Осень в Нью-Йорке

      Держась за руки, вместе они неспешно прошли зону фейсконтроля и направились в основной зал, где крики и музыка были слышны за квартал отсюда.       Дэвид, нежно придерживая Мишель за поясницу, провёл ее сквозь толпу, и они оказались в совершенно другой вселенной этой клубной эйфории — вип зал для особенных гостей. Там уже вовсю гудела компания молодых ребят, которых Мишель не знала.       — Милая, знакомься, это виновник торжества и мой преданный клиент — Брэндон Андерсон. С двадцатипятилетием, дружище! — Дэвид дружески похлопал парня по плечу.       Нет, нет, нет. Этого просто не может быть!!! Застрелите меня кто-нибудь прямо здесь.       — Очень приятно познакомиться, Мишель Джонсон, хореограф. В смысле не хореограф Дэвида, — Мишель издала нервный смешок.       — Не знал, что у Дэвида такой потрясающий вкус, — оглядев с ног до головы девушку, хмыкнул голубоглазый засранец       — Ну, так не все же тебе ходить с красавицами! — ответил Дэвид.       — Спасибо, приятель! Рад, что нашел время приехать.       Мужчины пожали друг другу руки.       Мне нужно срочно выпить. Где тут чертов бар, это же клуб, мать его?!       — Мишель, хочешь, мы покажем тебе, как делается клубный бизнес в Нью-Йорке? Брэндон и его партнер — настоящие гуру веселья в этом городе, — глаза Дэвида пылали искренним огнем и желанием посвятить Мишель в ту немногую часть своей деятельности скучного финансового мира.       — С удовольствием, — без энтузиазма сказал Брэндон. — Можем пройти в мой кабинет, оттуда открывается нереальный вид на город.       — Черт, милая, босс звонит, что-то срочно хочет от меня. Я выйду на пару минут. Брэндон, давайте встретимся у тебя в офисе, — Дэвид нежно целует Мишель в шею. — Малыш, не скучай, прости меня, реально важный звонок. Я быстро, туда и обратно.       — Хорошо, милый, я подожду тебя. Мы же никуда не торопимся, — подмигнув, сказала Мишель.       Брэндон с нескрываемым удовольствием смотрел на удаляющуюся спину Прайса.       — Ну что, Лапуля, готова к экскурсии от именинника? Сегодня мне нельзя отказывать. Впрочем, как и всегда.

***

      Грудная клетка Мишель перестала существовать пару секунд назад, когда сердце сделало сальто мортале и вышло сквозь ребра, оставляя ноющую боль.       — Ты сегодня потрясающе выглядишь. Как и год назад, — Брэндон подошел неприлично близко и заглянул ей прямо в глаза.        От этой близости стало душно и страшно. Я просто хочу завязать с этим всем. С Брэндоном, в частности.       — Ну, пойдем, покажешь, где там шикарный вид на город, — безучастно сказала Мишель, отвечая на наглый взгляд.

***

      Кабинет совладельца клуба впечатлял: огромные окна в пол, напротив которых стоял покерный стол, И давно ты играешь в покер?, кожаное кресло и стол, заваленный какими-то бумагами.       Вид из окон успокаивал: центральные улицы Манхэттена извивались цветным фейерверком, по вечернему городу колесили автомобили.       — Что скажешь, Лапуля? Впечатляет? — голос Брэндона звучал бравадно, но слишком театрально. А актер из него сейчас был крайне хреновый. Блондин встал у покерного стола, оперевшись обеими руками на его край.       — Совладелец ночного клуба, значит. Ну, поздравляю! За год ты эволюционировал из танцора стрипа в прямоходящего человека, — Мишель сверкнула глазами, пытаясь понять, насколько ее фраза заденет огромное эго Брэндона. — Может, даже сердце отрастил на пару с совестью?       Он пожал плечами и скрестил руки на груди, хитро улыбаясь.       — Я понятия не имею, о чем ты, Лапуля, — он облизнул свои губы, ехидно закусив нижнюю на пару секунд.       — А нет, отбой, прежний ты на месте. Эм, спасибо, но вот тут я вынуждена прощаться и уходить, Брэндон. Больше не хочу играть в эти твои игры. Я пришла сюда только ради Дэвида.       Брэндон подошел ближе и встал в нескольких дюймах от нее. Жар от его тела чувствовался даже сквозь ткань поло. Его дыхание участилось после того, как он услышал имя Дэвида.       Девушка ухмыльнулась ему, надеясь быстро вывести его из себя.       — И как часто ты вспоминаешь меня, лапуля? — он поддел двумя пальцами серебряную цепочку у меня на шее.       Туше. Тебе не обязательно знать, сколько раз я вспоминала о тебе под теплым душем.       Воспоминания всплыли в самый неподходящий момент, просто при взгляде на его ухмыляющуюся физиономию.        Перед глазами снова вставала картина их яркой и страстной ночи, ради которой можно продать душу и накинуться на голубоглазого мерзавца прямо здесь, на покерном столе.       — Всего хорошего, мистер, как там тебя, Андерсон. Еще раз с Днем Рождения. Пойду и выпью за твое здоровье, если позволишь.       — Останься со мной, прошу, — он сказал это таким похотливым, глубоким голосом, что я не понимала, какого черта сейчас нужно сделать в первую очередь — бежать, сломя голову или жадно впиться в его губы.       В миг его ладони оказались на шее девушки. Щеки покраснели, ладони вспотели. Мишель сделала неконтролируемо глубокий вдох и, приложив максимум усилий, чтобы голос не дрогнул, она ответила:       — Прощай, Брэндон, — на негнущихся ногах, с немыслимой скоростью, она неслась прочь от подлеца, который, даже спустя столько времени, беспокоил ее разум.       За что мне это все? Почему в личной жизни либо пустыня Сахара, по которой даже верблюды не ходят, либо вот эти качели? Какого хрена, Брэндон. Я что, тебе подарок на день рождения?       Вернувшись в вип зал, Мишель подошла к бару и заказала два шота текилы. Одним махом выпив обе стопки, она увидела возвращающегося Дэвида. Ее руки моментально обвили его шею, а губы жадно впились в его. Он не сопротивлялся. Их языки сплелись в едином танце какой-то неземной ласки. Легкие жадно хватали воздух, а руки уже давно перешли все границы приличия, невзирая на толпу людей.       Дэвид, нехотя прервал это безумие, грозившее закончится прямо на глазах непрошенных зрителей. Его изумрудные глаза заволокла пелена животной похоти и первобытного желания.       — Давай уйдем отсюда, — прошептала Мишель в его губы, поглаживая низ брюк Прайса.       — Как скажешь, милая.       Они оба, еле сдерживаясь, дошли до машины Дэвида, припаркованной в нескольких метрах от ночного клуба. Оба сразу запрыгнули на передние сиденья.       — Ты же понимаешь, что если ты продолжишь, я уже не смогу остановиться? — Дэвид тяжело дышал прямо в шею Мишель       — Я даже не попытаюсь тебя остановить.       Вспышка. Безумное желание, копившееся в обоих несколько недель, вырывалось наружу, сжигая здравый смысл. Водительское сидение, отодвинутое на максимальную дистанцию от руля, ткань холодного шелка под сильными пальцами.       Мишель села на колени Дэвида, руками обвивая его шею и целуя настолько неистово, что голова кружилась до боли.       Его руки судорожно бродили по ее спине, тонкой талии, опускались ниже, хватая за упругие бедра, прижимая ближе к себе. Мишель была уже максимально мокрой внизу, всем телом желая его ласки. Девид гладил ее плечи, не отрываясь от безумного, удушающего поцелуя. Воздух кончился в один момент. Тонкие лямки шелкового платья полетели вниз, обнажая упругую грудь танцовщицы. Он взял их, не церемонясь: длинные пальцы играли с сосками, нежно и одновременно напористо сминая грудь Мишель в своих руках; большим пальцем правой руки исследовал каждый миллиметр кожи ее сосков. Медленно, по кругу. Мишель стонала ему в губы.       Мозг отключился и ловил цветные вспышки, следовавшие за каждым прикосновением кожи к коже.       Они невнятно шептали и вдыхали стоны изнеможения в полуоткрытые рты друг друга. Мишель, обеими ладонями прошлась по крепкому торсу Прайса, пуговицы рубашки летели куда-то за пределы этой Вселенной и падали на пол машины, платье уже давно держалось только на ее талии, которую обеими руками сжимал Прайс.       Его левая рука мягко держала Мишель за шею, углубляя и без того жаркий поцелуй, а правая уже обнаружила полное отсутствие нижнего белья под платьем.       Тонкими пальцами она расстегивала ширинку его брюк, в которых было слишком тесно. Быстрым движение руки, достав из сумочки презерватив, она ловко надела его на пульсирующий орган Дэвида.       Мужчина оттянул волосы Мишель и хищно ухмыльнулся этими богоподобными ямочками, глядя ей прямо в глаза.       — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, не отводя глаз. Справишься? — прохрипел он шепотом.       — Ничего не могу обещать, — сказала девушка, не в силах скрыть нахлынувшее возбуждение.       Рукой она сама направила его в центр своего наслаждения, от чего из Прайса вырвался животный рык. Мишель, улыбнувшись, впустила его на всю длину. Боже, он заполнял ее всю без остатка, мышцы внутри невольно сократились от удовольствия. Из груди девушки вырвался протяжный стон. Они закружились в этом танце страсти, подхватив ритм друг друга за считанные секунды. Он держал ее за бедра и входил снова и снова: амплитуда толчков нарастала с каждым разом. Дэвид держал одной рукой волосы Мишель, немного притягивая к себе, в то время, как большим пальцем другой руки нежно гладил ее клитор, приближая к оргазму.       Они смотрели друг другу в глаза, тесно прижавшись лбами. Оба уже были насквозь мокрыми и возбужденными, неистово желая разрядки. Стоны двух разгоряченных тел неспособна была скрыть ни одна шумоизоляция, машину качало из стороны в сторону.       Мишель изнывала от ласки Дэвида, не скрывая своего восторга, насаживалась на него все сильнее и сильнее. Но она вдруг сбавила темп, замерев на самом верху.       — Прошу тебя, Мишель, — Прайс простонал, не отрывая от лица девушки хищных зеленых глаз.       Она повернула голову влево так, что горячее дыхание Дэвида испепеляло ее шею.       Несколько человек вышли из клуба, громко обсуждая что-то и закуривая. Мишель случайно столкнулась взглядом с глазами цвета синего льда. В этот же момент она опустилась на Прайса во всю длину, и они одновременно громко кончили, сжимая друг друга в объятьях. Это был ее лучший оргазм за 24 года.       Сигарета Брэндона так и упала не подкуренной.       Раунд, засранец.