Astatium.

В цветном разноголосом хороводе, В мелькании различий и примет Есть люди, от которых свет исходит, И люди, поглощающие свет. © Игорь Губерман

      У меня никогда не пропадало чувство, что нас воспитывали совершенно разные люди. Будто бы я росла в тепле, заботе, невероятной добродетели и главное - в любви близких. В таком месте, где всегда сияло солнце и хотелось передавать эту теплоту всем окружающим. В месте, где с проходящих мимо лиц светилась завораживающая улыбка. В месте, где я была счастлива ребенком. А его воспитывали злые, неуравновешенные родители. Которые не способны были на самые светлые чувства, поэтому он выплескивал злобу на окружающих. Огрызался на проходящих мимо и всей душой ненавидел тех, кто несмотря ни на что, видел лучшее в темном. В его понимании предпочтительнее достичь своей цели - это идти по головам и сворачивать в тугой узел всех встававших на его пути.       А потом нас соединили в одну семью. Таких совершенно разных и непонимающих, как нам можно существовать рядом друг с другом. Смотреть в глаза напротив и видеть совершенно другую жизнь, перевернутую вверх ногами. Но на деле все оказывается куда проще. Двойняшки. Одногодки. Брат и сестра. И жили мы в одной семье, и воспитывали нас одни родители, и не было никакого разделения. Просто взгляд на мир был у нас с братом совершенно противоположен.       Особая кружка из набора сервантных жителей, хранившихся для особого случая, стояла передо мной на столе, пока я выхватывала отрывки фраз из разговора мамы с братом. - Рэн, это потрясающе. Мы очень рады за тебя. Только обещай, что когда поедешь в Финвал на концерт, обязательно заедешь к нам, ладно? – почти просящим голосом произнесла мама. - Мы скучаем. Я отхлебнула еще горячий чай и посмотрела за окно трехкомнатной квартиры, где природа только просыпалась от такой снежной и холодной зимы. Солнце каждый раз норовило выглянуть из-за густых облаков, которые желали оросить землю либо крупным доджем, либо вообще градом. Птицы перелетали с ветки на ветку, разнося приятные трели, приглашая весну присоединится к этому празднику. - Рэн сегодня получил еще один контракт, от какого-то важного рекламного деятеля. Я даже не верю, - невысокого роста шатенка с миловидным личиком забежала на кухню, испуская волны счастья, так и не убрав телефон с руки. - Да? - вскинув бровями, я почти искренне улыбнулась. - Это великолепно. - Да ладно тебе, Мери, он изменился. Твой брат в постоянных разъездах уже почти как три года, и я сама вижу, как его поменяло любимое дело, не злись на него, - присаживаясь рядом, мама положила свою теплую ладонь поверх моей руки. - Ой, мам, ну ты же знаешь, я никогда не злилась на него. Просто мы разного полета птицы, вот и все, - я покачала головой, пытаясь доказать матери, что все давно уже прошло и это затоптанная тема. - Он правда изменился, - промолвила мать, опуская глаза. Думаю, она пыталась верить в сказанные собой слова, так же как и я.       Накидывая на плечи клетчатое пальто, я чмокнула мать в щеку и попрощалась, выходя из квартиры. Я решила спуститься четыре этажа вниз по лестнице, а не ехать на лифте. По лестничной клетке разносился стук моих каблуков, монотонно вводя меня в мысли. Рэндал. Изменился ли он, как рассчитывала на то мама? Это оставалось действительно вопросом. Его тягу и талант к музыке родители заметили еще в детстве, когда он коряво пытался играть на папиной гитаре. Потом стал писать стихи, которые так идеально ложились под придуманную им же музыку. На глазах в нем вырастало будущее творческое деяние. Папа, недолго думая, отвел его в музыкальную школу. К пятнадцати годам он уже валил толпы девчонок, играя своего собственного исполнения песни. Как-то так к нему пришла и слава. Интернет сделал свое дело, соединив брата с нужными людьми. Это так было похвально и редкостно в нашей династии. У простого рабочего класса уродился такой талант. Родители холили и лелеяли брата. Но я не росла в его тени. Любили нас одинаково. Но в отличие от Рэндала я была настоящей со всеми и не приносила столько проблем и злобы людям. Только я видела как он по-настоящему обращался с обществом вокруг себя. Как он предавал друзей и издевался над девчонками. Как манипулировал родителями и все сходило ему с рук. Как шел по головам, достигая своей цели. Я видела его настоящего, не скрытого под масками: подлого, жадного и жалкого. Он не понимал, как можно радоваться простым мелочам, происходящим в жизни. Его задевало то, что я так спокойно отношусь к его подъему, к его, можно сказать, возвышению в семье. Но внутри себя я, конечно, радовалась таким успехам брата, несмотря на всю его черствость и злобу. До тех пор, пока это не перешло на личности.

Пять лет назад

- Доброе утро, семья, - ты спускаешься по ступенькам второго этажа в 12:00, сонно теребя светловолосую голову. Я с родителями смотрю какое-то воскресное семейное шоу, расположившись возле папы на мягком диване. Все здороваются с тобой, кроме меня. - Добрый день уже, - язвлю я, переводя на тебя взгляд. Ты снисходительно улыбаешься и проплываешь мимо. - Как вкусно пахнет, м-м-м, это сырники? - воодушевленно оглядываешься на маму. - Да, сынок, Мери испекла с утра. - Да. А еще мы успели побывать на рынке и папа, между прочим, подстриг газон, который вы должны были стричь вместе, пока кто-то храпел на весь дом, - упрекая без злобы, я приподнимаюсь с дивана и смотрю на твою удаляющуюся спину. Но ты совершенно не реагируешь на меня. Да и к черту. Такой прекрасный день и семейную идиллию ты ни за что не разрушишь своей персоной. Через пятнадцать минут, уже явно побывавший в ванне, ты нарисовываешься в комнате. - Пап, ты меня подбросишь к Джеку на студию к часу? Я сегодня записываю последнюю песню для альбома, - довольно улыбаясь, подходишь к отцу. Я тут же подскакиваю на диване. - Подожди, пап, ты обещал меня сегодня отвезти к мисс Розен. Я в час назначила ей встречу, мне необходимо ей показать свою диссертацию для ежегодной защиты, - нотка волнения проскальзывает в моем голосе. - Ну, наверное, мое дело посерьезнее, чем твоя диссертация? – внезапно отрезаешь ты, грубо смотря на меня. Этот спор, конечно, можно бы было решить без подобного окончания, если бы студия и репетитор находились не в двух часах езды друг от друга – отец бы подвез двоих к назначенному времени. - С чего бы? – возмущенно говорю, смотря на тебя. - Потому что ты бездарность, - отвечаешь так же грубо, не дергая ни одной мышцей на лице. В момент у всех находящихся в комнате округляются глаза. - Рэндал (было удивительно слышать, как родители называют его полное имя, ведь для них он был всегда Рен), ты что себе позволяешь, извинись перед сестрой! – басом разносится папин голос. А я все так же молчу, понимая, что твоей серости уже мало места внутри и она просится наружу. Ты лишь закатываешь глаза и искривляешь рот. - Нет, пап не надо, - проведя по отцовской руке, говорю спокойно. - Куда там величайшему Рэнделу до меня, по-земле-ходящей, - перевожу взгляд на тебя. - Ладно, я сам придумаю, как добраться, - без лишних извинений, которые, ты считаешь и правда будут лишними, отходишь от нас и быстро набираешь чей-то номер.

Сейчас

      Я шустро проворачивала ключ в замочной скважине нашей с Дэниелом квартире. Ну, неформально нашей, конечно. Для начала: Дэниел - мой молодой человек. Познакомились мы с ним месяца три назад. Не знаю, что так скоротечно заставило меня перебраться к нему спустя месяц знакомства, но факт остается фактом. Скорее это было одиночество в моей съемной пустой квартире, в которую я решила переехать от родителей, когда мне стукнуло двадцать. Мне было комфортно с Дэниелом и я не хотела прерывать эту связь, я хотела большего.       Скинув ботфорты на пороге и повесив пальто на рядом стоящую вешалку, я прошла на кухню, откуда пахло моим любимым клубничным чаем. - Привет, моя хорошая, - парень тут же встал со стула и подошел ко мне за объятьями, которых видимо ему не хватило этой ночью. Я ничего ему не ответила, а лишь улыбнулась в ответ и желанно прильнула к его слегка пухлым губам. Наш поцелуй был не долгим, но таким приятным и домашним. Я отстранилась от парня и взяла в руку кружку с ароматным напитком. Отхлебнув пару раз, поставила на место. - Ну как родные? – поинтересовался парень, присаживаясь на прежнее место. - Да нормально, вроде бы. Мама похвасталась мне тем, что скоро довяжет очередной папин свитер, которые уже складывать некуда, - тепло улыбнулась я и, проведя рукой по плечу парня, стала выходить из кухни. - Я приму сейчас душ. А после, если ты не против, посмотрим какой-нибудь фильм? – немного увеличивая громкость голоса, интересовалась я. - М-м-м, Мери, слушай, давай, может, перенесем просмотр на завтра? Меня очень просил заехать Джордж. Его рабочий компьютер навернулся сегодня вечером, ну а ты сама понимаешь, лучше системного администратора в этом никто не разберется, - не отрываясь от телевизора, протараторил темно-русый парень. - Ладно. Завтра, так завтра. Я могла спокойно найти себе занятие на вечер, что меня успокаивало. Дэниел не мог врать мне, я была в этом уверена. Он не создавал впечатления обманщика. Я доверяла ему, хотя возможно и не знала до конца. Но я любила его, и готова была связать свою жизнь с ним. Сейчас мне было не впервой оставаться одной вечером дома, но я находила и в этом плюсы. Конечно, если это не было тем одиночеством, которое постигало меня три месяца назад. Проходя светлый коридор, я завернула в спальню, главным атрибутом которой были светодиодные лампы и огромная 3D-картина на всю стену, с невообразимо красивой галактикой. Можно было часами смотреть на нее и открывать фантастические созвездия, не существовавшие на самом деле.       Ванна набралась довольно быстро. Я тут же опустила в воду шипящий желтый шар. Какую-то увлажняющую бомбочку с маслами, полученной от мамы. Скинув с себя одежду, я погрузилась в это расслабляющее наслаждение. В воздухе развеялся аромат сочного ананаса. И в голове как-то сами по себе всплыли строчки из давней песни брата, которую он сочинил, когда мы были еще подростками. Ты словно сладкое лето. Словно сладкий ананас. Дай мне свою руку, и никто не догонит нас. Я открыла глаза и поежилась, совсем не желая, чтоб сейчас подобные мысли посещали мою голову. Нет, я не была зла на Рэндала. Но и с довольной улыбкой на лице я его не встретила бы. Вся его жизнь была мне не понятна. И его злость, и его дерзость, и умение так профессионально обводить людей возле пальца тоже было не подвластно мне. Единственными людьми, которые были для него выше его самого – оставались родители. Он, конечно, мог паскудничать, выкабениваться и изводить их, но это не переходило каких-то запредельных рамок. Мне совсем мало верилось, что в нем могло что-то поменяться, только не в лучшую сторону. Еще со школьной скамьи я помнила все его пакости, и не только надо мной. Как он сжигал тетради отличников, как обожал забрасывать жвачки девчонкам в волосы, как хило списывал на контрольных, как бил стекла в классах, как обожал прогуливать математику и как в старших классах всегда доводил нашу молодую учительницу по биологии, предлагая вместе с ней продемонстрировать классу размножение диких животных в природе. Она убегала в слезах и истерике с урока, а он смеялся, разнося свой звонкий голос по всему классу. И девчонки таяли от такого поведения, они просто тащились по нему. А он отшивал их на раз-два. Но самое главное - он всегда выкручивался в кабинете директора, опуская возможность вызова родителей в школу. И как только это ему удавалось? - Мери, я ушел, - сквозь дверь ванны слышится голос. Я быстро хлопаю ресницами, будто отходя ото сна и понимаю, насколько сильно погрузилась в мысли о брате. - Хорошо. Возвращайся быстрее, - кричу я в ответ, уже не зная, слышал ли Дэниел эти слова или нет. Я глубоко вдыхаю влажный воздух и чувствую, как капельки пота текут по моему лбу. Закрываю глаза, буквально на пару минут, чтоб еще насладится расслаблением. Мои мысли, словно не делая передышки, возвращаются в ту же точку. Я вспоминаю, что он творил уже после школы, в более ответственном возрасте. У родителей получалось плохо контролировать эту творческую личность и поэтому через полгода после школы он переехал на съемную квартиру. Но зачастую любил ночевать у родителей, в то время я еще жила у них. Однажды я стала свидетелем весьма неприятного разговора этого подонка с таким же гадом. - Слушай, вообще, она еще несовершеннолетняя, но думаю, эта маленькая дрянь никому ничего не расскажет, - твой грешный смех выводил меня из себя. - Так что сегодня я ее приведу на хату. Главное, таблетки не забудь взять, чтоб ей подкинуть. Пустим ее по кругу, - ты стоял в комнате, выглядывая в окно, ожидая приближающейся ночи. Положил трубку и повернулся как раз в тот момент, когда я подлетела к тебе. - Ты что собираешься сделать, подонок? – я подошла к тебе на возможном близком для меня расстоянии, в моей руке болтался маленький рюкзачок. Ты не выглядел угрожающе, но я боялась. И боялась скорее твоей ауры. Чтоб не испачкаться обо всю эту тонну грязи, которой ты облепил себя. Ты даже не удосужился поднять свои глаза, услышав мой голос. - Ты меня слышишь вообще?! – более громко и с напором вскрикнула я. - Заткнись и скройся отсюда, - тихо прошипел ты, подходя ко мне ближе. - Я намерена рассказать об этом, - мои слова пробудили гнев в тебе. Ты резко дернул за лямку рюкзака, которая моментально лопнула, и притянул меня к себе, сжав мое запястье своей холодной рукой. - Если ты откроешь свой рот – тебе не поздоровится, - подняв указательный палец к моему лицу, угрожающе проговорил ты, а после со всего размаха толкнул меня в стену, о которую я больно ударилась лопатками. Тогда мое сознание отказывалось понимать его жестокость. Я все время пыталась с ним поговорить, как бы это глупо не звучало, о его поведении. Но кроме сарказма и жестоких шуточек не получала ничего взамен. Я не понимала, почему и за что получала такое обращение от собственного брата. И в один прекрасный момент просто абстрагировалась. Поставила для себя цель просто не видеть и не слышать его персоны рядом с собой. По крайней мере стараться. Конечно, были попытки рассказать родителям, доказать что они видят брата совершенно не таким какой он есть на самом деле, но все это вечно заканчивалось полным фиаско. То ли родители думали, что я завидую Рэндалу, то ли что моя фантазия слишком бурная - не знаю. Но мама повторяла всегда одно и тоже: «У вас просто такой возраст. А Рэндалу с его творческим характером вообще приходится нелегко, поэтому он может где-то иногда перегнуть палку. Пойми его, и пойми, что он тебя любит, так же как и мы». Но я знала, что это не так. Очень хорошо знала.       Такое холодное, но до мурашек воздушное одеяло обняло меня, когда я, наконец, закончила водные процедуры и запретила себе думать о брате. «С чего вдруг я вообще так много стала о нем думать? Не знак ли это к чему-то?» - пробежало в голове. Но сейчас уже не хотелось ни о чем думать. Я просто погрузилась в фантастический мир Джона Толкина и путешествовала по всем этим загадочным лесам вместе с его героями. Так медленно и сладко уснув, закутанной в одеяло, я снова не дождалась Дэниела. В который раз.