Кофе для неправильных

Сонхва/Ёсан

- Чёрт! Очередной лист превращается в комок и отлетает в другой конец комнаты – к десятку точно таких же. В очередной раз ничего не получается. Сроки поджимают, а Хва не может выжать из себя ни единого нормального предложения. Быть писателем – очень трудно. Нет. В этой формулировке нет ни капли правды – быть писателем чертовски невозможно. Вроде бы, ничего особенного: сидишь дома и пишешь то, что хочешь; главное – в определённую дату принести тетрадь или флешку в редакцию. А потом ждать очередную тучу критики, чтобы в конце концов получить тысячи восторженных комментариев от фанатов. Но что делать, если муза – сволочь та ещё – пропала недели три назад, и даже любимый Экзюпери не помогает? Сидеть и ждать у моря погоды – такое себе, если честно. Сонхва в такой ситуации уже который год подряд – нет, он бы сказал – всю жизнь. Уже несколько лет подряд он пытается написать что-то особенное, что-то стоящее, свою лучшую книгу но, как всегда – несколько листов испишет, а потом опять застой. И опять, который год подряд, он на скорую руку пишет несколько детективов, которые так полюбились публике, и остаётся недоволен. Да, он вкладывает в них кусочки себя, но… это не то. Его душа просится наружу в совершенно другом жанре, но – никак. Пока она ещё не обрела крылья. Поэтому он опять садится, включает компьютер, и за две ночи пишет очередную книгу к серии – на календаре пятое, а седьмого надо в редакцию – даже есть время проверить сюжет и некоторые спорные моменты. Через неделю он получает деньги и похвалу от редакторов: на этот раз сюжет непонятный, но безумно интересный – особенность стиля Хва. Ещё через неделю выходит первый тираж, уже далеко не первой в этой серии, книги. Восторг фанатов, похвалы редакторов. Всё как обычно. А Хва хочет чуда. Его душа просится на волю, прочь от этих серых будней! Но… Никак. Да и некуда. Он бы давно спился, или даже подсел на наркотики, но держится – хочет дописать свой шедевр, свою лучшую книгу. Только после того, как допишет, он сможет попрощаться с жизнью. А пока… серые будни. День за днём одно и то же. Как же надоело. Ему не нужна была слава – он понёс свой первый детектив на растерзание редакторам только по совету друга. Не то, чтобы он не рад – почему же. Эти книги приносили людям удовольствие, а ему деньги. Но слава явно лишняя – встречи с фанатами утомляют, но это его почти обязанность, поэтому каждый второй понедельник месяца он арендует уютную кофейню – ну, как арендует, тот самый друг – Юнхо – её владелец, поэтому… он просто приходит и сидит за столиком. Затем приходят фанаты, и весь день проходит за чашечками изумительного кофе, разговорами и автографами. Некоторые даже умудряются спрашивать спойлеры к следующим книгам, но Хва обычно не отвечает: он и сам не знает, что произойдёт в следующий раз. Возможно, это вообще будет последняя книга в серии и главный герой погибнет за пару страниц до конца, а может, и нет – кто его знает?.. Некоторых своих фанатов он даже знает по именам, они не пропустили ни одной встречи, с самого начала поддерживали писателя – он мог бы даже назвать их своими друзьями. Например, парочка милых парней на два года младше Сонхва – Сан и Уён. Каждый дома имел все книги из серии, не только подписанные лично автором, но и с некоторыми пожеланиями для них. Они были из разряда «фанатов, которые смогли» - встречались с Хва не только в этой кофейне раз в месяц, но и приглашали его на пикники, прогулки – в такие моменты писатель улыбался и звал с собой Юнхо и Минги. Вот и сейчас эти неугомонные сидят напротив и ждут начала: приходить на час раньше вошло в привычку, ведь можно просто по-дружески поболтать. И вот, стрелка часов передвигается за полдень и встреча – очередная – объявляется открытой. Всё идёт своим чередом, часы летят незаметно – ещё 40 минут, и кофейню закроют. Внутри останутся только самые близкие.Хва ждёт этого больше всего: непринуждённая дружеская обстановка намного приятнее. Время заканчивается, кофейня пустеет и Пак устало утыкается головой в сложенные на столе руки. - Вы устали? Что ж, не дают ему отдохнуть. Голос молодой и красивый, но, что самое главное после закрытия кофейни – абсолютно незнакомый. - А я вас представлял себе более… старым? И менее красивым. Пак поднимает уставшие глаза и утыкается в интерес, плещущийся на дне янтарных глаз напротив. - Встреча, вроде бы, закончилась. – В голосе усталость, и он даже позволяет себе немного грубости. - Закончилась. – Парень напротив уверенно кивает. – Но ваши друзья слишком заняты приготовлением кофе и поеданием тортика, а мне интересно, почему вы до сих пор не дописали свою лучшую книгу? Воздух вырывается из лёгких Пака немного рвано: - Ч-что? Но, стой. Как ты узнал? Кто ты такой? - Успокойтесь, дорогой Пак Сонхва. Я не сталкер, не сотрудник ФСБ. Меня зовут Кан Ёсан, и я всего лишь ваш скромный фанат. - Фанат? – Он вроде нормально выспался, да и не пил сегодня – почему же мысли путаются, как клубок бабушкиной любимой пряжи? - Ну, может не совсем обычный фанат. – Взгляд напротив впервые за весь разговор опускается на поверхность стола, и Пак замечает аккуратные рожки. – Я демон. «Блин, приехали. Неужели Юнхо что-то с кофе нахимичил?» - Кофе абсолютно нормальный. – голос напротив не унимается, заставляет писателя распахивать глаза всё шире и шире. - Чт-то? – нет, всё, сигареты он точно сегодня же выбросит. А ещё запишется на приём к психологу. - Господин Пак, успокойтесь. Да, я нечисть, но не стоит так резко реагировать. Вы же писатель, должны допускать возможность существования потусторонних сил. – Демонёнок встаёт со стула и присаживается на край стола напротив Пака. - Юнхо, прости, мне что-то нездоровится. – Сонхва вскакивает и направляется к входной двери. – Ты не против, если мы перенесём посиделки на завтра? - Хва, всё хорошо? Может, вызвать врача? – Юнхо добродушный и всегда готов помочь. - Нет, не стоит, спасибо. Я поймаю такси, встретимся завтра. Простите, что так получилось. – Ему действительно жаль, но оставаться тут с нечистью – нет уж, спасибо. Выходит на бодрящий воздух и ловит первое же такси – благо, 8 вечера, пустых машин много. Заранее отдаёт сумму и утыкается в окно – ехать ровно 15 минут. А пока есть немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Хах. Если бы это было так же просто, как на словах. Вот и родная квартира на втором этаже: сейчас он немного выпьет, наберёт ванну и успокоится. Щелчок – и квартира наполняется мягким тёплым светом. Он разувается и проходит на кухню – именно там стоит любимое вино. Однако… - Блин, серьёзно? Моё любимое вино. – Эти слова адресованы сидящему на столе знакомому демонёнку. - Вы тоже его любите? Правда? – бутылка уже пуста наполовину, на дне глазок озорные огоньки, а маленький хвостик плавно двигается из стороны в сторону. – У нас с вами больше общего, чем я ожидал, господин Пак. Хва стонет и сползает по стене. - Что ты такое и что тебе от меня надо? - Я Кан Ёсан. Для писателя у вас изумительно плохая память. – Лукавая ухмылка. – Я демон, и я пришёл узнать, почему ваша лучшая книга всё ещё не в редакции? - Вот же ж… Допустим, я поверю, что сейчас сижу и болтаю на кухне с демоном, который выпил моё любимое вино. Но при чём тут книга? Откуда ты про неё знаешь? Да и вообще, она не дописана, моя муза постоянно пропадает, как только я испишу пару-тройку страниц. - Вы лжёте, господин Пак. – Ёсан спрыгивает со стола и подходит к писателю, сидящему на полу. Присаживается и заглядывает в тёмные глаза: - Ваша муза всегда при вас. И если бы вы хотели, вы бы давно дописали эту книгу. Но вы не хотите. Почему? Хах, вы же знаете ответ. - Я смотрю, ты тоже знаешь. – Писатель, наконец, смелеет и смотрит прямо в золотистый янтарь с красными отблесками. - Естественно, знаю. Поэтому и пришёл к вам. Ваши дни сочтены.Сегодня последняя ночь. Поторопитесь, вы ещё успеете дописать свой шедевр. – С этими словами демон встаёт и уходит с кухни, но только затем, чтобы вернуться с двумя исписанными блокнотами. - Закончите историю красиво, писатель. Как вы умеете. - Зачем ты это делаешь? Ты ведь демон, не должен ли ты… - Да, я демон. И что теперь? Я не могу любить литературу? Я не могу любить талантливые произведения и их авторов? Я не могу любить вас? – он подаёт Паку руку и поднимает того с пола, одновременно другой рукой протягивая рукописи, а хвостом – ручку. - Ты странный. - А вы почти мертвы. Прошу, поторопитесь. В 12 ваша душа покинет тело, а я хочу получить через месяц этот шедевр в твёрдом и красивом переплёте. Сонхва садится за кухонный стол и берёт в руки тетради. Он хочет дописать свою лучшую книгу. Конечно, он не думал, что придётся так быстро её заканчивать – думал, у него ещё есть время. - Люди всегда думают, что у них есть время. – Ёсан сидит напротив и монотонно потягивает вино. – Это их самая большая ошибка. Постоянно откладывают всё на потом - и упускают лучшие моменты жизни. Жили бы настоящим – было бы проще. Не обижались бы на жизнь: мол, почему так быстро прошла, мы ничего толком и не успели. - Ты читаешь мысли. – Скорее утвердительно замечает Хва. - Я демон, мне можно. – Довольная улыбка, а потом – грустный вздох. - Эй, нечисть, чего грустишь? – Чёрт, Сонхва точно сходит с ума, но… разница-то? Его дни сочтены – он и сам это чувствует. А милый демон прав: шедевр надо дописать. Он пишет эту книгу уже семь лет, и она увидит свет, он обещает. - Это ваши последние часы жизни. - И что? Не бойся, я успею дописать. - Но больше ведь не напишете. – Голос, ещё недавно такой задорный, постепенно тускнеет, демонёнок опускает голову на стол и ещё раз грустно вздыхает. - Зато это будет моя лучшая книга. Минуты неумолимо летят вперёд, будто их кто-то подгоняет невидимым хлыстом. Бутылка давно стоит на столе пустая, а за окном уже ночь. - Хм. Думаю, готово. - Вы успели? Как всегда на высоте, господин писатель. – Огоньки на дне глаз опять загораются. - У меня есть ещё пять минут, если верить твоим словам. – Пак отодвигает от себя ручку и тетрадки. – И всё-таки, почему ты это сделал? Почему предупредил? - Потому что люблю ваше творчество. И вас. Сонхва фыркает. Чтобы демон любил кого-то -пфф, сказки. - Но вы же верите в сказки, писатель. Почему бы в последние минуты жизни не поверить в самую странную сказку этого мира – в любовь? – Ёсан снова усаживается на стол, но в пол-оборота, чтобы видеть красивое лицо писателя. - Любовь. Такое красивое слово. Как жаль, что истину этого слова я так и не понял. – Писатель поднимает глаза на демона и грустно улыбается. - Господин Пак, я хочу вас поцеловать. – Хва вроде бы знал, что демоны непредсказуемые, но чтобы настолько… Ему бы, может, стоило возразить, но… четыре минуты. Четыре минуты жизни – всё, что у него есть. Поэтому он тянет демона на себя и аккуратно пробует его губы – сладко… Кто бы мог подумать, что Пак Сонхва проведёт последние минуты своей жизни вот так – целуя какого-то демона-библиофила. Но… ему всё равно. Ёсан ему понравился, и Пак решил последовать его совету: на закате жизни поверить в любовь. - Теперь вы жалеете, что не познакомились со мной раньше. – Короткий смешок в губы, которые демон увидел всего несколько часов назад, но полюбил намного раньше – ещё когда только вышла первая книга Пака. - Нет. Я рад, что вообще познакомился. Всё случается тогда, когда нужно. – Сонхва смотрит в бездонные озёра напротив и хочет утонуть в них. Сейчас он жалеет лишь о том, что это действительно его последняя минута. - Я люблю вас, господин писатель. – Ёсан утягивает его в новый поцелуй, уже более глубокий, но от этого не менее нежный. «Я тоже люблю тебя, Ёсан» - нет смысла произносить это вслух, демон умеет читать мысли. Стрелка часов касается двенадцати и тело в маленьких руках обмякает, а из глаз Ёсана впервые за сотни лет льются слёзы. Он аккуратно опускает Пака на пол – ведь завтра придут полицейские, будут ходить, вынюхивать, а потом поставят очередной штамп на бумагах и отнесут две тетради в редакцию – ведь так написано в записке на столе. Газетные заголовки облетит страшная новость: «Известный писатель Пак Сонхва найден мёртвым в своей квартире», а сама смерть так и останется одной из нераскрытых загадок: именно о таких писал Хва, и это так похоже на все его книги, но так далеко от его «Шедевра». Ёсан забирает пустую бутылку со стола, затем аккуратно наклоняется над Паком и последний раз целует его в холодеющие губы. Демоны тоже могут любить, не смотря на все предрассудки. - Надеюсь, в скором времени я прочитаю вашу лучшую книгу. Покойтесь с миром, господин писатель.