Осень в Нью-Йорке

      На улице стоял солнечный октябрь. Та самая осень, которая, словно из сказки, укутывала город высоток и мостов в оранжево-жёлтое безумие, в котором хотелось жить и дышать. Да, Мишель определенно хотела снова жить. Впервые за долгое время, после всего того мрака, который пришлось пережить столь юной и хрупкой девушке, ей захотелось снова доверять и любить.       В её судьбе случалось не так много умопомрачительных и крышесносных романов, тех самых, о которых много пишут книг и сочиняют песен, но опыт с Брэндоном дал отчётливо понять — в таких, как он, проще всего влюбиться. Но лучше — обходить стороной, и шарахаться как от огня. Или прострелить себе колени. Чтоб уж наверняка. Потому что огонь невозможно подчинить или приручить. В нём можно только сгореть дотла, до обугленного сердца и посыпанной пеплом души.       Время лечит. Как минимум, притупляет боль, оставляя за собой лишь шлейф из воспоминаний, колющих одинокими холодными вечерами острой иглой обид и сожалений. Ей очень хотелось верить в то, что это пройдёт. Нужно лишь время.       Этот тёплый осенний день сулил приятные хлопоты и перемены. Как обычно, она всё утро проводила в любимой студии, пять дней в неделю, отдаваясь делу всей своей жизни. И этот понедельник не должен был стать исключением. Проведя классы для самых маленьких балерин, с приятной усталостью во всём теле Мишель прибрала за ученицами и привела себя в порядок. Она уже почти вышла из студии, когда зазвонил телефон. Ловко вытащил тот из небольшого рюкзака и мельком глянув на дисплей, она ответила:       — Привет, малыш. Да, всё в силе. Встречаемся через пятнадцать минут у школы! — со всей лаской хореограф проговорила в трубку.       По пути она заскочила в любимую кофейню за таким желанным латте с корицей, который согрел и окутал ароматом её первой, за долгое время, счастливой осени.       Молли уже ждала Мишель у ворот школы, хитро улыбаясь.       — Так, а почему только один кофе? — девочка театрально надула губки и начала вприпрыжку спускаться по полукруглым ступеням.       — Мышонок, он был мне ну просто жизненно необходим, — старшая сестра смешно закатила глаза и рассмеялась. Сегодня их маленькую семью ждало важное и волнительное событие — они с Молли въезжали в новый дом. А точнее, свою квартиру в Нью-Йорке.       До приезда транспортной компании оставалась пара часов, которые сестры решили провести друг с другом, гуляя по полюбившемуся им парку, наслаждаясь тёплыми осенними деньками. В очередной раз их непринуждённый разговор зашёл о том, кто же круче — Супермен или Бэтмэн. В этом вопросе Мишель всегда оставалась непреклонной — однозначно, приз её зрительской и женской симпатии неизменно уходил в копилку сурового и нелюдимого миллиардера, спасающего мир. А как же по-другому?       — Ну, Мишеель, он же скучный! То ли дело чувак в красных трусах поверх синих лосин! — гримасничая, перебила её Молли.       И они снова громко расхохотались, отчего немногочисленные обитатели местного пруда разом разлетелись в стороны.

***

      В новой светлой и просторной квартире было уютно и спокойно. Молли уже разобрала свою часть вещей и мирно посапывала в теплой кровати.       Стоя на полупустой кухне, Мишель разрешила себе немного расслабиться и откупорила бутылку вина. Заполнив бокал на три четверти, она направилась к своей новой спальне. Попутно заглянув в комнату сестры, девушка тихо улыбнулась тому, как её маленькая девочка тихо посапывает, обнимая плюшевого медведя, и прикрыла за собой дверь.       Разбирая многочисленные картонные коробки с вещами, Мишель нашла то, что, казалось, она не планировала брать в свою новую жизнь. То, что хотела бы запрятать подальше навсегда — приз зрительских симпатий на танцевальном чемпионате прошлого года. Треклятого года, когда нужно было убегать, сшибая пятки, как только она познакомилась с полуголым «творчеством» «Гладиаторов».       — Да, да, Брюса Уэйна рядом не было, а финансы пели романсы, — иронично произнесла она вслух и отпила из бокала.       Она начала вытаскивать из коробки трофей, чтобы предаться мимолётной светлой грусти и утонуть в воспоминаниях о былом триумфе, но вдруг на пол с характерным «дзынь» полетела цепочка с двумя жетонами.       Кровь сначала отлила от лица, а затем волной хлынула к щекам, сделав их слегка красноватого оттенка. Мишель быстро втянула воздух, сквозь плотно сжатые зубы и, сделав над собой усилие, шумно выдохнула, не отрывая взгляда от предмета, упавшего к ногам.       «Кажется, пора завязывать с вином. Ну, и что прикажете со всем этим делать?» Мишель окинула взглядом трофей, пачку фотографий и лежавшую на полу цепочку.       Почему-то решение, что делать с находкой, пришло достаточно быстро: она трясущимися руками собрала остатки всей этой истории и решила навсегда вычеркнуть их из жизни. Мишель закинула награду в чёрный пластиковый пакет, приправив обрывками совместных фотографий с награждения. Одна из них, надорванная пополам, предательски выпадала и не хотела отправляться в утиль. Мишель раздражённо повернула карточку и невольно улыбнулась: четверо горячих парней замерли в победном крике, подбросив руки вверх. Они были так счастливы в этот момент!.. И только один эгоцентричный засранец позировал со своей фирменной ухмылкой, стоя на краю сцены. Глаза цвета синего льда словно смотрели в самую душу прямо сейчас. Мишель инстинктивно сжала в руке кулон до появления характерных отметин на нежной коже.

***

      — Зачем привлекать внимание в конце каким-то очередным движением, если можно просто поклониться и свалить? — закатывая глаза, говорит Брэндон.       — Нет, нет. Мы добавим крутое движение в финал, — тон Мишель оставался непреклонным и полным азарта.       — Толк? — он ехидно хмыкнул.       — Потому что концовка должна быть самой запоминающейся!

***

      Боже, Мишель, никогда больше не подавай идеи мужикам. Они воспринимают слишком буквально. Такая концовка была фееричнее некуда.       Что-то тёплое капнуло прямиком в бокал. Девушка, вздрогнув, в панике вытерла хрупкой ладонью мокрую щёку.       — Нет, хватит, я запрещаю тебе реветь, тряпка, — со злобой на себя тихо прошептала она. — Только не из-за него.       Мишель залпом допила вино. Фотография была безжалостно смята в комок и отправлена к остальным воспоминаниям. Уверенным шагом девушка несла чёрный пакет прямиком в мусорный бак на улице. На шее позвякивали два овальных жетона.