Astatium.

Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы? © Дэниел Киз “Цветы для Элджернона” Если кто и заслужил гореть в негасимом озере вечного пламени, так это я. Я – чистое зло. © Чак Паланик “Обреченные”

– Привет, – отозвалась я и поднялась с ковра. Рэндал был по пояс голый, видимо, только что проснувшийся, еще выглядел помятым. Минуту мы просто пялились друг на друга, будто не виделись лет пять. Я не знала с чего начать разговор. – Этот гавнюк уже уехал? – вдруг голос брата разрушил минутное молчание, он подъехал к столику рядом с камином, на котором лежала пачка сигарет. – Да. Как я пришла, он почти сразу ушел, - сейчас надо было сообщить ему о словах Генри. О его предательстве. – Слушай, он сказал мне еще… – не успела договорить я, как парень тут же перебил меня. – Да-да, я знаю, что он съебал, не надо мне это сообщать, – зажимая сигарету меж зубов, он взял зажигалку и направился в сторону лоджии. Уже привыкший к такому передвижению по дому, он преодолел небольшой порог балкона и оказался рядом с настежь открытым окном. Я немного удивилась его ловкости. А потом, с помощью костылей, которые лежали там же, он приподнялся и стал курить в открытое окно. Каждое его движение сопровождалось резким отзывом моего тела, мне хотелось подбежать и помочь ему, удержать, подставить плечо. Но я не стала этого делать. Я медленно приблизилась к лоджии. Рэндал не обратил на меня никакого внимания, продолжая губить свои легкие едким содержимым. Он прищуривал глаз от мимо пролетающего дыма. И выглядел совершенно спокойным, чему я поражалась с каждой минутой все больше и больше. Можно было легко догадаться, что он прячет разгневанного беса и как его разрывает изнутри на части от злости, ненависти, от страха быть никому не нужным. От гребанного чувства, что все потеряно. – Ты не против, что я приехала? Извини, что без предупреждения, и вообще все так спонтанно получилось, – тихо проговорила я, подходя ближе к брату. – У мамы сегодня ночью повторился приступ, ее госпитализировали, – я таращилась на широкую, всю в ссадинах спину брата. – Да, я знаю. Мне звонил отец, – затушив сигарету, парень кинул остатки в пепельницу и уселся обратно, повернувшись ко мне. – Располагайся, где тебе будет удобнее, – в его голосе звучала все та же знакомая нотка холода, но глаза были пусты совершенно. Я покачала головой и направилась к телефону за списком, который мучила до появления брата. – Ты же будешь завтракать? –поинтересовалась я, убирая список к себе в карман для дальнейшего изучения. –Да, – покачал головой парень, прокатываясь мимо меня на кухню. – Пицца со вчерашнего должна еще остаться. – Подожди, какая пицца? Давай лучше, я спеку сырники? Или творожники, что ты будешь? – следуя за братом, я смотрела на его взлохмаченные волосы. – Да, давай, – ответил он безэмоционально, сворачивая в сторону ванны. Глубоко втянув воздух, я проводила его взглядом и направилась на кухню. Тут был рай хозяйки и мастерская шеф-повара.       Из душа доносились звуки хлещущей воды и негромкие стуки. Он неплохо справлялся со всем своим положением, научившись обходиться без постоянной помощи. Некое чувство спокойствия и надежды, что все в скором времени наладится, стало согревать меня изнутри. Я готовила сырники (зная еще с детства, что он любил именно их), втягивая приятный запах жареной вкуснятины. К этому времени Рэндал уже покинул ванну и торчал на балконе, затягиваясь очередной сигаретой. Через двадцать минут, когда у меня все было готово, он появился на кухне уже свеженький и одетый, но совсем потерянный и уставший. – Приятного аппетита, – держа на лице улыбку, я поставила перед братом сырники и большую кружку чая. Он молча прикоснулся к напитку, начиная свой завтрак. Я села напротив парня с более крепким напитком, а главное невероятно вкусным, потому что настоящим. Брат не мог держать у себя низкие сорта кофе, имея в наличии отличнейшую кофемашину. Так, под какой-то глупый разговор ведущих с телеэкрана, мы провели завтрак. Я не выдержала и начала первой. – Все врачи сами приходят к тебе или необходимо выезжать куда-то? – хоть чем-то я разбавила это ненавистное молчание между нами. Но брату, видимо, было хорошо и спокойно молчать в моей компании. Он перевел взгляд с экрана на меня. – Все сами приезжают, – тихо ответил Рэндал и вновь уставился в вещающий ящик. Черт! Я не понимала почему, но сейчас было до ужаса некомфортно. Хотелось провалиться сквозь землю. Чего я хотела от брата? Каких эмоций ждала? Не знаю. Мне не верилось, что он способен так долго носить эту маску безразличия. Да лучше бы он сейчас посылал меня или язвил, выкидывая свои мерзкие шуточки… Да о каких шуточках может идти речь, я полная дура! Подойти и обнять его? Сказать, что все пройдет и наладится? Это будет совершенно неловкая ситуация для нас. Что же мне оставалось делать? – Спасибо, – вдруг разрезал своим холодным басом мои терзания брат и направился с кухни прочь. – Так, а где все таблетки, которые тебе необходимо принимать? – притормозив парня на пороге, поинтересовалась я, продолжая смотреть в его удаляющуюся спину. - Не парься на счет всего этого дерьма, я сам разберусь, – повысив голос, парень скрылся из комнаты.       Я округлила глаза, удивившись. Что значит, блять, он сам разберется? Он говорил прямым текстом, чтоб я не лезла во все это. Но сомневаюсь, что сейчас он мог справляться абсолютно со всем сам. Часовая стрелка подходила ровно к двенадцати часам, что означало принятие Рэндалом необходимых препаратов, а в половине первого должен был прибыть врач реабилитолог. Я решила убраться на кухне и заодно проверить наличие лекарств, которые должны были находиться где-то здесь, по словам экс-менеджера брата. После недолгих поисков я нашла коробочку со всем необходимым. Все указанные в списке «плана выздоровления» препараты оказались тут с довольно-таки хорошим запасом. Отлично, теперь надо было проследить за тем, как Рэндал следует прописанному плану приема. Оставалось десять минуть до прихода врача. Я решила все-таки сходить к брату и еще раз попробовать поговорить с ним. Сначала, приближаясь к комнате, я услышала негромкую, очень своеобразную музыку. Зайдя в темную спальню – шторы так и оставались закрытыми – я заметила брата, лежащего на кровати в странной позе. Его тело было расположено поперек кровати, ноги ватно свисали с нее, а руки были протянуты над головой. Этот сумасшедший взгляд, который искрил даже в темноте – пугал. Он не обращал на меня внимания, изредка подрагивая влажными губами, будто улыбаясь. На прикроватной тумбочке я увидела контейнер для таблеток и пару пластинок, валявшихся рядом, которых с утра мой взгляд не уловил. Взяв упаковку, я прочла – «Диэтиламид d-лизергиновая кислота» Фак! Фак! Фак! Раздался звонок в дверь.       Врач, пытаясь хоть как-то привлечь внимание своего пациента, постоянно дергал его за плечо. Брат тупо пялился на мужчину. Его зрачки увеличились и выглядело это неприятно, капельки пота стекали по лбу. Он продолжал шевелить губами. Предпринял попытку пару раз встать. Действия доктора мне были непонятны, он что-то вколол ему и уложил на кровать. Несколько раз Рэндал перевернулся на кровати, чуть не свалившись с нее, и застыл. – Он спит, – предугадывая мой вопрос, ответил мужчина, убирая все приборы в свой чемодан. – Скажите, доктор, а Диэтиламид d-лизергиновая кислота (еле выговорила я), необходима Рэндалу для лечения? – Вы что? Нет, конечно! Мисс Джонс, я не представляю, кто его спонсирует ЛСД или где он его достает. Но за мое третье посещение я уже забрал у него пятую пачку наркотиков, – мы подошли к выходу. – Я думаю, вы прекрасно понимаете, что может произойти? К тому же, я вправе сообщить полиции об этом, – конечно, он был вправе и давно бы сделал это, но лишь наличие немаленькой круглой суммы, переводимой на его счет от Рэндала, заставляло хранить молчание. Я покачала головой в ответ мужчине, объяснив ситуацию тем, что только сегодня приехала и была не в курсе происходящего.       Я заливала в себя уже второй бокал вина, наблюдая за закатом, до безумия красивейшим, открывающимся с лоджии квартиры брата. А Рэндал спал. Он проспал почти весь день, изредка поднимаясь для посещения уборной. Весь его вид и состояние кричали об одном – он не хотел никаких разговоров и разбирательств сейчас. Он устал. И опять забирался на кровать для продолжения сна. У меня накатывали слезы. От понимания, что он сломлен как никогда. Все его спокойствие тонуло в наркотиках. Никогда бы не подумала, что брат подсядет на эту дрянь. Блять! Смахнув слезинку, которая стремительно скатывалась по щеке ровно в бокал, я допила вино до конца, решив, что завтра я возьму себя в руки и поговорю с братом без каких-либо уверток.

***

      Наутро я проснулась с тяжелой головой. На новом месте мне не удалось нормально выспаться. Тело неприятно ломило и я решила не продолжать эти муки в кровати. Было очень рано. Солнце еще только начинало будить жителей города и так нелепо висело оранжевым кругом на блекло-голубом небе. Ни единого облачка не витало вокруг. В квартире было душно. То ли из-за погоды, то ли из-за нависшего напряжения. Приняв все утренние процедуры, которые сейчас мне казались царскими, я открыла в квартире окна, впуская утренний, но уже теплый ветер внутрь. Комната брата была еще закрыта, я решила не заглядывать, чтобы не будить его так рано. Да и к тому же, я была совершенно не готова к разговору с ним. Недолго думая, решила приготовить что-нибудь вкусное и аппетитное к завтраку.       Спустя четыре быстро пролетевших для меня часа, на столе уже стояли не только лишь ароматные блинчики, но запеченная курица с овощами, к которой доваривался гарнир. А пирожки подрумянивались в духовке. Не могу сказать, что я любила готовить, но пожалуй, сейчас это было единственное, чем я могла себя занять, отвлекаясь от ненужных слов, действий и эмоций. Кухонные настенные часы показывали двенадцать дня, так же как и вчера в тот момент, когда на кухню въехал брат. Я подняла глаза. – Доброе утро, – сказал он, смотря на меня в упор. Делая вид, будто ничего такого вчера и не было. Кстати, на счет вида: выглядел Рэндал хорошо, явно побывав в ванне. Я поприветствовала его, листая журнал о дизайне интерьера, попавший мне под руку. Брат включил телевизор и принялся за завтрак. – Спасибо, очень вкусно, – проговорил он, пережевывая блинчики. – Не за что, – отчеканила я. Брат посматривал на меня искоса, иногда переводя взгляд на телевизор. Видимо, ждал, что я сорвусь или начну кричать. А может, от увиденного просто скидаю шмотки и уйду восвояси, не знаю, чего он ждал. Но это продлилось недолго.       Когда он закончил с завтраком, то направился сразу в свою комнату. Из нее я услышала невнятные крики. Выключив телевизор и захватив контейнер для таблеток, который еще вчера я взяла из комнаты брата, я направилась к Рэндалу. Меня не покидало чувство того, что сейчас произойдет скандал. Я была настроена мирно, но замалчиваться не собиралась. – Это ищешь? – поинтересовалась я у парня, показывая ему таблетницу. Я смотрела на то, как он суетливо шарил по прикроватной тумбочке руками. Рэндал обернулся в мою сторону и тут же нахмурился. – Дай сюда. Я вчера тебе сказал, чтобы ты не лезла, – такой знакомый бас острием холодного ножа полоснул по моим ушам. Брат поехал ко мне. – Куда ты дела таблетки, которые рядом лежали? – Рэндал выхватил контейнер из моей руки, его лицо тут же стало грозным. – По-моему, эти таблетки тебе не нужны. И теперь я буду следить как, в какое время и что ты за препараты ты принимаешь, – подняв указательный палец к верху, сердито выговорила я. Между нами создалось до невозможности напряженное поле гнева. Буквально взрывная волна, которая вот-вот накроет. Рэндал немного опешил от моего напора и изогнул бровь в удивлении. – Что? Ты вообще слышишь меня или как? – я видела, как раздувались его ноздри. Не знаю, на что он был способен сейчас, но удушить взглядом – запросто. – А ты меня? – скрестив руки на груди, я продолжала нагнетать обстановку. Брат развернулся. Подъезжая к тумбочке, кинул на нее таблетки, которые чуть не открылись, и развернулся ко мне. – Ты давно такая борзая стала? – явно было видно, что парня забирает нехилая злость, желваки заходили по его щекам. Давно ли? Думаю, он сам знал ответ на этот вопрос. Я проглотила ком вставший в моем горле. – Ты в своем уме вообще, Рэндал? – стараясь не обращать внимания на зацепивший меня вопрос, я покачала головой. – Тебя, блять, вообще не касается это! Ты зачем приехала? Зачем? – из него хлынули эмоции, Рэндал сорвался на крик. Я видела эту грязь, опять. Всю эту гниющую червоточину. Но теперь с примесью боли. Адской боли всей хуйни, что случилась с братом. Его глаза налились красным, дыхание сбилось, грудная клетка, спрятанная под черной футболкой, вздымалась. – Чтобы пожалеть меня? На хуй мне не сдалась твоя жалость! – мне стало больно, как и в былые времена. – Заткнись, придурок! – крикнула я на всю квартиру. Парень тут же умолк, глядя ошалевшими глазами. Этого он точно не мог ожидать. Да и как я сама. Мои губы дрожали, руки были опущены, я сжала их в кулаки до боли. – Я твоя семья, понял! Я обязана заботиться о тебе и я этого хочу! А ты, идиот, из-за таких вот выходок и бездумных слов, лишился всех, кто у тебя был! – я чувствовала, как горячие слезы подкатывают к глазам, говорить становилось все тяжелее, я втягивала воздух и смотрела на парня. Выражение его лица тут же поменялось. Глаза заблестели, а губы задрожали, сминаясь. Я развернулась и пошла прочь из этой точки кипения. По пути схватив легкую куртку, я вышла из квартиры и громко хлопнула дверью. Слезы хлынули с глаз.       Мне был необходим свежий воздух. Прижавшись спиной к уносящей меня вниз кабинке лифта, я протирала глаза от слез, накатывавших все с большей силой. Я искренне хотела предоставить свою помощь. Понимала, что брат мне дорог, как бы не хотелось убить его моментами. Нужно было помочь ему преодолеть эту тяжелую ситуацию. Но как? Если он не принимал помощь от меня. Складывалось чувство, что я его бешу всем своим нутром и видом. Почему? Черт возьми, почему??? Да и какой из меня помощник, будучи самой разрушенной? Я восстанавливала жизнь по крупинкам. Новую, совсем не такую красочную, как раньше. Легкий, уже почти летний ветер ласкал мои щеки, заставляя мокрые дорожки слез высыхать. Я прогуливалась вдоль красивых фонтанов. Присаживалась на скамейки, размышляя, запутывая собственные мысли сильнее. Птицы щебетали наперебой, изредка вытягивая меня из тяжелых дум. Приятный аромат неизвестных мне растений немного успокаивал. Я посматривала на черно-серую высотку и понимала, что сейчас он там один, совсем. Нужно возвращаться. Что бы там не выкидывал этот засранец, я должна была справиться, я это знала. Теперь я могла противостоять ему. И причина была не в том, что он находился в коляске, причина была во мне. Я медленно направилась к входу здания.       В квартире было тихо, и лишь легкий звук наполняющегося стакана раздавался с балкона. Я завернула в ванну, чтобы вымыть заплаканное лицо, а после направилась на лоджию. Рэндал полулежа сидел на мягком кресле, совершенно расслабленный, рядом с ним стояла инвалидная коляска. В одной руке у него была сигарета, дым которой стремительно наполнял комнату, а в другой стакан янтарной жидкости. Брат перевел на меня взгляд, когда я приблизилась. – Будешь? – подняв стакан коньяка вверх, предложил мне присоединиться. Это, видимо, было его своеобразное извинение. Я села рядом на такое же мягкое кресло и протянула пустой стакан в сторону парня. Брат, затянувшись сигаретой, быстро наполнил его. Переводя взгляд от стакана на парня, я всмотрелась в эти замученные жизнью черты лица. Его щеки проваливались при затяжке сигаретой и губы, как никогда казались такими тонкими и злыми. Шрам на лбу отливал розово-красной полоской, не успевший еще слиться с тоном кожи брата. Длинные ресницы поднялись, устремив взгляд на меня. – Ты раньше никогда не реагировала на меня так бурно, – выпуская вбок очередную порцию дыма, Рэндал, немного опустил голову. Я отпила крепкий напиток и стала разглядывать стоявший перед нами кальян, чтоб не встречаться с этими глазами. – Раньше – это было раньше, – отрезала я, давая понять Рэндалу, что все еще жду его объяснений. Он вскинул бровями, явно удивленный моему поведению и моим словам, а затем опустошил стакан. – Моя жизнь скатилась в жопу, Мери, – тихо проговорил он, наливая себе снова. Я глубоко вздохнула. И сейчас, наконец, настал тот момент, когда мы могли разговаривать с братом тет-а-тет о наболевшем. – Не начинай ныть. Ты же привык к подобному дерьму, – от такой дерзости брат на мгновение замер и тень улыбки проскользнула по его губам. Мы были на одной волне. – Ну, знаешь, я никогда не рассматривал эту жизнь лишь с хорошей стороны и не верил в розовых фей, – легкое движение стакана в мою сторону означало, что перечисленное он соотносил со мной. – Но чтобы до такой степени, – усмехнувшись, Рэндал отпил коньяк и внимательно посмотрел на меня, проводя рукой по своим теперь обычно взъерошенным волосам. – А я и не верила в розовых фей, между прочим…как и в зубную тоже, – улыбки расплылись на наших лицах. А взгляды, наконец-то, нашли те частички души внутри друг-друга, отвечавшие за такой феномен, как двойняшки. Я понимала, отчасти, как ему больно сейчас. Я видела, что брат открыт для разговора. Я хотела, пожалуй, именно этого. Всегда. Простых и открытых разговоров брата и сестры, которых так не хватало мне раньше. – Я не буду говорить, что все наладится и будет супер. Не теперь, – я покачала головой, заглядывая в свой стакан, чувствовала, что брат продолжает смотреть на меня. - Но это не значит, что можно просто брать и зарывать себя в могилу, Рэндал. Это не ты. Ты так не поступаешь, – переведя взгляд на брата, я столкнулась с его туманящими глазами. Он слышал и понимал меня, это было понятно по взгляду.       Бутылка подошла к концу, когда мы пришли к разговору о том, что произошло со мной. О том, как это изменило меня. Я делилась с братом своей темной стороной, зная, что он поймет меня. Впервые за все эти месяцы мне было так спокойно. Никакие фокусы психолога не сравнятся с душевным разговором брата. Он сжимал кулаки и проклинал каждый раз этих ублюдков, радуясь, что успел их засадить в тюрьму, за что я искренне поблагодарила его. – Мне очень жаль, – произнес он, грустно глядя на меня. – Все хорошо, – горестно улыбнулась я в ответ. – Главное, что я здесь и жива, – пожав плечами и схватив пустую бутылку коньяка, я приподнялась с кресла, понимая, что алкоголь неплохо ударил в голову. Усмехаясь, я встала с кресла, чуть не упав. Брат качал головой и смеялся, наблюдая всей этой картиной. – Ты не столько много и выпила, – выуживая сигарету, проговорил он. – Но-но. У тебя слишком уж крепкий коньяк. Пора завязывать, – с лицом полной уверенности, но головой полной дурости, высказала я и вновь засмеялась. – О, Боже, уже наступил вечер. Сколько мы так просидели? – я удивленно вглядывалась в закат прекрасного солнца. – Без понятия, – Рэндал был тоже пьян, но конечно, не так как я. Ему не с первого раза удалось сесть на коляску. Я хотела помочь, но брат отказал. Мы двинулись на кухню. – Рэндал, я могу попросить тебя избавиться от наркотиков и не прибегать к ним, пожалуйста? – вдруг выпалила я, следуя за братом. Рэндал не остановился, но по движению его головы я поняла, что он прекрасно услышал мою просьбу. Он знал о чем, в первую очередь, мне напоминает эта дрянь. – Да, – тихо ответил он, покачав головой. Смотря на макушку светлых волос, я улыбнулась уголком губ.       Сегодня сон пришел ко мне быстро. Может быть, потому что алкоголь разогревал мое тело или же просто из-за того, что я ощутила сегодня значение слова «брат». От того, что мы слышали друг друга и понимали. Смеялись над шутками и усмехались вместе над этой чертовой жизнью. Сегодня я плевала ей в лицо, громко чокаясь стаканом с Рэндалом и запивая грусть терпким напитком. В тот момент постепенно садившееся солнце заполняло лоджию оранжевым светом, а в душе нарастало тепло, когда я видела улыбку и слышала смех Рэндала. Мне так же хотелось смеяться, заряжаясь его энергией. С этими воспоминаниями я медленно проваливалась в сон, окончательно растаяв среди волшебных грез.