухе витает запах дорогого алкоголя и влаги пота. Испытывая искушение на грани дозволенного, люди рассыпаются звёздной пылью и снова начинают свой прихотливый танец с судьбой, водя её за нос и устанавливая собственные правила на эту ночь. Уже нет былой неуверенности и все страхи давно отпущены. Чонгук заказывает напитки, пока Тэ берёт его за руку, переплетая пальцы. Уж очень сладко щебечет официантка, покачиваясь возле столика с четырьмя красивыми парнями. Но тут же обжигается, когда видит их сплетённые пальцы и как Чимин усаживается Шуге на колени, обхватывая руками за шею. Тэхён ликует с её угрюмого лица. Чимин одним махом опрокинул в себя пять шотов, которые прилично ударили ему в голову, развязывая руки и язык. Он во всю трётся об Мина, заставляя его покраснеть и заметно напрячься. Ничего удивительного, если тот не сдержится и разложит Чимина прямо на диванчике у всех на глазах. Он берёт то, что хочет и когда он хочет. Таков уж есть Юнги. Но Чимин резко подрывается, убегая в туалет. Опять не рассчитал свою норму. Мину приходится идти за ним, а то, вдруг, его сексуальную плюшечку кто-то захочет попробовать. Тэхён под знатным градусом уже буквально вылизывает чонгукову шею, оставляя свои синеватые отметины. Руками оглаживая мышцы под одеждой. Вдоволь насидевшись на диване, Ким решает, что пора уже и развлечься. — Папочка, пойдём потанцуем? — он поднимает своего Гук-и за руку, утягивая в качающуюся волну. Его от этого пьяного «папочка» в жар бросает, сопротивляться он и не собирается. В приглушенном свете все чувства обостряются. Руки прижимают ближе, поцелуи горячее и постанывание на ухо всё требовательнее. Гук опускает руку к паху Ви, сжимая и поглаживая через плотную ткань, которая вот-вот лопнет. Они внутри смертоносного торнадо, наслаждаются друг другом в эпицентре бурлящей стихии. Чонгук пробует слова на вкус, какие крутятся у него на языке, не давая покоя уже очень давно. Может, уже пора сказать «Я люблю тебя»? Но он всё ещё боится спугнуть того такими громкими словами. У бесстрашного Чон Чонгука, всё-таки, есть страхи. Они все непосредственно связаны с Тэхёном. Кто-то тянет Кима за плечо, вырывая из сладких рук эйфории. Чимин еле стоит на ногах и шатается, как под хорошей дозой. — Минни, тебе плохо? — Тэхён подхватывает пальцами его подбородок и заглядывает в глаза. — Тебе что-то сделали? — В них расслабленная улыбка и полное спокойствие. Чимин падает в руки Ви, припадая к уху с горячим шёпотом: — Просто Мин Юнги трахается, как Бог. Тэхён краснеет, понимая, чем только что занимался его друг, благо, это остаётся незамеченным в свете неоновых лучей и прожекторов. — Минни, мы с Гуком уже уезжаем. Поищи Юнги и не влезь никуда, — Тэхён коротко обнимает друга и покидает шумное заведение, держа Чона за руку. Квартира встречает родным запахом. В этих стенах произошло столько дорогих душе событий за такое короткое время, что на глаза наворачиваются слёзы счастья. Начиная от первых неловких посиделок на кухне, заканчивая сегодняшним жарким поцелуем в коридоре. Уличная одежда летит на пол. Прохладные простыни принимают горячие тела в свои объятия. Чонгук и Ви лежат на спине и держутся за руки. От выпитого алкоголя стены начинают двигаться, а кровать будто покачивает на волнах. — Крольчонок, можно тебя спросить? — Конечно… Тэхён приподнимается на кровати и садится, Чон повторяет за ним. — Юнги не раз говорил про твоё сердце. Что с ним? — Тэхён долго готовился к этому разговору, боясь залезть, куда не нужно, вскрывая старые раны или напоминая о минувших проблемах. Тот долго смотрит куда-то в пустоту, лишь через время поднимая глаза на Тэхёна. — Мои руки, они постоянно холодные. Сердце плохо справляется с нагрузкой и не может прогнать кровь ко всем частям тела одновременно. Оно слабее, чем у обычного человека. Чонгук своей холодной ладонью берёт Тэ за запястье, прикладывая его руку к своей груди. — Чувствуешь? — Бьётся. — Было время, когда оно чуть не остановилось. Дважды, — он тепло улыбается Тэхёну. — Но теперь для тебя оно будет биться вечно, — это звучало громче любого «Я люблю тебя». Чонгук глазами кричит: «Держи его, вот тебе моё сердце. Больное, жалкое, кровоточащее. Забирай себе, делай с ним, что хочешь. Только в твоих руках оно исцеляется. Я добровольно останусь без него, только крепко держи своими пальцами тёплыми. Главное, никому другому не отдавай и не выбрасывай». Тэхён безмолвно целует его в грудь, ощущая губами стук чужого сердца. Мягко покрывает чужое тело поцелуями. Даже у сильных есть слабые места. Запах тела кружит голову. Холодные пальцы закрадываются под кромку трусов, спуская их к коленям и оголяя чужое возбуждение. Проступившая на члене смазка размазывается по плоскому животу Гука. Он притягивает Ви за волосы, сжимая их в кулак на затылке. Поцелуй выходит смазанный и резкий, но дело не в опыте или стеснении, дело в чувствах, которые уже рвутся наружу, отбирая последние крупицы рассудка. Часовой механизм этой бомбы только что был запущен и вот-вот рванет, размазывая их по простыням и стенам комнаты. Воздух накаляется до предела, а стены будто плавятся от стыда, предвещая, что в очередной раз станут свидетелями развратной сцены. Чонгук всегда груб в постели. Он берёт, указывает, ставит на колени, подчиняет себе. Но больно Тэхёну никогда нарочно не сделает, только в неудержимых порывах, когда эта боль граничит с диким блаженством. Ви спускается поцелуями к животу, оставляя мокрую дорожку, пока руками оглаживает напряжённое до предела тело, плавно умоляет потерпеть ещё пару секунд. Чон рвано вздыхает, когда чужие губы целуют внутреннюю часть бедра, посасывая и слегка прикусывая сладкую кожу. А ладонь устраивается на его члене, мягко массируя затвердевшую плоть через ткань. Крышу сносит окончательно, когда Тэ хватается зубами за резинку боксеров, стягивая их вниз, и оголяет вставший член. Размазывая выступившую смазку по головке большим пальцем, он обхватывает плоть губами, посасывая и вылизывая, как самый сладкий леденец. Чон больше не может терпеть этот ленивый темп и запускает ладонь в розовые волосы их пошло чмокающего обладателя. Чон вбивается в горячий рот размашистыми толчками, сопровождая их утробным рыком. Такой Тэхён, который стонет, едва успевая дышать, но сосёт умелее любой опытной шлюхи, просто выходит за все существующие грани его понимания. Идеален. Он ломает Чонгука и заново собирает по частям, от такой любви хочется выть диким волком и падать к ногам послушным щенком. С Чонгуком это сделал Ким Тэхён, которого чуть не убили в переулке пару месяцев назад, и только удача привела туда Чонгука. Он тот, кто сломал все преграды и безбожно ворвался в его мир запахом сладкой вишни. Чон переворачивает Тэ на живот, покрывая поцелуями между лопаток и ниже к пояснице. Руками ищет тумбочку, чтобы достать смазку, с тем самым запахом… Похоже, у Чонгука фетиш. На вишню? На Ким Тэхёна. Он проталкивает сразу два смазанных пальца в узкое отверстие, проводя по кругу и разводя пальцы наподобии ножниц. Тэхён уже въётся змеем в руках Чонгука, выстанывая его имя во весь голос, чем окончательно срывает его с тормозов. Гук вгрызается в эти сладкие губы, будто в них кислород, без которого ему жизни не будет и резким толчком входит на всю длину. Болезненный вскрик разлетается по комнате. — Вишенка, — горячий шёпот в самое ухо, этот голос сводит с ума и успокаивает. Тэхён терпит эту секундную боль — за ней последует нереальный кайф. Мускулистое тело прижимает к кровати, начиная размеренные толчки, постепенно срываясь на более быстрый темп. Лоб покрылся испариной, а глаза закатываются от космических ощущений, которые рождаются между трущимися друг о друга телами. Тэхён тянется рукой к саднящему члену, разрядка близка от чего низ живота тянет и тяжелеет. — Не смей, — руки Чона перехватывают его и соединяют их за спиной. Чонгук целует, кусает, попадая клыком по мягкой коже, сдирает её и тут же слизывает солёную капельку крови. Он вдалбливает во всю стонущего Кима в кровать, у неё вот-вот разъедутся по сторонам ножки от очередного дикого родео на ней. Тэхён рассыпается на атомы, взрываясь от каждого прикосновения. Такие ощущения может подарить только любовь. Этим телом Чонгуку не насытиться никогда. Он забрасывает ноги Тэ себе на плечи, любуясь тем, как плавится тот от его движений, его касаний и даже от его взгляда. Чон облизывает каждый миллиметр тела, смотря из-под чёрных ресниц, срываясь на бешеный темп. До искр в глазах, до дрожи в мышцах, до искусанных в кровь губ. Он с рыком толкается в покрасневшую дырочку, изливаясь и ощущая пульсацию каждой клеточкой своего существа. Тэхён мажет спермой тёмные простыни, заканчивая следом за ним, так и не притронувшись к себе. Тела всегда будут предаваться плотским утехам, но они хотят душу друг друга. Тэхён засыпает, держа Чона за руку, он уже не замечает, как тот прикрывает обнажённое тело лёгким покрывалом и целует его в макушку, мирно засыпая рядом.