В твоем сознании

Прошлое настигает неожиданно,

но всегда так вовремя.

Обычное утро Тэхена всегда начинается одинаково: звук будильника, доносящегося из комнаты Чонгука в шесть тридцать утра, а через пять минут появляется и сам Чон, едва способный прохрипеть «доброе утро» и скрыться в ванной, пока Ким ставит чайник, делает Чону кофе, а себе чай, с которым в любую погоду выходит на балкон и стоит там минут пятнадцать, слушая звуки просыпающегося города. Это его маленькая традиция. Следующие несколько минут Ким сидит на кухне, наблюдая за спешно собирающимся Чонгуком и перебрасываясь с ним небольшими фразами. Каждый раз, стоя перед входной дверью, Чонгук оборачивается, встречаясь взглядом с рядом стоящим Тэхеном, словно пытаясь ему что-то сказать, тепло улыбается и желает ему хорошего дня. Тэхен отвечает ему тем же и закрывает дверь на ключ. Каждое утро практически идентично предыдущему, меняется только чашка для кофе или рубашка Чона. Именно поэтому Тэхену больше всего нравится это время суток, когда все до жути предсказуемо, просто и без лишних переживаний — у тебя просто нет на них времени. И раз в два-три дня в районе двух часов по квартире разносится мелодия телефона, сообщающая о вызове. Сегодня как раз такой день, и не особо новый телефон Тэхена уже успел порядком нагреться от продолжительной работы. — Да, Джису, со мной все в порядке. Ты каждый раз это спрашиваешь, что со мной может случится? — Тэхен сидит на диване, рисуя эскиз комнаты в небольшом альбоме. Разговоры с сестрой обычно затягиваются на час — ровно столько длится ее обеденный перерыв. — Ничего. Или все что угодно. Жизнь непредсказуемая штука, знаешь ли, — доносится из динамика телефона. Повисает недолгая тишина, пока девушка думает, стоит ли озвучивать свои мысли. — Хотя, думаю, пока с тобой Чонгук, я правда зря волнуюсь. Он все-таки твой лечащий врач, — задумчиво продолжает Джису. После чего ее интонация резко меняется, — Он хоть симпатичный? Рука Кима непроизвольно дергается, оставляя лишнюю толстую линию. — Джису, я, конечно, все понимаю, но у тебя, на минуточку, живой муж имеется, — после недолгого молчания наигранно-серьезно отвечает парень. — Я же шучу, Тэ. Но ты всегда пытаешься сменить тему, когда разговор заходит о нем. Это странно, не находишь? — Джису не любит секретов и всегда добивается своего, этого у нее не отнять. Тэхен помнит, как однажды ей взбрело в голову узнать, в кого влюблен ее одноклассник. Девушка доводила бедолагу месяц, дошло до того, что у него выработался нервный тик, но правду девушка все же выпытала. Тэхен повторять его ошибки не собирается. — Хорошо, что ты хочешь о нем узнать? — вздыхает Ким, опуская руку с карандашом на колено. Пытаться объяснить Джису, что у него мысли путаются, когда он говорит о Чоне, можно даже не пытаться. Она не поймет или сделает свои выводы, и переубедить ее потом будет просто невозможно. — Для начала я бы хотела узнать, как он выглядит и что из себя представляет. Твое «Чонгук — мой лечащий врач и хороший человек, заставивший у себя жить» мало о чем говорит. — Ты так говоришь, словно от более точной информации что-то изменится. — Мне будет спокойнее, — тихо произнесла девушка. Пусть она и не навещала Тэхена все это время, — когда ты только начинаешь строить семейную жизнь самостоятельно, каждая копейка на счету, здесь совсем не до разъездов, — но она каждый месяц звонила Намджуну, спрашивая о состоянии Тэхена. — Чонгук, он… необычный, — медленно начал Ким, блуждая взглядом по комнате, — он из разряда тех парней, что пользуются популярностью в школьные годы, да и по жизни в целом. Думаю, тебе бы он понравился, — Тэхен ненадолго замолчал, смотря на темный экран телевизора. — Это очень упертый человек, который будет вытаскивать тебя изо всякого говна, даже против твоей воли. В нем сочетаются умение анализировать и абсолютно детская наивность и вера в лучшее. В его глазах всегда сосредоточено столько света и тепла, что иногда кажется, что это не солнце освещает мир, а он. Порой мне кажется, что таких как он на Земле просто не может существовать, — голос Кима был очень тихим, казалось, что парень говорил все это не Джису, а самому себе. — Знаешь, еще немного, и я начну жалеть, что не встретила этого Чонгука раньше, — шутя, отозвалась девушка. От нее не укрылась перемена в голосе Тэхена, но она списала это на то, что Ким смотрит на все это с точки зрения пациента. Для всех тяжелобольных человек, который их вылечил, — герой. — Я запомню и передам эти слова твоему мужу. — Да брось, ты слишком добрый для подобного предательства. — Я бы не советовал это проверять, — звучит с ноткой угрозы, но Ким широко улыбается говоря эти слова. Девушка с улыбкой подняла глаза к потолку. Как же хорошо, что ее двоюродный брат остался прежним. Она по нему скучала. — Ладно, советчик, мне идти надо — обеденный перерыв не вечен. Не пропадай. — До скорого, — ответил Ким и положил трубку. После разговоров с сестрой всегда было так легко на душе. Он словно снова жил со своим дядей, который вот-вот должен был придти с работы и сказать что-то в духе: «маленькие сорванцы, лишь бы посмеяться друг над другом». А ведь так и было. Почти все их общение состояло из бесконечных подколов и шуточных драк. После смерти матери Тэхен надолго закрылся ото всех, но, если бы не Джису, это состояние длилось бы значительно дольше. Она из разряда тех людей, что даже мертвого достанут. Даже когда дворовые мальчишки над ней издевались за слишком длинный язык, Джису никогда не давала слабину, чем еще больше злила обидчиков. Много же тумаков за нее Тэхен получил в то время. И зачем лез непонятно — девчонку бы те парни все равно не тронули — не из таких они были. Наверное, по этим же причинам Чонгук с ним так возится — знает, что Тэхен может и сам справится со многими вещами, а помочь все равно хочет, вернее, не может иначе. Взгляд невольно бросается на фотографию в рамке, ту самую, что они сделали в парке на тех выходных. Чон уговорил Кима сделать совместный снимок, а потом он ему так понравился, что парень поместил его в рамку. Тэхен тогда закатывал глаза, говорил, что она глупо смотрится на столе среди всякого рабочего барахла, а сейчас сам на нее смотрит и улыбается. Так глупо. За всеми своими мыслями Ким упускает счет времени и едва не пропускает передачу про медитацию. Он случайно на нее наткнулся, хотел уже было переключить канал, но внезапно передумал, вспомнив, что подобные упражнения успокаивают и — непонятно как, — но помогают избавиться от плохих мыслей. И, со слабой надеждой, что это поможет ему избавиться от кошмаров, лениво повторял за людьми. Тэхен не знает, есть ли польза вообще от этих упражнений — за прошедшие две недели он три раза будил Чонгука своими криками, долго смотрел в его глаза и боялся отпускать. Последний раз Чон даже предложил им спать на одном диване — тот все равно был большой. Тэхен едва не крикнул «да», но вовремя включил голову и послал его в кровать, не желая ничего слушать, а сам еще долго лежал с включенным светом. Когда ему снились кошмары, он всегда засыпал лишь под утро, а после был едва ли в силах функционировать днем. — И что с тобой стало, Тэхен? — обращаясь к самому себе, вздохнул Ким, — Думаешь о каком-то парне и занимаешься медитацией для престарелых людей. Ужас просто, — и после этой реплики Тэхен вдохнул побольше воздуха, повторяя движения за инструктором в телевизоре.

***

— Чонгук, сможешь зайти к Богому сегодня? Он упрямится принимать лекарства. Санитары уже устали толкать ему в рот таблетки, может хоть тебя он послушает, — быстро говорит Намджун, встречая Чона в коридоре. — Да, я зайду к нему после обеда, — почти на ходу бросает Чон, спеша в кабинет на первом этаже. Нужно ознакомиться с новой информацией по пациентам и занести местному психологу отчет за этот месяц. Хотя Чонгуку бы самому психолог не помешал сейчас. Мало того, что в больнице крутится как белка в колесе, так еще и мысли всякие роятся в голове, не желая уходить прочь. Такое ощущение, что Чонгук думает даже во сне. Чимин бы сказал, что ему просто нужно выпить и мысли сами уйдут. Чонгука, в принципе, вполне устраивало такое предложение, вот только было совсем не до выпивки. Только устраиваясь на работу, Чонгук знал, что будет тяжело и на нем будет большая ответственность, но лишь спустя время он в полной мере осознал все то, что от него зависит. Одно дело представлять все в теории, а совсем другое — на практике. С тех пор много что изменилось, но прежним осталось желание Чона помочь как можно большим людям и снова увидеть в их потускневших от долго пребывания здесь глазах жизнь. Он становится все больше похож на отца с его манией помочь всем. Едва найдя пару свободных минут, Чон зашел во двор и сел на край скамейки, словно на ней кто-то сидел. Чонгук вспомнил, как раньше он издали наблюдал здесь за больными, что бесцельно нарезали круги по небольшой территории, просто убивая время, и как его взгляд надолго останавливался на Тэхене, погруженном в свои мысли, абстрагированном от мира. Иногда Ким тихо напевал одному ему известную мелодию, которая тут же затихала, стоило Тэхену почувствовать чье-то присутствие. Чонгук тогда долго бродил взглядом по растрепанным волосам, длинным идеальным пальцам, бледноватому лицу. Чон сам себя одергивал в такие моменты и быстро возвращался в здание или подходил к Тэхену, заводя разговор на шуточную тему, надеясь таким образом не допустить лишних мыслей, совсем не подходящих для их отношений. — Как думаешь, можно ли убежать от себя? — в один из таких дней, словно себе, задал вопрос Тэхен. — Не думаю. Попытаться, конечно, можно, попытаться себя изменить тоже можно, но в конечном итоге ты — это ты. И рано или поздно то, от чего ты бежишь тебя обязательно настигнет, — Чонгук сказал это Тэхену, но получилось так, будно он только что сам себе сказал, что долго он отгонять непрошенные мысли не сможет. Что они все равно вернутся и накроют с новой силой. Ведь от себя не убежать. — Господин Чонгук? — неуверенно зовет его знакомый голос. — О, Сокджин, как самочувствие? — Чонгук инстинктивно садится еще ближе к краю, предоставляя все место пришедшему. — Надеюсь на скорую выписку, я здесь уже два года вроде как. Раньше у нас старожилом был Тэхен, а теперь я. Обидно смотреть как все уходят спустя пару месяцев или недель, а ты остаешься, — парень состроил грустную мину, но тут же вернул лицо в обычное состояние. — Настанет день и ты тоже выйдешь отсюда, поверь. В таких местах довольно сложно остаться на всю жизнь. — Все зависит от того, как долго продлится твоя жизнь, — прошептал себе под нос Ким. — Я давно вас тут не видел, решили отдохнуть? — Выдалась свободная минутка. Я, по правде, уже начал забывать, как здесь хорошо. — Наслаждайтесь, пока можете, скоро вид будет не таким прекрасным, — Ким указал головой на большое раскидистое дерево, что росло перед скамьей, — оно уже старое, ветви непрочные, я слышал, как санитары говорили, что через пару лет его придется срубить. Ради безопасности пациентов вроде как. Ничто не вечно. Чонгук ничего не ответил, смотря на величественный дуб. В голове пронеслась тысяча моментов, произошедших здесь. Это дерево видело, как разворачивались события, видело, как развивались их с Тэхеном отношения, оно наблюдало за их улыбками, слушало их истории и — Чонгук почти уверен — не только их. Оно встречало и провожало тысячи людей, посетивших это место. Было свидетелем не одного скандала и не одного повода для радости. Это дерево стало частью этой клиники, как бы абсурдно это ни звучало. Оно составляло Чонгуку компанию, когда он без сил так же сидел и смотрел на него, словно совета ждал. У него с ним связано столько воспоминаний, что, кажется, когда его срубят, вместе с ним умрет и какая-то часть Чонгука. — Кидэ. — Что? — Так Тэхен назвал это дерево. Кидэ — Надежда, сказал Сокджин, поднимаясь. — Символично, правда? В месте, где большинству остается только надеяться, убивают ее символ. — Сокджин, — позвал Чон уходящего парня, — твоя надежда живет внутри тебя, и никакие символы на нее не повлияют и не смогут отнять. Ким слегка улыбнулся, тихо произнеся перед уходом: — Надеюсь, ты прав. Ровно через два месяца Чонгук аккуратно срежет ветку с почками с этого дерева и посадит ее в землю. Надежда никогда не покинет это место.

***

— Ты не собираешься спать? — выходя из ванной спрашивает Чон, вытирая голову полотенцем. — Нет, думаю, еще посижу немного, — наигранно бодрым голосом говорит Тэхен, а у самого глаза уже начинают слипаться. После последнего кошмара ему стало страшно засыпать. С каждым разом картинка становилась все четче, и Киму совсем не нравилось то, что он видел. Возможно, он надеялся, что если он доведет себя до полного бессилия, то его организм будет настолько истощен, что не сможет генерировать какие-либо события во время сна. Киму кажется, что еще один кошмар он не вынесет. Чонгук подходит сзади, поворачивая Тэхена на стуле к себе, и долго смотрит в его лицо. — Мне кажется, что если ты продолжишь, то уснешь прямо на ноутбуке. — Я не настолько хочу спать, чтобы отключаться на месте, — серьезно смотрит Ким, хотя сам не уверен в своих словах. — Как скажешь, — отстраняется Чонгук и, уже собираясь закрыть дверь в свою комнату, оборачивается. — Тэхен, ты всегда можешь мне сказать, если тебя что-то тревожит, ты же знаешь. Дверь закрывается, а Тэхен тут же выключает почти севший ноутбук. — Черт. Собираясь лечь в кровать, Ким в нерешительности потянулся к выключателю настольной лампы. Оставаться в темноте не хотелось. Неяркий свет дарил ощущение безопасности. — Ким Тэхен, ты же не дитя малолетнее, ну правда, — закатил глаза парень, резко выключив свет и улегшись в кровать. Говорят, что если думать о хорошем, то тебе приснится что-то хорошее. Тэхен никогда не верил во что-то подобное или во всеми любимую фразу «мысли материальны», но когда положение дел принимает скверный оборот, люди готовы поверить во все что угодно. Тэхен тоже поверил, не сильно, но ведь перестраховаться никогда не повредит. Поэтому он думал. Думал обо всех приятных моментах, которые только могли прийти в его голову. Ему вспомнилось, как он впервые пошел в цирк с родителями. Больше всего ему понравился номер с милыми собачками. Тэхен помнит, как не хотел, чтобы представление заканчивалось, ему тогда казалось, что он попал в яркую сказку. Парень вспомнил, как они с Джису летом пошли на речку, где девушка не без труда и криков научила его плавать, вспомнил свою первую встречу с Чонгуком, вспомнил, как думал, что судьба решила над ним поиздеваться, подсунув этого малолетку к нему во врачи. Тогда его скорбному отчаянию не было предела. Этот малец не отлипал от него, иногда (поначалу довольно часто) надоедая своими глупыми речами и взглядом на мир, полностью противоположный мнению Тэхена. Но именно эти речи, эта упертость и это отношение к жизни зацепили Кима. Что-то в нем изменили. Чонгук изменил Тэхена своими бесконечными шутками и историями, своей поддержкой. Тэхен его отталкивал, отчитывал, не воспринимал всерьез, но Чон все равно еще тогда, в самом начале, что-то в нем увидел, то, что никто до этого даже и не пытался заметить. Даже сам Тэхен, кажется, не видел в себе того, что видел в нем Чон. За все это время Тэхен привязался к Чонгуку, но это было не что-то вроде привычки, нет. Привычка — это часть твоей жизни, без которой ты уже не ты, а Ким уже не в том возрасте, чтобы делать кого-то своей частью — потом не соберешь себя вновь, но жизнь без Чонгука была бы какой-то… не полной, что ли? Она бы явно потеряла ту яркость, которую имеет сейчас. Тэхен это понял еще давно, еще в тот момент, когда после разговора с Юнги в порыве столкнул Чона с лестницы и едва его не потерял, просто не хотел себе в этом признаваться. Даже сейчас думать об этом было как-то странно. Наконец-то, за долгое время Тэхену приснилось что-то хорошее.

***

— Чонгук, мы не могли бы съездить на кладбище завтра? — спокойно задает вопрос Тэхен, а Чон чуть не давится своим завтраком. — Тэ, я, конечно, знаю, что особым оптимизмом ты не блещешь, но все же. Ким глубоко вздыхает, едва не закатывая глаза. — Я хочу съездить на могилу сестры Юнги и мужчины, которого я убил позднее. Хочу посмотреть на них. Еще минуту назад Чонгук безумно хотел прилечь и закрыть глаза, сейчас же сон как рукой сняло. Его мозг тут же очистился и принялся усердно работать, тщательно все взвешивая, подбирая нужные слова и пытаясь принять верное решение. — Ты уверен, что все будет хорошо? В смысле, ты точно морально готов? — Если бы я знал, что не справлюсь, то не искал бы их могилы все это время, — звучит спокойно и даже уверенно. Жаль, что Тэхен на самом деле себя так не ощущает. — Мог бы и мне об этом сказать, между прочим. — Я сейчас и говорю. Чонгук долго молчит, тщательно все обдумывая и совсем забыв, что и так жутко опаздывает. А потом кивает сам себе, предварительно прося у всех возможных сил, чтобы его решение не стало ошибкой. — Хорошо, я возьму у Чимина машину. — Ты умеешь водить? — Тэхен даже останавливает руку с поднесенной ко рту чашкой от этой новости. Получается, все это время можно было спокойно ездить на машине, а не трястись в общественном транспорте, зажатым между людьми? — У меня и права есть. — То есть, права у тебя есть, а машины нет? — поднимает бровь парень. — Когда я их только получил, то не смог сразу купить машину — мама заболела и пришлось покупать дорогие лекарства, а потом не до нее стало, да и к общественному транспорту я, вроде как, привык уже. — Я знал людей, которые без прав гоняли на трассе, но с правами и без машины — это определенно что-то новенькое. — Ну я как всегда полон сюрпризов, — в спешке сказал Чон, наконец взглянув на часы. Намджун его прибьет.

***

Ехали в тишине, слегка разглаживаемой негромкой музыкой. В начале Чонгук пытался завести разговор, но Тэхен или отмалчивался, или бросал односложные фразы, порой совсем не касающиеся диалога. В груди было странное чувство, похожее на смесь волнения и вины. Ким ехал увидеть могилы тех, чьих лиц ни разу в жизни не видел. Имя сестры Юнги Ким узнал лишь в клинике, а имя мужчины, Джея, — уже находясь в суде. Имя, которое за все это время так и не выветрилось из памяти. И никогда не выветрится. Какой бы была его жизнь, посчастливься этим двоим никогда не встретиться с ним? Тэхен не уверен, что счастливой. Он часто думал, что бы он сейчас делал, кем бы являлся, не случись той злосчастной аварии — Ким уверен, что все началось именно с нее, ему казалось, что если бы Туен была жива, то и мужчина тоже. Возможно, не попади он в клинику, Тэхен бы уже давно был известным дизайнером, каким-то чудом поборовшим свою болезнь и живущим припеваючи со своей семьей, а может, наоборот, побирался на улице, гадая, в какой канаве переночевать сегодня. Все это было слишком неопределенно. Единственное, что Тэхен знал наверняка — увидев сегодня чужое надгробие, он никогда его не забудет, будет навещать и молиться, чтобы в следующей жизни этим двоим повезло больше. Это единственное, что он может сделать. — Мне пойти с тобой? — тихо спросил Чонгук, когда они прибыли на место. Тэхен ничего не сказал, лишь едва заметно кивнув головой. Идя по дорожке среди могил, Тэхен едва мог передвигать ногами. Вся эта атмосфера траура и смерти наводила на него необъяснимую тревогу и одиночество. Рано или поздно здесь будет лежать каждый из нас. Ким на секунду обернулся на сзади идущего Чона, что одарил его слабой ободряющей улыбкой. На душе стало немного легче. Тэхену будет спокойнее, если он будет знать, что хоть кто-то о нем будет помнить. По правде говоря, Ким не уверен, что осилился бы сюда прийти в одиночку. Его воли хватило бы ровно до приезда на кладбище, минутную борьбу с собой и поворота назад. Страшно смотреть в глаза человеку, который по твоей вине больше не может смотреть на мир. На человека, который застыл во времени и продолжает жить лишь в сердцах близких ему людей. Еще паршивее ты себя ощущаешь, когда до конца не можешь поверить, что этому виной ты. О Туен Тэхен узнал лишь в клинике, не окажись там Юнги, он бы и не узнал о ней никогда. А до этого Тэхена просто поставили перед фактом, что он убил человека. Все события тогда для него были как в тумане, он даже слова судьи помнит лишь жалкими урывками. Он так до конца и не поверил в свою вину, не смог, иначе бы просто не смог дальше с этим жить. В глубине души Тэхен все еще надеялся, что настоящий преступник сейчас где-то на свободе и его скоро поймают. Была и еще одна, еще более глупая и детская надежда, лежащая где-то на задворках души — что все это ложь. Что никакого Джея не существует, что он выдуман каким-то сумасшедшим, решившим пошутить, что никто никого не избивал до смерти, а костяшки на руках Тэхена тогда оказались сбитыми совершенно случайно. Найдя нужные захоронения, Ким встал как вкопанный, не в силах отвести взгляд. Он стоял посередине среди двух могил. Среди двух людей, которые стали его жертвами. Как иронично, что они оказались похоронены рядом. — Мин Туен и Хо Джей, — отрешенно слетело с его губ. На могильных плитах были портреты двух совершенно разных людей, не знавших друг друга при жизни и ничем не связанных между собой. Но какое-то незримое сходство между ними все-таки было. Их взгляды. Застывшие, каменные, но такие нежные и добрые, готовые дарить свою любовь окружающим. В них была жизнь. — Они словно смотрят на меня. — Тэ, — Чонгук в поддерживающем жестве взял его за руку, она была холодной и слегка влажной от волнения. Тэхен сейчас мысленно просит прощения у них и их семей, просит прощения, что отнял у них будущее и возможность так же тепло улыбаться в живую, а не на снимке. Ему кажется, что эти двое сейчас стоят тут и без упрека рассказывают ему об их жизни, которая так внезапно оборвалась — сам Ким никогда не осмелится узнать об их прошлом. Ким так много должен им сказать, но слов подобрать не может. Вылетает лишь жалкое «простите», после которого он склоняет голову, крепче сжимая руку Чонгука. Ким не будет плакать. Оплакивать умерших присуще дорогим людям — не ему. Для Тэхена уготованы лишь муки совести и вечная мольба о прощении. Тишину здешнего места прерывает телефонный звонок, доносящийся из кармана чонгуковой куртки. — Тэ, это с работы. Ты… — Все в порядке, иди, думаю, это важно. — Я быстро, — Чон отходит в сторону, тихо говоря что-то в трубку. А Тэхен просто смотрит в чужие лица, невольно запоминая каждую деталь. Такое ощущение, что все звуки, да и весь мир отошли на второй план. Даже ветер, что до этого все время теребил волосы, стих. А потом резкий удар в лицо, от которого Тэхен упал на землю. — Как у тебя совести хватило прийти сюда? — чуть ли не кричал пришедший мужчина. Его глаза пылали ненавистью и отвращением. Кажется, он был нетрезв и едва держался на ногах. Что могло заставить его прийти сюда в таком состоянии? — Что происходит? — от боли Тэхен не мог даже сделать попытку встать. — Ты меня не помнишь? — с наигранным спокойствием поинтересовался мужчина и, получив отрицательный ответ, грустно улыбнутся. — Ну конечно, ты, наверное, ничего не понимаешь: почему этот мужчина пришел и ударил меня, почему он выглядит так, словно хочет меня убить, что я ему сделал? Так много непонятного. Мне, например, непонятно, почему именно сегодня, в день рождения его дочери, — пришедший указал на могилу Джея, — я встретил тебя, — речь мужчины была немного невнятная и прерывистая, было видно, что ему стоило огромного труда связывать слова в предложения. — Нет, это правда забавно, убийца пришел на могилу того, чьего ребенка он оставил сиротой. Она целый год спрашивала меня, когда придет папа. А я просто не мог ей сказать, что папа не придет никогда, а человек, который тому виной, вместо нормального наказания отделался лишь больничкой на неопределенный срок. Ты друга моего лучшего убил, сволочь, как ты можешь этого не помнить?! — срывается на крик мужчина и бросается на Тэхена, не успевшего подняться с земли и хоть как-то среагировать. Больно? Очень. Но далеко не физически. Далеко нет. Один человек, своим существованием загубивший далеко не одну жизнь, вот то, что осознать Тэхен всегда боялся больше всего, то, от чего он старался убежать и всячески скрыться. Но вечно скрываться от себя, своего прошлого и последствий не получится. Так жизнь не работает. А мужчина бьет куда-то под ребра, выбивая последний воздух из легких. Вдыхать заново не хочется. На уголке сознания Тэхен понимает, что какая-то его часть хочет, чтобы здесь все и закончилось, чтобы его здесь избили до смерти и больше не пришлось жить в нескончаемом страхе за ближних и чувстве вины. Возможно, так бы все и было, если бы не… — Эй, что вы творите?! — Чонгук вмиг оказывается рядом, перехватывая занесенный у самого лица кулак. — Это кладбище, а не уличный переулок, и этот человек вам ничего не сделал! — Чон оттаскивает мужчину от Тэхена, заламывая ему руки и тем самым обездвиживая, благо в клинике ему много раз приходилось практиковать этот прием на буйных пациентах. — Пусти! Ты не представляешь, что это за сволочь! Он не заслуживает жить! Такие как они вообще не должны рождаться на свет! — мужчина не прекращает попыток вырваться из крепкой хватки врача, прожигая взглядом Тэхена, совсем не обращая внимания на то, что сильный ветер уже давно сдул его недешевую шляпу и перетащил на другой конец кладбища. А Тэхен заторможенно поднимается с холодной земли, кланяется мужчине почти на девяносто градусов, вызывая у того новую волну гнева, и молча уходит, стараясь не сильно хромать. Чонгук будет волноваться. А по приходу домой он найдет адрес той девочки и будет до конца жизни присылать ей все деньги, какие только сможет раздобыть в будущем. Лишь в машине, на пару минут раньше Чона сев в нее, он хватается за голову, едва не вырывая волосы, и старается подавить накатывающую истерику. Все хорошо, Тэхен. Просто тот мужчина поддался эмоциям, не нужно драматизировать. В произошедшем никто не виноват. Кроме тебя. Губа раскушена до крови, а Чонгук быстро садится в машину с уже подготовленной аптечкой, опасливо смотря на притихшего Кима. Едут молча. В гробовой тишине, в которой даже едва слышный гул мотора кажется слишком громким и ненужным. Раны обработаны и даже не болят почти. Жаль, что с душой так же сделать нельзя.

***

Едва зайдя в квартиру, Тэхен нервически хватает свои таблетки и глотает сразу две штуки. Он еще утром выпил свою норму. — Тэхен, перестань. Успокойся и послушай меня, пожалуйста, — Чонгук, не без усилий, забирает у Кима банку, ставя ее на дальний край стола, и ждет, пока Ким опустошит стакан воды. Эти пару секунд нужны им обоим. Обсудить случившее нужно, Чонгук это понимает, но если подойти не с того конца, то можно сделать только хуже. — Давай все спокойно обсудим, ладно? Я знаю, что это тяжело, но надо здраво посмотреть на ситуацию. — Я монстр, не готовый платить за свои ошибки! На что тут можно смотреть здраво?! — почти смеется Ким. Он правда пытался успокоиться и принять все, что случилось, пока они ехали в машине. Но у него не получилось. Совсем. Все его сомнения, которые немного успокоились до этого момента, снова завладели его разумом. Все то, чего он боялся, сейчас кажется слишком похожим на его будущее, которое он не сможет изменить. — Что мне толку пытаться начать жизнь с чистого листа, когда предыдущие события не оставляют ни на минуту? Я сам загубил свою жизнь и жизни как минимум троих людей, не считая умерших. И ты по прежнему считаешь, что я могу надеяться на счастливый конец, Чонгук, серьезно? — глаза так и пылают, только непонятно чем. В них смешались холод и пламя. — Я знаю, что это тяжело, но перестань уже думать, что ты должен пройти через это все в одиночку! — не выдерживает Чон. — Запомни уже наконец, что ты не один. У тебя есть любящая тебя сестра, Намджун, настоявший, чуть что идти к нему. У тебя есть я, в конце концов! — Вот за тебя-то я как раз и боюсь больше всего. Ты бесстрашен, плюешь на мои предостережения и игнорируешь выпады в твою сторону. Я не могу тебя оттолкнуть, как бы ни пытался. Ты понимаешь, что я не смогу жить дальше, если вдруг наврежу тому, кого люблю?! — кричит Ким совсем не думая о словах. Они сами слетают с губ. И доходят до их обладателя лишь пару секунд спустя. — Повтори, что ты сказал в конце, — интонация скорее вопросительная. — Что не смогу дальше жить, если наврежу, — неуверенно отвечает Ким. Его губы накрывают чужие. Мягкие и нежные, совсем не как у него самого — обветренные и искусанные. — Тому кого любишь, — заканчивает Чонгук, совсем немного отстраняясь от Кима. Он даже и не заметил, как обвил руками его талию, неосознанно прижимая к себе. Чон чувствует его сбивчивое дыхание, почти физически ощущает его волнение и — он готов поклясться — слышит его неровное учащенное сердцебиение. Тэхен еще не полностью осознает происходящее. Он только что стоял и хотел проклясть весь мир, а сейчас внутри образовалось дикое волнение, скрытая радость и… желание? Ким по привычке облизывает пересохшие губы, бросая непонятный взгляд на Чонгука. А Чонгуку хватает этого невинного жеста, чтобы снова впиться в чужие губы, но уже более требовательно и властно, прикусывая, не стесняясь исследовать языком чужой рот. Чон слегка ухмыляется, когда спустя несколько секунд чувствует отдачу от Кима. Кажется, тот только что понял что происходит. Тэхен аккуратно кладет руки на чужое лицо, плавно запуская их в волосы, попутно прижимаясь ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда. Это далеко не первый его поцелуй и раньше роль ведущего выполнял он, но с Чонгуком все по-другому, ему хочется поддаться, уступить контроль и довериться, что Тэхен и делает, тихо мыча в поцелуй, от чего Чонгуку просто сносит крышу. Их языки соприкасаются, исследуют все доступное им пространство, дыхание у обоих летит к чертям, а руки, кажется, живут отдельной жизнью. Чонгук подхватывает Тэхена на руки и усаживает того на стол, разбивая чашку, подаренную Чимином на новый год. И именно в этот момент Тэхен резко отстраняется. Достаточно далеко, чтобы четко видеть лицо Чонгука, но не настолько, чтобы не ощущать его сумасшедшее дыхание. — Стой, — едва может вымолвить он, опуская голову, чтобы не видеть вопроса в чужих глазах, и крепко сжимая рубашку в руках, как бы прося не уходить, не отстраняться ни на сантиметр. — Врач не должен… — Тэхен не может продолжить. Вообще, можно долго говорить о том, что совершил Чон сверх своих обязанностей. Но как назвать то, что происходит сейчас? — Тэ, — нежно зовет Чон, наклоняясь ближе и шепча куда-то в шею, — ты так и не понял, да? Для меня ты никогда не был обычным пациентом и окончательно перестал им быть, едва выйдя из стен клиники, — Чон опаляет кожу Кима своим дыханием, от чего по ней бегут мурашки. — Я просто Чонгук, а ты просто Тэхен, и мы просто… — Переспим? — едва соображая, выдает Тэхен, за что получает несильный укус, причиняющий скорее удовольствие, чем боль. — Я бы не хотел на этом останавливаться, — Чонгук вновь приближается к тэхеновым губам, крепко обнимая его спину, прекрасно чувствуя, как Ким обвил ногами его талию, едва сохраняя равновесие. — Я люблю тебя, Тэ, — тихо. Так тихо, что Тэхен скорее догадывается, что говорит Чон, чем слышит, но тормоза все равно сносит не по-детски. Одна фраза и мозг Тэхена полностью отключается, уступая место тому, что Ким так долго в себе подавлял и не давал и шанса выйти на свет. Тэхен буквально вгрызается в чужие губы, действиями отвечая на его слова. Показывая, что он тоже, безумно тоже. Жмется ближе, так, что между ними совсем не остается расстояния, преградой служит лишь одежда, в которой стало безумно жарко, несмотря на приоткрытые окна. Еще жарче становится, когда горячие руки Чонгука залезают под одежду. Тэхен практически горит от этих прикосновений, едва не выпуская новые стоны, когда чужие руки неспешно оглаживают его живот, плавно передвигаясь выше. Чонгук изучает Тэхена, но уже не в психологическом плане, как раньше, а уже в физическом. Это куда приятнее. Чонгук с ума сходит от этой гладкой кожи, от такого чувствительного тела. Чонгук сходит с ума от такого Тэхена: с покрасневшими губами, затуманенными глазами, руками, что крепко обвивают его шею, ногами, с каждой минутой притягивающими все ближе. Чонгук ведет руками по тэхеновой груди, слегка задевая соски, на что тут же получает прерывистый стон, намного глубже предыдущих и сильно прогнувшееся тело. Именно в этот момент последние капли терпения и выдержки пропадают. Чон одним движением стаскивает легкий свитер на пару размеров больше и тут же припадает губами к выпирающей ключице, губами передвигаясь к мочке уха, которую слегка прикусывает и останавливается, чтобы взглянуть в глаза Тэхена. Его взгляд никогда еще не был настолько ясным и понятным ему, словно Ким сломал свой барьер неприступности, пустив Чонгука в свой мир. И Чонгук абсолютно прав в свих размышлениях. — Знаешь, иногда мне казалось, что я не могу без тебя жить, но я ошибался. Я могу, — Тэхен говорит тихо, смотрит в затуманенные глаза с нескрываемой нежностью, — но не хочу, — Ким, не дожидаясь реакции, слегка кусает чужой подбородок, переходя к губам, параллельно расстегивая ярко-бардовую рубашку, проходясь по накачанным рукам, крепкому прессу, останавливаясь, когда ладонь доходит до ремня джинс. Секунда на размышление и Ким накрывает рукой чужое достоинство через ткань и ухмыляется, когда Чонгук несдержанно стонет и утыкается Киму в плечо. — Сам снимешь или мне помочь? — откровенно издевается парень. На это Чонгук ощутимо, не несильно толкает Кима в плечо, призывая полностью лечь на стол, и, больше не церемонясь, резкими движениями лишает последней одежды себя и помогающего ему Тэхена. — Ты прекрасен, — ненадолго залипает Чон на чужое тело. Ни одна девушка, ни один человек не были так прекрасны для Чонгука, как Тэхен. И не будут. — Может, перестанешь пялиться на меня и продолжишь? — притягивая Чонгука за шею, спрашивает парень, немного смущаясь реплике Чона. Чонгук опирается одной рукой о стол рядом с головой парня и припадает к длинной шее, плавно выцеловывая на ней каждый сантиметр, на секунду отрываясь от своего занятия, чтобы сходить за смазкой, принесенной в этот дом все тем же Чимином «на всякий случай». — Будет немного больно, — словно извиняется парень. — Думаю, я смогу это пережить, — Тэхену не страшно и он почти не волнуется. Ему хочется поскорее получить желанную разрядку, зайти так далеко, как это только возможно, пока он не успел опомниться. Он, черт возьми, хочет Чонгука. А Сам Чонгук медленно растирает прохладную смазку по пальцам, еще медленнее проталкивая один палец в Тэхена, словно издеваясь над ними обоими, но делает это Чон не из-за своей прихоти, а из нежелания причинить Тэ излишнюю боль — тот и так хмурит брови, пока безуспешно пытаясь смириться с дискомфортом внизу. Именно поэтому — а не потому что безумно хочет, ага — Чонгук свободной рукой берет чужой член, лаская головку, опускаясь до основания и возвращаясь в исходную точку. У Тэхена земля уходит из-под ног, он уже не слышит собственных стонов, не испытывает боли, даже когда Чон проталкивает третий палец. Для Кима сейчас весь мир сузился до одного человека, который смотрит на него сейчас, как на самое великое сокровище. Тэхен же смотрит на Чонгука как на того, кто подарил ему жизнь. — Тэ. — Да? — Ты лучшее, что могло со мной случится, — Чонгук вынимает пальцы, заменяя их своим членом, раза в два больше по размерам, и замирает, ожидая, когда вскрикнувший от неожиданности и резко пронзившей боли Тэхен, привыкнет, не обращая внимания на дикое желание сорваться на бешенный темп. Он сможет сделать это и потом. Тэхен пытается привыкнуть к новым ощущениям как можно быстрее, делая глубокие вдохи, перебирая руками Чонгуку волосы. Это помогает отвлечься и успокаивает. — Можешь продолжить, — едва стоит боли притупиться говорит Ким. А Чонгуку повторять дважды не нужно. Он начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп, чувствуя, как ногти Тэхена царапают его спину, слыша его стоны почти в самое ухо, целуя тяжело вздымающуюся грудь и крепко держа изогнутую спину. Когда Тэхен привыкает окончательно и уже сам насаживается на Чонгука, парень выходит из Кима почти полностью, затем вдалбливается до основания под новым углом, на что получает новый, протяжный стон. Простата. Чонгук продолжает входить под таким углом в бешенном ритме, чувствуя скорую разрядку. Шепча Тэхену какие-то слова, непроизвольно слетающие с языка, прерывающиеся его собственными стонами и сбивчивым дыханием. У Тэхена в голове сейчас целый фейерверк. Он кусает чужие губы, впивается руками Чонгуку в спину, ногами притягивает парня еще ближе, вдалбливая его в себя окончательно. Он полностью растворяется в нем. Когда Чон делает пару прерывистых размашистых толчков, Тэхен содрогается всем телом, пачкая и его и самого Чона. Чонгук, спустя минуту делает то же самое, выходя из парня и утыкаясь ему куда-то в живот. Завтра будет немного неловко здороваться с соседями, но как-то плевать. Тэхен сейчас рядом, он ни о чем не жалеет, не пытается отстраниться и не закрывается в себе. Он прерывисто дышит, запустив обессиленную руку Чонгуку в волосы. — Предлагаю принять ванну и пойти спать, — приподнимаясь на руки и смотря в покрасневшее лицо, говорит Чон. — Не уверен, что смогу подняться, не говоря уже о помывке, — глаза у Тэхена так и норовят закрыться. Он безумно устал за сегодня. — Тогда мы идем вместе, — не дав Киму и слова сказать, Чонгук берет его на руки и направляется в ванную. Засыпают они тоже вместе, в обнимку. И оба понимают, что именно ради таких моментов и стоит жить.