Astatium.

Удар судьбы приходит неожиданно. Будет тебе расплата. Предательство безнаказанно не проходит! © Санаев Павел Владимирович “Похороните меня за плинтусом ”

- Рэндал попал в аварию, - словно током меня пробил голос отца сквозь телефонную трубку. Я выронила газеты из рук, они вмиг разлетелись веером по полу. Крепче сжав телефон, я облокотилась о стену. - Что? – мой голос задрожал. - Он находится в реанимации в тяжелом состоянии. По словам менеджера, он с водителем ехал на очередную фотосъемку, когда в них на полном ходу влетел крупный джип. Больше мне ничего не говорят, – отец явно пытался сдержать слезы, его голос то и дело срывался. А я не понимала, как реагировать. Брат попал в аварию. Рэндал попал в аварию. Внутри все сжалось. - Я сейчас буду, – повесив трубку, я сжала губы. Не помню, как я заходила к директору и отпрашивалась, чтоб уйти чуть раньше окончания рабочего дня. Не помню, как добиралась до дома. Но сейчас, стоя на пороге квартиры, я слышала громкие всхлипы мамы, возле которой маячил врач. Отец сидел в кресле рядом с женщиной, лежащей на диване, и внимательно слушал доктора, записывая названия неизвестных мне препаратов. Я подбежала к ним, совсем забыв про обувь и верхнюю одежду. Мои глаза тут же впились в мамино бледное лицо. - Что с ней? – обратилась я к отцу, даже не поздоровавшись с доктором. - Сердечный приступ, – обеспокоенно ответил мужчина.       Час от часу становилось не легче. Сначала узнать о брате, теперь и мама. Ее предложили госпитализировать, но она наотрез отказалась, ей стало легче после принятия необходимых таблеток. Я бежала в ближайшую аптеку за прописанными лекарствами. На улице до того было прекрасно, что мне становилось тошно. Нежный апельсиновый закат так и манил остановиться на минуту и просто полюбоваться им. Но мне хотелось сильного и проливного дождя. В моей голове творилось что-то необъяснимое. Слезы подкатывали от осознания того, что сейчас два родных мне человека были в крайне тяжелом состоянии. И один из них находился за многие километры от меня. Злость на брата словно сняло рукой. О какой злости вообще сейчас могла идти речь? Почти каждые пятнадцать минут отец звонил в центральную больницу Хальмера, чтоб узнать о состоянии Рэндала, а дурацкая новостная лента сетей уже пестрила этим известием. Мне позвонила Дейзи, узнав о состоянии матери, она предложила приехать - я согласилась.       Оставшийся вечер мы втроем провели возле мамы, пытаясь ее всячески уговорить поехать в больницу, но она отказывалась. Позже вечером, нам позвонил менеджер Рэндала и сообщил, что брат пришел в себя. «Многочисленные ушибы и ссадины. Органический паралич нижних конечностей», - сообщили нам на том конце трубки. Я не понимала врачебных терминов, но сейчас было ясно одно – брат не сможет ходить. У него не было переломов. Паралич произошел на фоне ушиба конечностей и сильнейшего шока. Восстановиться было возможно, как сообщил врач, но сколько на это уйдет времени было неясно. С братом разговаривать нам пока что не разрешали. Отец не стал сейчас сообщать маме о диагнозе сына, чтоб окончательно не дать ей сойти с ума. Что чувствовал Рэндал, что с ним происходило – мне было даже страшно представить.       Потом все как в тумане. Мама пробыла месяц дома, проходя прописанный курс лечения – ей становилось лучше. Я была постоянно рядом с ней, мне пришлось взять отпуск на месяц вперед. Отец ходил на работу. В больнице Хальмера рядом с Рэндалом постоянно были менеджер и Карина, что хоть немного успокаивало нас. Менеджер брата сообщал нам всю информацию, происходящую у них. Пару раз мы связывались по видеосвязи. О, Рэндал. Его было трудно узнать. Его лицо было поникшим, а в глазах совершенно не было жизни. На лбу был приклеен широкий пластырь, намекавший об оставшемся на всю жизнь шраме. Единственное, что было узнаваемым – это голос. Все тот же бархатный бас, холодный. Он улыбался, смотря в камеру, но это было специально, чтобы не расстраивать маму (которая постепенно шла на поправку), но она все видела и понимала. Мать не обманешь. После разговоров она долго плакала и глотала успокаивающие таблетки.       А я смотрела на брата и понимала, что хочу помочь ему. Чем угодно. Как угодно. Все-таки мой психолог – миссис Новербер – была права – я, обозлившаяся на весь мир (по понятной причине), раньше подсознательно винила Рэндала в произошедшем со мной. Но это были глупости. Глупости маленькой и беззащитной Мери, которая привыкла улыбаться и протягивать руки окружающему миру. Мне было тяжело плюнуть этому миру в лицо и послать на хуй. Но теперь все было по-другому. Все по-другому.

***

      Ночь была тревожная как никогда. Я плохо спала и вечно просыпалась в холодном поту. Позже, среди этого бреда, я услышала шум в квартире и тут же встала – в ту ночь маму забрали в больницу, у нее повторился приступ. Более серьезный. А казалось, что хоть где-то стало все налаживаться. Это была ночь накануне выписки Рэндала из больницы. После месяца реабилитации, под строгим присмотром врачей, ему был назначен «план выздоровления», в котором прописывались все необходимые действия, указания, лекарства, занятия и время посещения необходимых специалистов. Лечение медленно перетекло домой. Но беда не приходит одна. Ближе к вечеру, в то время когда отец был в больнице с мамой, а я как раз собиралась ехать к ним, на мой мобильный раздался звонок. - Привет, Мери. Это Генри (менеджер брата), – голос мужчины был недовольным и обеспокоенным. - Привет, все хорошо? – тут же поинтересовалась я, закрывая двери квартиры. - Да…почти. В общем, тут такая ситуация произошла, - немного заминаясь говорил мужчина. – Ну ты знаешь, мы с утра взяли Рэндала и привезли домой. Когда я уходил, все было хорошо…между ними с Кариной. Я решил позвонить вечером, узнать как дела. Но мне никто не ответил. Ни Карина, ни сам Рэндал. Я, соответственно, обеспокоился и поехал к ним на квартиру, хорошо, что ключи оставил у себя после утренней поездки. - Ну, давай ближе к делу, – не вытерпела я, чуть повышая голос. Мужчина тут же прочистил горло и продолжил. - В общем, Карина ушла от Рэндала. А я зашел в тот момент, когда он лежал без сознания около стола. Не знаю, видимо, хотел встать и при падении ударился головой – у него ссадина на затылке. Но сейчас с ним уже все хорошо, не волнуйся. Приехала скорая, сделала все свои дела, он спит, – остановился мужчина. А я переваривала сказанную информацию. Сука. Вот же сука! Эта Карина. Я же знала, черт побери, знала. Вот ее настоящее «я» и выползло наружу. - Я понимаю, что вы в другом городе и так далее, но из человеческих побуждений я звоню тебе и прошу, чтобы кто-то приехал из вас, потому что сама пойми, я не нянька, да и к тому же у меня по горло дел и сидеть с Рэндалом я не собираюсь, - слова откликнулись внутри меня. Генри…менеджер, можно сказать лучший друг и самый близкий коллега брата отворачивался от него в такой трудный момент. Это было бесчеловечно. Меня понемногу наполняло чувство злости. - Хорошо, я приеду завтра самым ранним рейсом, - отрезала я, давая понять, что этот поступок еще припомнится ему в Судный день. - Отлично, - мужчина тут же положил трубку. В больнице я рассказала о звонке родителям, стараясь описать все в самых светлых красках, опустив рассказ о скорой, поведав о Карине и придумав историю о срочной поездке менеджера в командировку. Все-таки я понимала, что сказав сейчас всю правду, я не сделала бы маме лучше в ее состоянии. Я настояла на том, что поеду к брату в Хальмер сама. Не знаю, как мне удалось уговорить родителей, но в итоге я уже ехала на такси в сторону вокзала за ночным билетом, чтобы в восемь утра быть на месте. Мои сборы оказались быстрыми. Небольшая сумка с самыми необходимыми вещами быстро заполнилась до основания. Я не представляла на какое время покидаю город. На всякий случай прихватив с собой достаточное количество денег. Кстати, на работе директор согласился предоставить мне неоплачиваемый отпуск на три месяца, с закреплением рабочего места за мной. Отец приехал из больницы домой на полчаса, чтобы проводить меня. В двенадцать я стояла на пороге с чемоданом и прощалась с папой. - Обязательно, как только доберешься, позвони мне, - обнял меня мужчина. - Конечно, пап, - в ответ я обняла отцовские плечи. – Ты мне пиши о состоянии мамы, ладно? - Да, обязательно. Мери, я очень надеюсь, что все будет хорошо, - папа окинул меня своими серыми усталыми глазами. - Все будет хорошо, пап, - слегка улыбнулась я и вышла из квартиры.       Ночь и пролетающие мимо фонари гипнотизировали. Стук колес поезда вводил в некий транс. Мне не верилось, что я направлялась к брату. А что, если он меня выставит? А что, если вернется Карина? Ничего, поживу в отеле или сразу же отправлюсь домой. Но буду точно уверена в том, что мой брат не изменился. Хотя сейчас его подавленность и ненависть должны вырасти еще с большей силой. И мне опять придется их терпеть? Нет! И жалеть брата (по крайней мере, на его глазах) я точно не собиралась. Это осталось в прошлом. Ведь теперь все было по-другому. Именно с таким настроением я вылезла в восемь утра на железнодорожной станции нового, совсем незнакомого мне города.       Кишмя кишил народ, но здешние люди отличались какой-то особой злобой, что ли. Они бесцеремонно толкались и ругались трехэтажным вслед. Кто-то чуть не споткнулся о мой чемодан, следом поведав о том, какая я хорошая и куда мне нужно засунуть мою сумку. Но я наплевательски отнеслась к этому недовольному сброду, пробираясь к вряд стоящим такси. На секунду притормозив и подтянув к себе сумку, я подняла голову и увидела длиннющие вершины элитных многоэтажек. Как в самых лучших голливудских фильмах. Они были стеклянные и отражали голубое небо. Можно было подумать, что их тут вовсе нет. Вокруг чувствовался блеск и особый шарм нового города. Я села в такси и сказала нужный адрес. - Ох, мадам, не раньше чем через час доберемся туда с утренними пробками, - хмуро покачав головой, сообщил мне черноволосый мужчина за рулем и мы двинулись с места. За окном почти не сменялся пейзаж, постоянно рисуя огромные и длинные колонны желтых автомобилей – такси. В одном из которых сидела и я. Это было довольно непривычно для моего родного города. Тут же почти не было личных автомобилей. Изредка показывались огромные парки со всевозможными аттракционами и развлекающими людей аниматорами. Это все так празднично выглядело в свете утренних весенних лучей, что даже вызвало улыбку на лице. Главная площадь, по которой мы ехали, внушала восторг. Нас провожали уносящиеся вдоль дороги красивые многоэтажки с разными рекламными вывесками и электронными экранами. На первых этажах этих многоэтажек пестрели маленькие ресторанчики и кафешки, которые с превеликим удовольствием принимали сонных горожан, чтобы привести их в чувство горячим кофе перед долгим трудовым днем. Этот город прямо говорил тебе о том, что всё, что ты видел до него - глупый замысел бога, а тут ты будешь счастлив и никогда не познаешь, что такое грусть или слезы.       Мы подъехали к территории, как сначала мне показалось парка, усеянной всевозможными растениями, небольшими фонтанами и уютными лавочками. В центре всей этой красоты в небо уходил пик зеркальной серо-черной многоэтажки, определенно отличающейся от всех близ находящихся зданий. Перед въездом были расположены кованые изящные ворота и помещение с тремя охранниками. Таксист притормозил рядом и повернулся ко мне. - Ну все, мы приехали. На территорию нельзя. Только личные автомобили звезд имеют право на это, - мужчина разглядывал меня внимательно, пытаясь понять, что я тут делаю и не залетная ли я звездочка. - Спасибо, - я протянула водителю необходимую сумму и вышла из такси. От моего присутствия тут же напряглись трое мужчин в охранной форме. Через небольшое окошечко я сообщила, что прибыла к Рэндалу Джонсу, что я его сестра и для убедительности показала паспорт. Один из мужчин, самый, пожалуй, упитанный, нажал на горячую клавишу вызова и сообщил мои данные. Наверное, он разговаривал с Генри, так как после, повесив трубку, открыл ворота. И вот я была на территории. Тем временем, часы на моем запястье уже показывали двенадцать минут десятого. Я выдохнула, поняв, что путь из моего города хоть и показался недолгим, но все же порядком вымотал меня. Опустив сумку на аккуратно выложенную каменную тропинку, я двинулась вперед, осматриваясь кругом. Это было завораживающее зрелище роскошной красоты. Фонтаны играли утренним светом, раскидывая в воздухе радугу. Неизвестные мне живописно остриженные кустовые растения источали сладкий, ни на что не похожий запах, который хотелось вдыхать полной грудью. Волшебство. А эта серо-черная громадина посередине выглядела очень элегантно. По моим данным, здесь жили, конечно, не мировые, но все же звезды. Или же родственники звезд. Или же известные и влиятельные боссы каких-то компаний.       В лифте я смогла осмотреть себя в огромном, во всю стену, зеркале, помятую после долгой поездки. Кажется, что эта кабинка лифта была полноценной комнаткой, в которой не хватало только кровати и холодильника, и можно было бы жить в ней. Добравшись до двадцать пятого этажа и увидев на двери номер 210, я нажала на звонок. Тут же мне распахнул двери слишком ненатуральный Генри, менеджер брата. Мы поздоровались, на лице мужчины читалось облегчение и радость от вида моей персоны. Ну разумеется. Я стояла на пороге квартиры Рэндала. Все мое внимание было нацелено на мужчину, шустро одевавшегося и мечтавшего, видимо, свались отсюда побыстрее. - В общем, он опять наелся снотворных и спит. Ты следи, чтоб он эти таблетки охапками не ел, вообще-то, ему надо расхаживаться. Но, - Генри покачал головой, - ему теперь хочется одного, - многозначительно договорил мужчина и, прихватив с рядом стоящего столика сумку-планшет, явно не из дешевой кожи, посмотрел на меня. Я еще не успела снять обувь, а он уже был готов идти. - Там, на столике рядом с кроватью Рэндала, список его лечения и данные всех необходимых врачей. Так что ты звони им в случае необходимости. Ознакомься со списком таблеток, они там же прописаны, - мужчина сбивался от нехватки воздуха в груди. Так сильно он торопился убраться отсюда. - И еще, - сглотнув, продолжил менеджер, - когда он проснется, сообщи ему, что наша работа с ним подошла к концу, - уверенно высказал мужчина. - Что??? – возмущенно спросила я. - Ну Мэрием, пойми, у меня сейчас много других претендентов, а от него никакой пользы. Ни физически, ни морально – он подавлен и не готов к работе. - Да как у тебя язык поворачивается, - озлобленно вымолвила я, отходя от мужчины. - Ты же ему как друг был. - Ну, дружба, работа – это разные вещи, дорогая, - вскидывая бровь, проговорил Генри и открыл дверь, чтоб удалиться. И мне, пожалуй, только хотелось подбавить пинка ему, чтоб быстрее вылетел отсюда. Человек вызвал во мне чувство полного отвращения. - Убирайся, - только и сказала я. - Пф, да с удовольствием. Сама разбирайся со своим поганым братцем. И правильно сделала Карина, что ушла от него. Все ему платят его же монетой, - с грохотом дверь захлопнулась. Мне казалось, что я просто истекаю дерьмом. Фак. Было понятно, какой монетой платил Рэндал своему окружению, что сейчас от него отвернулись буквально все. Вплоть даже до любимой девушки. Это было отвратительно. И страшно. Страшно подумать, как из этой ямы теперь удастся выкарабкаться. Я протерла рукой налившиеся слезами глаза и избавилась от обуви и верхней одежды, тут же направившись в комнату брата.       Было непривычно смотреть вот так за ним спящим. Большая спальня, погруженная в свет тяжелых бордовых штор, выглядела слишком мрачно. Рэндал лежал среди постельного белья такого же оттенка, уткнувшись в мягкую подушку щекой. До середины плеча укрытый легким одеялом. Я тихо обошла кровать и присела на стул стоящий рядом, видимо, докторский. На бледном лице брата подрагивали ресницы – плохой сон. Его белые волосы уже совсем не выглядели «как будто только что от стилиста». А яркий шрам на лбу свидетельствовал о происшествии. Дыхание было совсем тихим. Рэндал пошевелился, высовывая руку из-под одеяла и убирая ее под щеку. Такой беззащитный и одинокий. Я покачала головой и потерла переносицу, кинув взгляд на рядом стоящую инвалидную коляску. Сердце тут же сжалось, и я сглотнула ком в горле. Надо было позвонить родителям.       Поговорив с отцом, я отложила телефон и наконец позволила себе сходить в душ, чтобы смыть усталую поездку со своих плеч. Только лишь после посещения душа я стала обращать внимание на общую картину, окружающую меня. На всю стилистику и расположение квартиры. Она была оформлена в стиле «шале», где так много внимания уделялось дереву. Нежный свет струился под потолком каждой комнаты, создавая уют. Камин, мимо которого я проскользнула, направляясь в комнату Рэндала, был фишкой гостиной комнаты. Такой внушающий и согревающий, он приманивал к себе. В моей голове тут же всплыли моменты из любимых фильмов, где главные герои рядом с таким камином коротали вечера с бутылочкой красного и книгой. Мягкие ковры под ногами приятно щекотали ступни, хотелось зарыться в них пальцами ног, словно в песок. Картины, развешанные по всей квартире, изумляли своими необычными изображениями, на которые можно было смотреть часами и вытягивать все новые и новые мысли из своей головы. Застекленная лоджия была словно отдельная комната для вечеринок, на которой находилась барная стойка и множество мягких кресел, собранных вокруг высокого кальяна. Про вид, открывавшийся отсюда, даже бессмысленно говорить. Но в квартире было очень мало зеркал, чему я удивилась, все-таки звезда же. Еще один факт, приведший меня в удивление, это то, что от ухода и недавнего присутствия девушки в квартире совершенно ничего не осталось. Будто ее тут и не было целых четыре года. Но это было лишь поверхностным взглядом.       Я отнесла свою сумку в отдельную комнату, но на всякий случай, до пробуждения брата решила ее не разбирать. Интересно, а вообще Генри рассказал ему о том, что я собираюсь приехать? Я терялась в догадках и стала чувствовать себя довольно некомфортно, боясь реакции брата. Черт побери! С какого я вообще должна была нервничать? Но что-то не давало мне покоя. Сидя на ковре рядом с камином, я изучала «план выздоровления» брата, обзванивая врачей и представляясь, так как теперь им надо было общаться со мной. Попутно узнавала обо всех процедурах, которые были необходимы Рэндалу и количестве выписанных таблеток. Как вдруг я услышала шум и, обернувшись, увидела брата, сидевшего в инвалидной коляске, на пороге комнаты. -Привет, - тихо произнес он.