Осень в Нью-Йорке

      Вот уже год, как с танцами было покончено. Он изредка пользовался своими танцевальными навыками, как инструментом для соблазнения особо неприступных особей: никаких пилонов, только жаркие танцы в баре, когда уже изрядно перебрал.       После побега из Сан-Франциско со злополучного чемпионата, Брэндон Андерсон пообещал себе начать жизнь заново, оставив в прошлом тесный город, который напоминал о конфликтах с мудаком Джастином. И не только о нем.       Выход один — плавать в бассейне побольше и ловить рыбу покрупнее. Новый Брэндон будет покорять Нью-Йорк.       Несколько первых недель в новом городе подарили парню полезные знакомства и связи. Харизматичный мерзавец влюблял в себя людей, независимо от их пола.       Он был завсегдатаем самых злачных заведений ночного мегаполиса, обзавелся друзьями в этой среде тусовщиков и, незаметно для себя, вложил все свои сбережения в недавно открывшийся клуб. Дело выгорело и стало приносить неплохие дивиденды.       Новый Брэндон Андерсон — совладелец модного ночного клуба на Манхэттене. И сегодня ему исполняется 25.       Вечеринка обещала быть максимально горячей, но для узкого круга людей: бизнес-партнеры, немногочисленные друзья, возможно, пара незнакомок, которые уедут с ним под утро.       Очередной день рождения, как и все предыдущие. План действий всё тот же и без изменений: вечером безумный отжиг в клубе (в его клубе), затем роскошное женское тело на закуску.       Да ты реально хорош, мужик! В двадцать пять у тебя есть всё, что ты хотел взять от жизни. Где там теперь этот неудачник Джастин? Скачет на пилоне и тренирует подрастающее поколение? Пф.       Брэндон невольно поморщился, уставившись в потолок квартиры-студии. Он лежал, сложив руки за головой, погруженный в свои мысли.       — Ммм, ты так сладко пахнешь, милый. Может, повторим?       Сонное бурчание женского голоса выдернуло его из мыслей в реальность. Темноволосая мулатка с соблазнительной попкой лежала рядом на смятых простынях, сладко потягиваясь.       — Проснулась? Кажется, тебе уже пора, — холодно и безразлично сказал парень. — Было весело, но я не трахаю одно и то же туловище дважды. Я в душ. Надеюсь, ты найдешь выход самостоятельно. Постарайся уйти до моего возвращения, я люблю завтракать в одиночестве.       Он встал с кровати и направился в сторону ванной. Прикрыв дверь, он услышал только гневный крик девушки:       — Пошел ты, козлина!       Входная дверь хлопнула со всего размаха. Удовлетворенно хмыкнув, Брэндон встал под струи теплого душа.       Все так же девушки не задерживались в его постели дольше, чем на ночь, и каждое утро Брэндон был вынужден выпроваживать девиц, чьих имен уже не помнил к тому моменту, как просыпался.       Единственная, чье имя он запомнил и хотел забыть — Мишель. Она стала призрачным приятным воспоминанием, которое грело его в те немногие одинокие вечера.       Где-то в глубине души он проклинал себя за то, как поступил с ней. И, возможно, сбежав в другой город, он сбегал и от Мишель. Ведь она видела его настоящего. Появились какие-то странные чувства, что хотелось быть рядом с ней. И это чертовски пугало.       Привязываться к людям — это проявление слабости. А он не хочет быть слабаком. Проще притупить чувства, получать кайф от мимолетных интрижек и оставаться «козлом» — так появляется гарантия того, что никто не разобьет тебе сердце.

***

      В вип зале уже собрались немногочисленные гости: кто-то задвигал торжественные речи, и виски тек рекой на этом празднике жизни.       Выпитый алкоголь расслабил и настроил на игривый лад: стробоскопы слепили и давали чувство какого-то космического кайфа, крошка с отличными сиськами крутила задом, стоя рядом с именинником.       В этот момент в дверях появился его финансовый консультант Дэвид, обнимающий за талию охренительно горячую невысокую блондинку в шёлковом платье. Они приближались к Брэндону, встречающего гостей своей фирменной улыбкой.       Бля, это сейчас происходит на самом деле? Мишель?       Пульс застучал в висках. Каковы были шансы увидеть девушку из прошлой жизни в многомиллионном городе? Жизнь к такому не готовит, и невольно начинаешься задумываться о ебучей судьбе, про которую так много сопливых бабских фильмов.       — Милая, знакомься… — звук перестал существовать и земля уходила из-под ног.       Милая? Какого хуя вообще происходит сейчас? Убери от нее свои лапы, Прайс!       Пока мысли в голове пытались собраться в кучу, и мозг заново начинал функционировать, Брэндон на автомате нёс совершенно пустую ахинею и дичь, сверля Мишель своим холодным взглядом.       — Можем пройти в мой кабинет, оттуда открывается нереальный вид на город.       Осёл, ты чего несешь вообще? Хоть от одной тёлки тебе так рвало крышу? Беги нахер подальше от этой женщины. И не оставайся с ней наедине. Это самоубийство!       Всё происходило, как в дурном сне. Он не помнил, как привёл её в свой кабинет на втором этаже. Чтобы не потерять контроль, он упёрся обеими руками в широкие деревянные борта покерного стола. Пальцы нащупали зёленое сукно, как будто это могло спасти от необдуманных действий.       Прошел год, и вот она — стояла прямо перед тобой: сексуальная, невероятная, манящая и не одинокая. В тонком шёлковом платье молочного цвета. И он готов поклясться, что на ней нет белья. Об этом очень красноречиво свидетельствовали её соски, готовые проткнуть тонкую ткань.       Всё перестало быть дурной шуткой, а в воздухе повис запах похоти. Брэндон был возбуждён и взбешён не на шутку.       Больше всего на свете ему захотелось прямо сейчас впиться в её губы и жёстко взять её прямо на этом столе. Сзади. Без «резинки». Взять её грудь в ладони и прижаться к спине, зацеловывая кожу между лопатками. Вдалбливаться на всю длину, слушая, как она стонет его имя и впивается ноготками в сукно стола. Чувствовать, как сжимается внутри и исходит влагой. Перевернуть лицом к себе и посадить на край стола, устроившись между ее стройных ног, посмотреть в серые глаза, увидеть там хоть каплю прежних чувств, а затем насадить на себя с новой силой, покрывая поцелуями тонкую шею. Уложить её лопатками на стол, держа обеими руками за тонкую талию, и ласкать языком роскошную грудь. Ускорить темп, доводя её до сладкой разрядки и кончить на плоский живот, обессилено рухнув рядом. А потом снова безумно целовать спину и плечи, сладкие губы, слушая, как она стонет. И никуда не отпускать.       Пока он мысленно делал с Мишель всё, что хотел, она размахивала своими руками перед его ошеломлённым лицом, говорила что-то с едкой злостью, снова пыталась задеть колкими фразами. А чего ты ждал? Что она сходу ноги перед тобой раздвинет? Ты жёстко кинул её, чувак.       На секунду вернувшись вреальность, он понял, что нет смысла ворошить прошлое, когда Мишель тут распинается, рвёт и мечет, словно фурия. Не позаботившись о том, что мозг снова соединён с речевым центром, он снова включил свою броню, решив таким образом оправдать заслуженное звание «мудака» Кажется это было последним, что вылетело из прекрасных пухлых губ Мишель несколько секунд назад.       — Я понятия не имею о чём ты, Лапуля, — голос его стал тихим и тусклым, словно врывался из-под толщи воды, и его невозможно было разобрать.       Зато ты, Мишель, прекрасно понимаешь, что сейчас происходит, и тоже хочешь этого. Я же вижу, что ты не сняла подвеску. Это ли не «зёленый свет»? И срать я хотел на твоего Дэвида, кем бы он там тебе ни был. Финансистов в Нью-Йорке как собак.       Он подошел уже слишком близко, чтобы отступать. Поддел пальцами кулон. Снова сморозил хрень. Мишель рвано дышала и чуть не искрила глазами — была зла, как чёрт. Это Брэндон мог знать наверняка — сто раз проходили.        Окей, к чёрту всё, я должен это сказать: сейчас или никогда.       — Останься со мной. — Он схватил её ошеломлённое лицо обеими руками, а сам думал, как бы восстановить сердечный ритм — так тяжело оказалось сдерживать себя рядом с ней.       Брэндон почувствовал, как она дрожит. Следующая фраза оглушила не хуже ружейного выстрела в полной тишине офиса.       — Прощай, Брэндон.       Мишель извернулась, и прокрутившись на шпильках кинулась к двери, убегая прочь.       Что это сейчас нахрен было? Какой-то бредовый день. Абсолютный сюрреализм происходящего. Нужно выпить и проветрить голову.       Слушая удаляющиеся шаги, он расстегнул верхние пуговицы рубашки, пытаясь прийти в себя и сделать спасительный глоток — виски, кислорода, сейчас было неважно. Брэндон с минуту простоял посередине офиса, бездумна пялясь в одну точку, пока во рту окончательно не пересохло, и выпить — стало физиологической необходимостью. Плеснув янтарную жидкость в широкий бокал, он задумчиво приблизился к окну. Окинув взглядом улицу, он увидел, как Мишель тащит Прайса за руку в сторону припаркованной напротив клуба машины.       Да, чтоб тебя, Мишель. Ну и катись ко всем чертям!        Отставив бокал, он схватил целую бутылку из мини-бара, и сделала два приличных глотка. Глотку нещадно обожгло бурбоном, оставляя на языке привкус деревянных ноток и горечи сожалений. Виски сдавило стальными прутьями, высекая пульсом сердечный ритм. Чаще, назойливее, до тупой боли. Он с досадой и отчаянием впечатал кулак в стол. Костяшки засаднило от моментального соприкосновения с шершавым сукном, но было плевать.       Блять, это невыносимо! Сбежать в другой город, чтобы снова потерять голову от одной девчонки!       Оставаться в клубе было невыносимо. Он сбегал с собственной вечеринки, позабыв обо всём, что ещё с утра было важным. В голове засела лишь она — Мишель. Выбежав из клуба, он пошарил по карманам в поисках пачки с сигаретами.       Боковым зрением успел заметить какое-то движение. Последним, что еще расположилось в сознании была картина того, как Мишель извивается, словно змея, сверкая грудью, верхом на финансисте в его щегольском спорткаре. Их взгляды — стальной серый и кристально-голубой, встретились в одну секунду. Полностью отдавая отчёт своим действиям, глядя в глаза Брэндона, Мишель качнула бёдрами навстречу жадным ласкам Прайса, и выгнулась дугой, громко и несдержанно застонав на пике наслаждения.       Пальцы ослабели и разжались, выронив сигарету на холодный асфальт.       «Что ж, я в игре, Лапуля.»