Самоубийца: Смысл Жить.

POV МинХо Не в силах прийти в себя, я провёл всю ночь с пледом в руках на балконе. Мне было настолько ужасно, что от каждой новой мысли становилось невыносимо тошно от самого себя. Прокручивая в сотый раз историю ХёнДжина и вспоминая его лицо вечером, я отчётливо чувствовал, как тяжесть ответственности и вины давила на меня и заставляла всё ниже опускать голову. Почему из-за такого, как я должен страдать невинный человек? Почему он не может просто оставить меня в покое? Почему я должен нести груз больше, чем он был до этого? Размышляя над разными развитиями событий, я даже не заметил, как на улице уже взошло солнце. Где-то внизу были слышны машины, а в гостиной копошение. — Ты что, провёл здесь всю ночь? — Дядь… Эх, всё хорошо, не переживай. Просто дышу воздухом. — отмахнувшись от родственника, закутался ещё сильнее в плед и продолжил так сидеть. — Ты хоть в универ сегодня собираешься? — Нет. У меня нет настроения там сидеть. Ничего страшного не случится, если я сегодня пропущу. — Ну как знаешь, главное не запускай учёбу, иначе жалеть потом будешь. Постояв ещё немного со мной, дядя вернулся обратно в комнату, где продолжил дальше собираться. Запрокинув голову, я стал смотреть на то, как по голубому небу медленно плыли облака разной формы. Мне совершенно ничего не хотелось делать, лишь делать вид, словно я большой камень. Услышав, как в квартире хлопнула входная дверь, сразу понял, что теперь я точно один. Посидев ещё немного на балконе, наконец-то встал с кресла и зашёл во внутрь. Тепло вмиг окутало моё тело и по нему побежали мурашки. Всё же, пусть днём и жарко, но ночь остаётся ночью. Почувствовав, что тело начало постепенно согреваться, скинул плед на кровать и вышел из комнаты. В квартире висела гробовая тишина. Делая шаг за шагом, я отчётливо слышал, как скрип половиц разносился по всем комнатам и возвращался эхом. Дойдя до телевизора, включил на нём музыкальный канал и поставил на минимум, после чего прошёл к серванту. Моему дяде врачи несколько лет назад запретили пить, сказав, что очередная бутылка может стать последней. На тот момент он любил добавлять в спирт разные ингредиенты, чтобы насытить его вкусом и запахом. Больше всего ему нравилось экспериментировать и делать ликёр. Но, с того дня все его запасы остались нетронутыми и спрятанными в серванте за дверью, что сейчас открыта передо мной. Достав несколько бутылок того самого ликёра, я прошёл вместе с ними на диван в гостиной, где уже стоял готовый бокал. Моё внутреннее состояние подталкивало меня на то, чтобы я выпил и забылся. Перестал хоть на несколько часов думать о всём этом дерьме, что сейчас происходит вокруг меня. ХёнДжин поддался соблазну и чуть не умер, хотя боялся этого, а я не боюсь. Меня некому останавливать и уд тем более нет того, ради которого я хотел бы жить. А дяде и без меня будет хорошо. Открыв первую бутылку, я налил чуть меньше половины бокала и внимательно посмотрев на жидкость, залпом выпил содержимое. Горечь вмиг стала стекать с языка к горлу и обжигать всё внутри, оставляя после себя отчётливый привкус спирта. Скривившись и вдохнув как можно больше воздуха, стал постепенно ощущать послевкусие чего-то сладкого, такого знакомого, но разобрать не удавалось. Налив следующий бокал, я был готов вновь выпить его залпом, но в этот момент в дверь кто-то позвонил. — Привет. — я стоял на пороге своей квартиры и смотрел на пришедшего ХёнДжина, который явно чувствовал себя немного неловко. — Ты в порядке? — А? Да, всё хорошо. — Зачем пришёл? — Учитель по физкультуре не увидел тебя сегодня на уроке, поэтому пришёл узнать про тебя у меня. Но после сказал, чтобы я сбегал и проверил, всё ли хорошо. — он с каким-то любопытством смотрел то на меня, то на квартиру, после чего начал принюхиваться. — Пахнет дыней. Ты что пил? «Точно, дыня!» — Нет. Это сироп от кашля. — Ты заболел? — на его лице вновь появилось беспокойство. Наверное, находясь около меня, он всегда будет с таким лицом. — Всё в порядке. Я уже не маленький, да и тем более постарше тебя буду. — потрепав того по голове, я натянуто улыбнулся. — Можешь спокойно идти обратно и сказать, что я в порядке. Прости за беспокойство. — Хён, если что звони. Я же волнуюсь. — Ага. Закрыв за ним дверь, я тяжело вздохнул и вернулся обратно в гостиную. Бокал, что по прежнему стоял на журнальном столике, так и манил его выпить, что я сразу и сделал. Вновь горечь потекла по горлу и оставляла ужасный привкус, после которого появлялось послевкусие теперь уже дыни. На часах время уже перевалило за полдень. Около меня валялась пустая бутылка ликёра и во второй оставалась половина. Моё внутреннее состояние было полностью равнодушно ко всему, что меня тревожило и это мне нравилось. Я чувствовал тот самый покой, который так хотел. Выпив очередной бокал, я услышал, как дверь квартиры открылась и в коридоре кто-то появился. Поднявшись на ватных ногах с дивана, стал неспеша двигаться в сторону шума, пока не дошёл до прохода и не остановился около двери. — О, а ты чего пришёл домой? — перед глазами всё немного размывало, но я отчётливо видел перед собой дядю, если это конечно не галлюцинации. — Я на несколько минут. Ты что пьян? «Не галлюцинации» — Я? С чего ты взял? — МинХо, ты на ногах еле стоишь! Что за чёрт здесь вообще происходит? Сколько ты выпил? — он быстро зашёл в гостиную и стал оценивать ситуацию. — МинХо, какого лешего ты притронулся к бутылкам? Ты хоть понимаешь, что это тебя до добра не доведёт? — Не надо мне читать нотации! — я не желал всё это слушать. Оно меня раздражало и он тоже. — Я и без твоих упрёков как-нибудь проживу! Да и вообще, кто ты такой, чтобы говорить мне, как жить? — Я твой дядя! — А мне плевать. Моя жизнь лучше не стала от того, что ты мой дядя ясно? — шатаясь, я стал идти в сторону начатой бутылки, но он тут же перехватил её и убрал обратно в шкаф. — Если бы не ты, то всё могло быть по-другому! Это всё этот чёртов переезд и твои слова, что ты присмотришь за мной! — «Заткнись» — Если бы я остался дома, то не терпел бы этих унижений, каждодневные мучения от собственных мыслей и желание поскорее умереть. — «Закрой свой рот» — Это ты виноват во всём этом! Ты виноват в том, что мне плохо! Это из-за тебя умерла мама! Я ненавижу тебя! Шлепок. Мои глаза раскрылись от удивления, а рука потянулась к пульсирующей щеке. Во взгляде дяди читался гнев и разочарование. Я смотрел на него и был не в силах сказать что-то ещё, а он, так же промолчав, просто забрал то, что хотел и вышел из квартиры. Я должен был молчать… Я вновь почувствовал себя разбитым. Мои плечи содрогались, по щеке вновь потекла одинокая слеза. На шатающихся ногах, я вышел из гостиной и упёрся плечом о стенку в коридоре. Мне было настолько больно и плохо, что хотелось провалиться на месте. Съехав на пол, я поднял голову и посмотрел на белый потолок, что показывал трещинами старость этой квартиры. Я давно перестал сдерживать свою печаль и нервозность. Выпускаю всё наружу и не думаю о том, что подумают люди, потому что у них никогда не будет хороших мыслей в мою сторону. Я сидел совершенно один в пустой квартире, по полу гуляла прохлада и лёгкий сквозняк, а чувствовал дикое одиночество, что пожирало меня изнутри и оставляло после себя огромные чёрные дыры. «ХёнДжин, ты мне так нужен. Ты мне очень нужен… " ************************************ Где-то в комнате навзрыд играл мой мобильный телефон и не прекращал. Не открывая глаза, я старался не обращать на это внимание, но очередной вызов сильно бил в голову и раздражал. Наконец-то посмотрев вокруг себя понял, что просто уснул на полу в коридоре, а мой телефон находится в спальне. Упираясь об стенку, я поднялся на ноги и стал всё так же шатаясь идти в комнату напротив. Первым, что мне кинулось в глаза, это темнота за окном. Взяв телефон в руки, увидел семь пропущенных от незнакомого номера, после чего посмотрел на время. «19:58». Телефон вновь завибрировал и начал звонить, а на дисплее высветился всё тот же незнакомый номер. Постояв несколько секунд не шевелясь, я всё же поднял трубку. — Алло, это МинХо? — Да. А вы кто? — Я медсестра из центральной больницы. Меня зовут Бэ ЮнСу. Вы знаете человека по имени Ли СонГу? — Да, это мой дядя. С ним что-то случилось? Почему он в больнице? — я был на самом деле напуган. — Его доставили к нам в критическом состоянии. Я вас попрошу приехать в отделение, чтобы заполнить некоторые бумаги… Не дослушав её, я быстро скинул и подошёл к шкафу. Практически шестичасовой сон немного отрезвил меня и позволил здраво мыслить. Достав вещи, я наспех натянул их и вызывая такси, попутно обувался и выходил из квартиры. Моё сердце бешено колотилось в груди, а в голове вновь начали всплывать просто отвратительные мысли того, что может произойти. Доехав до нужного места, я быстро забежал в здание и стал смотреть по сторонам. В холле находилось много людей и медсестёр. На нервах, я подбежал к регистратуре и стал ожидать хоть кого-то. — Вы кого-то ищите? — Мне нужна медсестра Бэ ЮнСу. — я постукивал пальцем по деревянной поверхности. — Онни, тебя здесь ищут. — девушка крикнула куда-то позади себя и из-за стеллажа вышла ещё одна. — Вы МинХо? Прошу заполнить бланк и расписаться здесь. — Да подождите вы. Что с дядей? Почему он попал сюда? — я еле сдерживался, чтобы не начать кричать, но на лице медсестры не было ни единой эмоции. Она просто смотрела на меня и равнодушно отвечала. — Вашему дяде нельзя было пить и он явно об этом знал, но сегодня по какой причине решил всё же это сделать. Именно поэтому он сейчас находится в операционной. По поводу его состояния я пока что ничего не могу сказать, но для начала вы должны заполнить этот бланк. Заполнив всё, что она дала, я дошёл до нужной операционной и стал ждать на лавочке, пока они не закончат. Каждая минута проведённая в одиночестве угнетала. Внутри меня словно что-то медленно умирало, а я был похож на обычный живой сосуд. Время тянулось по настоящему мучительно медленно, но когда красная лампочка наконец-то потухла, я словно вновь обрёл силы и веру. — Доктор, скажите, с Ли СонГу всё будет хорошо? — А вы ему кем приходитесь? — Я его племянник. — По поводу его состояния я ничего сказать не могу. Он прибыл к нам в очень тяжёлом состоянии. Чтобы так напиться, нужно быть очень расстроенным, особенно, когда знаешь о запрете. Сейчас он находится под наблюдением врачей, но я посоветую вам готовиться к худшему. Я был полностью разбит. Мне не хотелось верить во что-то плохое, особенно терять ещё одного члена семьи. Дядя… Это из-за меня он сейчас здесь. Если бы я не наговорил столько всего… Он был бы здоров. Всё с теми же разбитыми чувствами, я вышел из больницы и пошёл в сторону малонаселённых домов. Ещё никогда я не чувствовал себя так плохо, как в последние дни. Но я ничего не могу с этим поделать. Даже сдохнуть нормально не могу, постоянно что-то мешает. Дойдя до одного из практически полностью разваленных домов, я повернул в его сторону и без остановки поднялся на крышу. Её побитый вид меня немного удивил, но в тоже время я увидел свою душу наяву. Местами в покрытии были сквозные дыры, на поверхности валялись ржавые балки и просто куча всякого железа, что здесь не должна быть. Подойдя к краю, я посмотрел вниз и перед глазами сразу начало всё плыть. Отойдя немного назад, я стал быстро дышать, но моя решимость никуда не делась. Сделав ещё несколько шагов, я вновь посмотрел на очень низкий парапет, что был практически полностью разрушен, после чего глубоко вдохнул. — Своим существованием я навредил ХёнДжину и практически убил дядю. Такой как я не должен существовать! Сглотнув от наступившего мандража, я решил больше не колебаться и сделав первый шаг, начал брать разгон. Так куда больше вероятностей точно прыгнуть. Пробежав половину крыши, я в последний раз наступаю на её поверхность и моя нога резко проваливается в груде железа. Не удержав равновесие, моё тело вмиг упало всё на ту же крышу, всего в нескольких сантиметрах от торчащего штыря. «Опять. Всё так же, как и в предыдущие разы. Почему даже сейчас я не мог упасть на этот чёртов штырь?» — Чёрт! Да почему опять?! Что не так-то?! Мне было больно морально и физически. Нога сильно болела, но вытащить я её никак не мог. Железо впивалось в кожу и царапало её даже через штаны, а в голове очередные мысли. Я правда старался, хотел наконец-то со всем этим покончить, но почему у меня ничего не получается? Я настроен больше, чем на сто процентов. «Я так устал от всего этого дерьма…» Засунув руку в карман, достал оттуда туда телефон и нажав на первый номер в списке, поднёс его к уху. Гудки раздались практически сразу. Я с нетерпением ждал, когда он ответит, но услышав его голос, тут же затаил дыхание. В горле словно ком встал и не давал звукам выходить, пока я громко не глотнул. По щеке скатилась слеза: — Джинни… Ты мне нужен. Я слышал его голос. Он вновь волновался, спрашивал где я. Сказал, что скоро будет, но не отключался. ХёнДжин всё время что-то говорил, спрашивал, интересовался моим состоянием, а я просто монотонно отвечал ему короткими словами, чтобы не выдавать свои слёзы. Услышав эхо в телефоне, я понял, что уже где-то здесь, а через пару минут он, запыхавшись, бежал по крыше прямиком ко мне. Я сидел и не мог хоть как-то к нему повернуться лицом, но неожиданно почувствовал, как он обнял меня со спины. Его тело дрожало, а руки крепко сжимали меня. — Как хорошо, что ты жив… Хён, прошу тебя, живи! — Из-за меня чуть не умер дядя. Как я могу жить зная о том, что по моей вине страдают люди? — Так, давай для начала вытащим твою ногу, а потом всё спокойно обсудим. Осмотрев некое подобие «ловушки», он начал отодвигать балки в сторону и старался сделать это как можно осторожнее, чтобы не нанести большего вреда. Спустя несколько минут я всё же смог её вытащить, но наступать было очень больно. Заметив моё плачевное состояние, ХёнДжину больше ничего не оставалось, как нести меня на спине до моей квартиры. Мне было максимально неловко. Когда он занёс меня в мою комнату и усадил на кровать, я лишь мог опустить голову и тихо произнести «Прости». — За что ты извиняешься? Ты не сделал ничего такого, за что должен просить прощения. — Я заставил тебя прийти ко мне и нести до самого дома. — присев напротив меня, он взял мою ногу и закатил штанину, после чего начал осматривать ушибленное место. — Всё хорошо, я даже рад, что ты позвонил мне. Кстати, с твоей ногой тоже всё хорошо. Пара царапин и по всей видимости обычный ушиб. Пара дней компресса и сможешь бегать. — подняв на меня глаза, он стал серьёзно всматриваться в моё лицо, а я по-прежнему отводил взгляд. — Почему ты такой грустный? — Мой дядя… Я наговорил ему кучу всего плохого, из-за чего он пренебрег словами врачей и выпил. Сейчас он в больнице в критическом состоянии. Я себя так ужасно чувствую… Поднявшись с колен, Джинни присел около меня и слегка ободряюще приобнял. — Хочешь расскажу тебе одну историю? — я всё же повернул голову и согласно кивнул. — В последнем классе средней школы у меня был друг, который знал о том, что у меня аллергия на арахис в любом виде. И вот в один из дней он принёс мне булочку с арахисом, но ничего не сказал мне об этом. В тот день даже медсестры не было в школе, поэтому учителям пришлось вызвать скорую, но в тот момент я чувствовал, как скоро умру. Мне было настолько сложно дышать, что сознание начинало покидать меня и если бы мне не сделали укол, боюсь здесь меня бы не было. После того случая я долго не разговаривал с ним и винил в том, что чуть не умер, но позже мама уговорила меня всё же выслушать его и тогда я узнал, что он так же не имел понятия о начинке. — Я не совсем понимаю смысл этого рассказа. — Ты ведь явно дяде наговорил это всё не подумав. А он человек взрослый и умный, так что, если после его пробуждения вы поговорите, то всё будет хорошо. Тем более, а вдруг он выпил не из-за твоих слов? Вдруг это было последствие смерти его сестры? Или ещё что-то. — Я об этом не думал. Спасибо. — Было бы за что. Ладно, ты иди обмойся и ложись спать, а я пожалуй пойду домой. — поднявшись с кровати, ХёнДжин пошёл в коридор, а я продолжил сидеть. — Джинни… — Что такое, хён? — Это… Я хотел попросить, точнее спросить… Ты бы не мог сегодня остаться здесь? — мне было очень неловко его просить об этом, но я боялся оставаться один. — Конечно, хён. — на его лице появилась лёгкая улыбка, а мне на душе стало немного легче.