Дом. Семь Смертных грехов.

Ему четыре года, у него еще нет клички, но и по имени здесь его никто не называет. Он ничего не знает о грехах и о религии, даже с трудом представляет, что есть хорошо, а что плохо, никто и не пытался ему объяснить, он просто пытается выжить. Драки, наказания, взгляды взрослых, его не любят, он их не винит, просто принимает как факт, он ничего не знает о грехах, но в их глазах он уже грешен. Женщины не любят его сильнее, он не знает почему, как не знает ничего ни о Боге, ни о Дьяволе. Но одна них знает, или верит, что знает, в ее глазах в нем зло, его нужно исправить или спасти, что спасение подобно пыткам, ибо душа важнее тела, этого он тоже пока не знает. Зычный мужской голос, непонятные слова, в комнате душно от сладкого дыма, от веревок быстро немеют запястья, на него кричат, поливают, тычут в лоб чем-то железным, а вскоре, не дождавшись нужной реакции, уже бьют этой железякой по щекам. Его не кормят, только силой заливают воду и какую-то густую жидкость с горьким травяным привкусом, очень скоро от нее начинает выворачивать. Они принимают признаки отравления за реакцию на экзорцизм и продолжают. Слова, железо, вода — это продолжается вечность, время здесь остановилось. На самом деле прошло чуть больше суток, когда в комнату врываются другие взрослые. В Наружности тоже есть Могильники, когда он выходит, той женщины уже нет, она больше никогда не возвращается. Ему исполняется пять, когда он находит Бога, он приходит к нему сам в один прекрасный день, с приходом Бога все его дни надолго становятся прекрасны. У его Бога теплый голос, и он первый, кому действительно есть до него дело. Он свет, что-то прекрасное и непостижимое для того, кто всегда жил во тьме. Бог — весь мир, и он готов служить ему, как умеет, отдать жизнь, забрать жизнь. Он все еще не понимает, что есть хорошо, а что плохо, но слова Бога становятся заповедями, единственными, которые соблюдаются им неукоснительно. Его Бог смертен, но Слепой еще об этом не знает.