Кофе для неправильных

Чонхо/Ёсан

Ночь, темень, гулкие отзвуки старого города. Что таит в себе спустившаяся с небес чернота? Кто знает, кто знает… Сигаретный дым обжигает горло: резко, неприятно, горько. Вторая, четвёртая, пятая… Сколько ещё он выкурит? Он и сам не знает. Больно и грубо: глубину души будто исскребли чёрные кошки, что больше похожи на пантер. Точно такие же стальные когти разорвали левое запястье: безысходность страшная штука. «Суицид - это не выход» - смешно. Конечно, не выход , это только вход – грустная ухмылка, и недокуренная сигарета летит вниз с моста. Луны нет, фонари еле-еле освещают мост, а до чёрной воды свет и вовсе не долетает – лучшая ночь, чтобы свести счёты с жизнью. Мысли ясны, как никогда – даже странно, но, наверное, перед смертью всегда так. Какое же жизнь говно – думает Чонхо, и перелезает через перила: достало. Больно, плохо, пусто – и это бесит, но больше всего то, что это не изменить. С каждым днём мысль о суициде всё чаще посещала его голову – пока, наконец, чаша не переполнилась. Поэтому сейчас он стоит на мосту и смотрит в чёрную пустоту под ногами – сегодня или никогда. Его ничто больше не держит в этом мире – на прошлой неделе он похоронил последнего члена своей, некогда большой, семьи, а значит сейчас – он свободен. Чонхо в последний раз обводит потухающим взглядом старый уснувший город и зацепляется глазами за одинокую фигуру, что стоит метрах в десяти в точно таком же положении, как и он сам. «Неужели…» Хах. Двойное самоубийство – как романтично. Наверняка тому, кто стоит недалеко от фонаря, тоже есть за что проклинать жизнь. Наверное, они чем-то похожи. Такие странные мысли лезут в голову перед смертью. Но тот срывается с моста первый: Чонхо провожает его пустым взглядом, а затем… Чёрт, опять. Он снова даёт тупой и никчёмной жизни шанс. Уже в который раз. Он ненавидит её, но опять не может этого сделать – как и в тот раз, когда недорезал руку. И до этого – когда табуретка упала, но люстра не выдержала и вырвалась из потолка с корнем. И ещё три раза до этого. Чёрт. Он не может умереть. Вся его семья уже в земле – а он проклят. Смерть не идёт к нему, хотя он каждый раз пытается всё жёстче и жёстче. Увереннее. Из глубокой черноты доносится глухой всплеск: а тот уже долетел. Чонхо в который раз за минуту чертыхается, а затем прыгает вниз: какими бы не были мотивы того парня, он его спасёт. И плевать, что он сам пришёл сюда для того же: он не может ему позволить умереть. Может, это банальная зависть, а может – хоть какой-то пинок от жизни под зад, мол, сделай уже что-то полезное. Просто сделай это. Вода – чёрный лёд, что сковывает не только тело, но и сердце, и душу – всё до капли обещает высосать, но отступает перед уверенным взглядом: слишком много смертей он видел. Больше не хочет. Тот парень ещё барахтается, но плавать, видимо, не умеет – что ж, для него всё более, чем идеально. Через полчаса борьбы – с жизнью, со смертью, с водой и с неизвестным недо-утопленником, Чонхо всё-таки разваливается на берегу, тяжело дыша. Парень рядом лежит и смотрит в небо, но взгляд не стеклянный, а живой. Живой… - Зачем ты сделал это? Зачем спас? Почему не дал просто спокойно умереть? – В голосе не истерия, не слёзы – просто покорность судьбе. - Не знаю. – И ведь не врёт. Действительно, он сам пришёл за тем же, а в итоге… - Это глупо. – парень хмыкает. - Согласен. – Всё, что сейчас хочет Чонхо – это добраться до грязной однушки недалеко от реки, и завалиться на диван, чтобы на следующий день снова проклинать свою жизнь. - Но спасибо. Не думаю, что это было лучшим решением в моей жизни. – Парень встаёт, будто ничего и не произошло, и протягивает руку лежащемутюленьчикомЧонхо. – Пошли со мной. Суицид – не выход. Это только вход. Для них он стал входом в новую, лучшую для обоих, жизнь. Через год они отметят первую их годовщину. Чонхо вернётся с учёбы в дорогую квартиру Ёсана, и достанет его любимый тортик из пакета. Ёсан улыбнётся своей самой искренней улыбкой – он ждал. Он знал, что его парень не забудет про этот день. А потом они сядут смотреть очередную комедию: Ёсан – на крепкие колени Чонхо, и обязательно перебирая его тёмные волосы – чтобы младший потерялся в ощущениях. Шрамы на руках обоих почти затянутся, внутри поселятся покой и любовь. Так странно. Обычно двойным суицидом отношения заканчиваются, но для них только начались. Той странной тёмной весенней ночью, когда один успел пожалеть, а другой – спасти. Но на этот раз они будут благодарны жизни – теперь они счастливы. Счастливы вместе. Навсегда.