Худшее во мне

      В жизни Тони было несколько (читай: много) раз, когда он осознавал, что его поимели. Теперь, глядя в свои собственные голубые, словно две ледышки, глаза, лишенные всякого сочувствия, он чувствует большой всплеск ностальгии по тем старым добрым временам.       Каждый дюйм его тела изнывает. Драка была быстрой и жестокой, и теперь он связан, ноги раздвинуты, он сидит у изголовья своей кровати широко раскинув руки.       Ну… Если быть связанным в собственной постели своим злым близнецом не говорит что-то о выборе образа жизни, то он не знает, что делает.       Доппельгангер поднимает с пола телефон и начинает усердно что-то там искать. Его губы — губы Тони, его собственное проклятое лицо, за исключением цвета глаз — кривятся в самодовольной ухмылке, которая выворачивает наизнанку от своей фамильярности. Тони уже видел это выражение на собственном лице.       — И Пеппер Поттс тоже, — бормочет двойник. — Ты действительно всего лишь бледная копия меня и моей Вселенной, так ведь? Оу, привет. А это еще кто? — его глаза темнеют, недобро поблескивая; он пролистывает и прокручивает, а затем наклоняет телефон так, чтобы Тони мог увидеть. Невинное лицо Питера Паркера появляется на экране, а Тони резко дергает за веревки на запястьях.       — Ты гребаный кусок дерьма, если дотронешься до него…       — О, моя тень, — качает головой его близнец. — Еще и дня не прошло, а ты продолжаешь меня разочаровывать. Ты только что дал понять мне, что он именно тот, к кому я должен прикоснуться…       Он щелкает пальцами; капли хрома стекают с его тела, словно брызги краски, и попадают в горло Тони, обжигают кожу, и он пытается кричать, но лишь секунду. Воздух продолжает вырываться из его горла, но больше не слышно ни звука. Ничего. Тони встречается с собственными глазами (бледными, как зимнее небо) и заговорщическим подмигиванием, гротескным, потому что это его лицо, его подмигивание и в этом контексте, так неправильно.       — Паралич голосовых связок. Это скоро пройдет, — улыбается двойник. — Не хочу, чтобы ты испортил нам сюрприз. — Он стучит пальцами по экрану, и до Тони доносится звук исходящего вызова.       О, Пит! Не бери трубку, малыш. Не бери трубку!       — Привет, это я, — напористо начинает двойник. — Тут ЧП, нужна твоя помощь, прямо сейчас. Нет, только никому не говори. Совершенно секретные, супергеройские штучки, ты же сам все знаешь. — Он слушает, наблюдая за лицом Тони, медленно обнажая зубы в акульей ухмылке. — Жду тебя в башне. Сам все увидишь.

***

      Питер забирается на сторону башни Старка, чтобы войти в покои Тони у взлетно-посадочной полосы на верхнем этаже. В груди резко заканчивается весь кислород, а волосы на руках и шее встают дыбом. Что-то здесь не так. Дыхание восстанавливается, когда он видит Тони, прислонившегося к дверному косяку и приветствующего его. На нем бледно-голубая рубашка, расстегнутая на все пуговицы, с закатанными рукавами, и Питер не знает, куда деть свои глаза, жадно оглядывая предплечья или изгибы мышц пресса под рубашкой. Тони в темных очках, хотя сейчас уже два часа ночи. Алкоголь в его руке мог бы дать подсказку. Он машет Питеру, чтобы тот заходил, расправляет руки, когда тот подходит ближе, и обнимает его за плечи.       — Сними маску, малыш. Дай мне взглянуть на твое лицо.       Питер повинуется без раздумий.       — Что случилось, мистер Старк? Я воспользовался кредитной карточкой, которую вы мне дали, чтобы поймать такси, надеюсь, вы не будете возражать…       Тони заливается хохотом: глубокий, раскатистый звук, который одновременно удивляет и завораживает. Он поворачивается к Питеру, смотрит на него сверху вниз, и Питер жалеет, что не видит глаз Тони; он не ведет себя так, как будто что-то случилось.       — О, милый. Конечно, я не возражаю, — Тони удерживает руку на плечах Питера, когда тот делает шаг вперед, стесняя их груди друг к другу, и Питер забывает, как дышать. Рука Тони, держащая бокал, поднимается, чтобы коснуться его подбородка, и аромат прекрасного виски окутывает Питера, словно туман. — Я рад, что ты позволил мне позаботиться о тебе. Ты ведь мой мальчик, да?       Питер резко втягивает носом воздух. От этих слов, от этого тона у него прямо в паху поднимается волна жара. От смущения шея тут же покрывается красными пятнами. Конечно же, Тони не это имел в виду. Питер знает, что его желание одностороннее, так было в течение нескольких лет. Он не отвечает на вопрос. Во рту будто сделали укол анестезии. Тони отводит его на несколько шагов назад с ухмылкой на манящих губах, как будто он точно знает, что делает, и Питер осознает, что это не может быть тем, о чем он думает, но тело совсем не слушается его.       Тони выпивает остатки своего напитка и отбрасывает стакан в сторону. Он с тяжелым стуком падает на пол. Затем он резко притягивает Питера к себе и обхватывает его подбородок рукой, стискивая за плечи так, что вот-вот задушит, и Питер, одолеваемый паникой, понимает, что его стояк упирается в бедро Тони.       — Мистер Старк,  — выдыхает он. Ощущение, словно его мозг закоротило. Он тонет в аромате этого восхитительного одеколона Тони, который тот всегда использует, смешавшегося с собственным солоновато-мускусным запахом его тела, и Питер почти задыхается, когда Тони наклоняется сильнее, позволяя им обоим упиваться дыханием друг друга.       — М-м-м… посмотри на себя, малыш. Ты так хочешь… — он толкается бедрами вперед, и нет никаких сомнений, что он делает это нарочно. Питер издает смущенный всхлип. Физически он может быть сильнее Тони, но этот всхлип говорит сам за себя. Тони Старк владеет им полностью, телом и душой. С тех пор, как они впервые встретились.       Тони впитывает этот стон, с довольным вздохом отражает его обратно и покусывает нижнюю губу. У Питера дрожат ноги. Он прижимается к бедру Тони, жажда переполняет его, как голодного зверя, и он ничего не может с этим поделать; он так долго хотел этого.       — Тебе это снится, малыш? А? — бормочет Тони. Он кладет руку на поясницу Питера и легко поднимает его, раздвигая ноги своими бедрами, и Питер послушно обвивает наставника ногами вокруг талии. — Сколько раз ты уже дрочил на меня? Скажи мне.       Он идет с Питером на руках, направляясь в спальню, и если раньше Питер думал, что его мозг закоротило, то теперь он превратился в сплошное желе.        — Я… я не знаю, сэр, — выдыхает он. — Каждый день… За годы… Боже. Я хочу… о, мистер Старк! — Он выгибается дугой, когда рука мужчины опускается к его заднице, протискиваясь сквозь костюм к самому чувствительному месту. Они переступают порог спальни, и Тони пинком захлопывает за ними дверь. Свет приглушен, и это прекрасно, потому что Питер одновременно стесняется и отчаянно хочет увидеть Тони без рубашки.       — Сними это, — бормочет Тони, похлопывая Питера по костюму. — Дай мне попробовать тебя на вкус.       — Ох, — всхлипывает Питер, так близко к тому, чтобы кончить прямо сейчас, пока он сжимает ноги вокруг талии Тони, а Тони держит его задницу обеими руками, чтобы Питер мог отпустить его и высвободиться из костюма. Парень опускает спандекс до талии, рука Тони оказывается в его волосах, оттягивая их, и заставляет выгнуться Питера дугой. Теплое дыхание касается его соска, и, о Боже, неужели это происходит?!        — Ах! Ах, ах, Мистер Старк, о-х-х!       Губы мужчины сжимаются вокруг пульсирующей, искусанной кожи, посасывая, и Питер, изнемогая, думает, что может умереть от удовольствия. Никто и никогда так к нему не прикасался. Он хотел бы, чтобы Тони снял темные очки; это все кажется таким бездушным, пока он не может смотреть ему в глаза.       — Ты все еще девственник, малыш? — спрашивает Тони, и Питер вздрагивает, чувствуя, как твердый член Тони прижимается к его промежности.       Питер смущенно кивает. Тони намного старше его, намного опытнее. Будет ли он отступать, как только поймет, что «опыт» Питера состоит из порнушки на его телефоне?       Но Тони крепче сжимает кулак в его волосах, одергивая назад, и Питер вскрикивает от неожиданности.       — Воспользуйся языком, Пит. Неужели папочкин малыш все еще девственник?       От этих слов у Питера перехватывает дыхание, но ему удается выдавить из себя сдавленное:       — Да, сэр!       Довольный смешок Тони пробивает разрядом тока.       — А как насчет поцелуев? А эти прелестные губы когда-нибудь пробовали другого парня? Может быть, девушку?       Питер качает головой, слишком униженный, чтобы смотреть в глаза Тони, даже затененные солнечными очками.       — Нет, сэр, — шепчет он.       Но Тони довольно стонет, как будто только и ждал такого ответа. Он прижимает их бедра друг к другу, и Питер, уже не в силах сдерживаться, подается бедрами навстречу.       — О, пожалуйста, Тони, — всхлипывает парень.        Рука выпутывается из его волос, и Питера оглушает звук звонкой тяжелой пощечины. Он так потрясен, что даже не думает отстраниться. Горячие губы Тони осыпают пылающую щеку успокаивающими поцелуями, бородка больно царапает чувствительную кожу.       — Ты можешь называть меня сэр, или мистер Старк, или папочка. Как пожелаешь, малыш. Понял?       Глаза Питера наполняются слезами. Он быстро моргает, отчего капельки начинают стекать по щекам, на губы Мистера Старка, и тот слизывает их, как будто наслаждается вкусом.       — Д-да, сэр, Мистер Старк, — запинаясь, бормочет он, у него не хватает смелости назвать этого человека «папочкой»       — Мой хороший мальчик, — почти рычит Тони. Унижение и гордость сливаются в пылающий сгусток в груди Питера, распространяя тепло по всему его телу. По сравнению с ним, кожа мистера Старка чувствуется прохладной, и Питеру кажется, что это единственное его спасение от ожогов. Тони наклоняется и прижимается губами к губам Питера, язык вторгается в его рот, а бородка царапает губы до крови.       Его первый поцелуй, и он с Тони Старком, поэтому мужчина даже не пытается сдерживаться. Он знает, как чувствителен Питер, но все равно буквально вгрызается поцелуями в его губы, как голодный зверь. Питер слишком податлив, он подчиняется ему безоговорочно, совершенно ошеломленный. Тони заполняет его собой без остатка, и хоть паучье чутье все еще бунтует, это только потому что все внезапно зашло слишком далеко.

***

      Тони ухмыляется через плечо Питера своей тени, которая беспомощно наблюдает за ним с кровати. Этот жалкий болван выглядит так, словно у него на лбу вот-вот лопнет вена. Тони снимает свою рубашку, ухмыляясь, пока руки Питера невесомо порхают по его коже, страстно желая, но (по праву) боясь прикоснуться к нему.       — Ты действительно девственник, — ухмыляется он. — Прикоснись ко мне, малыш. Узнай, каково это — почувствовать настоящего мужчину.       Румянец обдает волной всю грудь Питера. Отпечаток ладони все еще алеет на левой щеке: прекрасный вишнево-бордовый оттенок, контрастирующий на бледной, местами покрасневшей кожей. Питер пылает весь до кончиков ушей.       Тони комкает свою рубашку за спиной Питера и складывает ее, затем поднимает ее на глаза Питера.       — Нет, — сдавленно выдыхает Питер.       — Ты только что сказал мне «нет»? — Тони позволяет своим словам растаять от презрения, которое он питает ко всему этому жалкому миру. Если Питер будет противиться ему, то пожалеет.       Питер резко вздыхает.       — Я… я не это имел в виду, сэр, — оправдывается он. — Мне очень жаль, сэр.       — М-м-м, вот что я подумал, — он туго завязывает Питеру глаза повязкой и заправляет ткань, чтобы он не мог видеть ничего вокруг.       Затем Тони убирает ноги Питера со своей талии и заставляет его встать на пол, поворачивая боком, чтобы выставить на всеобщее обозрение перед их связанной аудиторией.       Тони снимает солнцезащитные очки и опускается на колени перед Питером, чтобы снять с него костюм Паука. И член парня нетерпеливо выскакивает наружу. Тони сжимает его в кулак и ухмыляется, когда из уст мальчика вырывается сдавленный стон. На кровати его «тень» смотрит на истекающий смазкой член Питера, и тут же быстро отводит взгляд.       — Никогда не трахался, — бормочет Тони, глядя на свое второе «я», и позволяет своему дыханию призрачно скользить по члену Питера. — Никогда не целовался, — он обвивает языком основание члена Питера и ухмыляется, когда тот издает стон. — И никогда не отсасывал.       Он обхватывает губами головку члена парня и облизывает ее языком. Руки Питера нащупывают его волосы, но тот достаточно смышлен и не позволяет себе дергать. Тони тщательно кружит языком вокруг головки, прежде чем насадиться ртом до самого основания. Член парня сильно дергается внутри глотки Тони, и он заглатывает его еще несколько раз, прежде чем отстраниться с удовлетворенным шлепком. У Питера восхитительно дрожат ноги; он действительно девственник во всех смыслах.       Тони смотрит на своего двойника. Его лицо выражает целый спектр эмоций, граничащий где-то между ужасом и желанием. Конечно, жалкий червяк отказал себе в этом удовольствии. Но он сам так решил.       Тони это знает, потому что он хотел Питера с того самого момента, как увидел это милое личико, показавшееся на экране телефона его жалкой «тени».

***

      Привязанный к спинке кровати, заглушенный каким-то прибором, совершенно без понятия каким, Тони ничего не может сделать, кроме как смотреть. Невинные стоны Питера терзают его сердце. То, как тот трясется, кричит «Мистер Старк!», то, как он даже не вздрогнул после пощечины. Как будто этот сукин сын имеет право обращаться с ним так, как пожелает.       Как будто он принадлежит Тони…       Он так долго отгонял эти грешные мысли, но вот, теперь они возвращаются, чтобы поглотить его целиком. Тони готов был зарыдать, видя, как Питер выгибается от прикосновений своего проклятого двойника.       — Пожалуйста, сэр… пожалуйста…       Другой мужчина встает и нежно проводит поцелуями по бедру, животу, груди, плечам Питера. Он приподнимает подбородок парня и втягивает его в страстный поцелуй с привкусом смазки Питера. Руки парня поднимаются к плечам, крепко сжимая их, а ноги дрожат так, словно вот-вот откажут.       — Умоляй меня трахнуть тебя, — шепчет мужчина, но его голубые глаза сосредоточены на Тони. Питер облизывает губы, дыхание сбивается.       — Пожалуйста… т-трахните меня, мистер Старк, сэр… — выдыхает Питер.       «Я убью тебя», — думает Тони, и его двойник словно слышит его мысли. В ответ его озаряет самоуверенная ухмылка Тони, и в этот момент они как будто думают об одном и том же.       «Я забираю то, что принадлежит тебе», — говорит ему мысленно двойник. «А ты будешь сидеть там и смотреть. И желать. И ненавидеть себя за то, что не сделал этого первым».       Потому что так и есть, он этого хочет. Он хочет быть первым у Питера. Он тверд как скала, видя, как парень дрожит, словно тростинка под руками двойника. Как будто сейчас Тони смотрит самое жесткое порно в мире.       Его альтер-эго подводит Питера к кровати и толкает вниз. Он стягивает запястья парня вместе, а хромированный усик вырывается из светящегося реактора на его груди, закручивается вниз по руке и оплетает запястья и предплечья Питера дюжину раз. Питер задыхается и пытается вывернуться.       — Если хочешь, можешь попытаться его сломать, — ухмыляется доппельгангер. — Ты не сможешь выбраться, пока я не разрешу.       У Питера замирает сердце, он тяжело дышит. Он боится, но не знает, чего ему следует бояться. Тони с силой сжимает кулаки, ему до боли хочется схватить Питера и убежать.       Его двойник забирается на кровать, подхватывает одной рукой Питера под локоть и поднимает его. Питер толкается, издавая болезненный звук, который заставляет сердце Тони болезненно сжаться. «Ты делаешь ему больно!» — он не может даже шевельнуть губами, поэтому выкрикивает обвинение глазами.       Холодный взгляд его близнеца отзеркаливается хладнокровным: «Я знаю».       Ноги Питера все еще путаются в его костюме. Он извивается, пока окончательно не высвобождается. Он только хочет подняться на ноги, но двойник Тони не дает ему сделать этого, широко раздвигая ноги парня. Еще больше серебряных стальных нитей обвивают лодыжки Питера и тянут его ноги еще шире. Мужчина швыряет его вниз, и Питер никак не может взять себя в руки. Он роняет голову на кровать в нескольких сантиметрах от промежности Тони.       Всхлипы Питера постепенно переходят из «испуганных» в «паникующие». — Он трется лицом о матрас, пытаясь поднять повязку. Доппельгангер резко отдергивает голову Питера назад, пресекая попытку.       — А ты хочешь посмотреть? Попроси, и тогда получишь. Не будь непослушным мальчиком и не пытайся взять что-то без спроса.       Питер громко сглатывает. Его голос дрожит, будто он сдерживает рыдание.       — Пожалуйста, Мистер Старк. Пожалуйста, снимите повязку с глаз.       — М-м-м… и что ты готов сделать в обмен на зрение? Осчастливишь папочку своей тугой девственной задницей? Будешь хорошо себя вести, пока я не кончу в тебя?       Питер хнычет. Ноги Тони сводит судорогами; он едва может усидеть на месте, когда слышит такие звуки. Пит позволяет Тони разорвать его на части, слишком доверяя. Он не понимает, насколько сердце того Тони пропитано чернотой. Этой темноты, свободной и голодной за ледяными голубыми глазами, достаточно, чтобы сломать его до самого основания, без возможности хоть что-то исправить.       «Не надо», — умоляет Тони его и самого себя. В прямом и переносном смысле. Он всеми силами отгоняет от себя любые порочные мысли, убеждая себя в том, что никогда не смог бы так поступить с Питером.       — Ну конечно же, будешь, — воркует его второе «я». — Ты будешь хорошим мальчиком для нас, не так ли?       Питер дергается и замирает. Его ноздри раздуваются от паники.       — Мы? — повторяет он с мольбой в голосе. «Надеюсь, я ослышался», — вот что скрывается в ней. «Надеюсь, я ошибся».       Доппельгангер плюет себе на пальцы, просовывает их между ног Питера, и тот со сдавленным криком подается вперед. В тот же миг мужчина стягивает с него повязку.       Потрясенные янтарные глаза останавливаются на промежности Тони, потом скользят по его голой груди и лицу. Тони дрожит с головы до ног. Но и Питер дрожит не меньше. Мальчик приподнимается на локтях и поворачивается, чтобы посмотреть назад, на голубоглазого Тони Старка, тоже без рубашки и по крайней мере с одним пальцем внутри него, судя по тому, как он только что кричал.       — Ч-ч-что? — заикается Питер. Он снова смотрит вперед, на Тони, отчаянно пытающегося выдавить звук из своего парализованного горла. — Мистер Старк?!       В его глазах отражается вселенская мольба. Пожалуйста, скажите мне, что все это не на самом деле.       Доппельгангер достает из кармана маленькую бутылочку со смазкой, прижимает ее к дырочке Питера, и тот снова дергается вперед, чувствуя, как жидкость попадает в него.       — О боже, — громко стонет парень.       — Не забивай этим свою хорошенькую головку, малыш, — предплечье мужчины сгибается от движения его пальцев, и рот Питера приоткрывается от сдавленного стона. — Просто чувствуй. Почувствуй, что мы делаем с тобой. Слушай мой голос, милый. Ты же знаешь, кто я такой. Ты ведь всегда принадлежал Тони Старку, да, малыш?       Он снова хлопает Питера по щеке, и парень встряхивает головой, как будто выныривает из воды, и торопливо выдыхает: «Да, сэр», сопровождая слова громким стоном, когда двойник Тони хватает его сзади за шею и вставляет пальцы до самого основания.       — О, пожалуйста, мистер Старк! Пожалуйста, я не могу… я не могу…       — Что «не могу»? Не можешь дать мне то, что принадлежит мне? — Голубые глаза поблескивают сталью, и он выкручивает пальцы внутри Питера, пока тот не начинает громко всхлипывать в матрас, извиваясь от прикосновений мужчины. — Не можешь побыть грязной шлюшкой для своего мужчины? Попробуй сказать мне, что ты этого не хочешь,  — рычит он и отпускает шею Питера, чтобы обхватить и погладить его истекающий член.       Налитые кровью глаза Питера в отчаянии поднимаются на Тони. Он умоляет его взглядом, но ради чего? Чтобы это прекратилось? Или чтобы продолжалось? Член Тони твердо стоит, натягивая ткань его пижамных штанов, и Питер видит это. Его дрожащие губы приоткрываются, как будто он хочет что-то сказать, но это превращается в очередной стон.       Доппельгангер хватает Питера за волосы, удерживая его так, чтобы он мог смотреть только на Тони.       — Скажи: «пожалуйста, трахните меня своим огромным членом, Мистер Старк», — приказывает он.       Дыхание Питера прерывается, переходя на скулеж. По щекам парня текут слезы.       — Пожалуйста, трахните м-меня с-своим огромным… О боже!       — Моим огромным чем, малыш? — ухмыляется мужчина. Он поднимает задницу Питера вверх, Тони не видел, как он засунул уже четыре пальца в его девственную дырочку.       — Огромным членом! — кричит Питер. — Больно! Пожалуйста, это больно, Мистер Старк!       — Бедняжка, — бормочет мужчина. — У меня есть для тебя кое-что намного лучше.       Питер смотрит в глаза Тони и быстро отворачивается. Все его лицо, шея и уши ярко-красные. От унижения и боли его глаза остекленели, как у наркомана, и он стонет от облегчения, когда пальцы мужчины вырываются из него. Доппельгангер расстегивает штаны, оголяя свое достоинство. Его член, как и все остальное, — зеркальное отражение члена Тони — длинный и толстый, слишком большой для девственника.       — Я разорву тебя, детка, — мурлычет он и улыбается, когда Тони безрезультатно дергается в своих оковах. Он поддерживает этот зрительный контакт, пока гладит свой член, а затем подносит его прямо ко входу Питера.       Тони в панике крутит и дергает свои путы. Питер тяжело дышит. Он слишком напряжен. Он сейчас разорвется. Ему будет больно. Тони отрицательно качает головой, потому что это он, это он делает все это. Его губы шевелятся в безмолвной мольбе.       «Не надо! — Стой! — Стой!»       Он может попасть в ад за многое, но только не за это.       Тони смотрит в глаза своего двойника, и в тот момент мужчина подается бедрами вперед.       У Питера перехватывает дыхание. Он сворачивается калачиком, словно зажимая рану в животе, неподвижный, как статуя, когда двойник Тони толкается глубже. Мужчина делает это медленно, миллиметр за миллиметром вторгаясь внутрь. Тридцать секунд без единого вдоха, а потом из горла Питера вырывается судорожный вздох. Он пытается рвануться вперед, но мужчина хватает его за бедра и удерживает на месте. Связанные руки Питера тянутся вперед, хватают Тони за бедро, словно за спасательный круг.       — Больно-больно-больно…       — М-м-м, я знаю, малыш, — громыхает мужчина голосом Тони, словами Тони (если бы он был социопатическим монстром и сделал бы это с кем-то, кто любит и доверяет ему) (и, очевидно) руками Тони, удерживающими бедра Питера на месте, пока он входит глубже.       У Питера снова перехватывает дыхание. От его хватки на коже Тони останутся черные синяки. Это, конечно, самое меньшее, что он заслуживает за то, что стал причиной всего этого.       Его двойник останавливается уже наполовину внутри Питера. Он задирает бедра Питера так, чтобы Тони мог видеть сильно растянутую дырочку парня, плотно обернутую вокруг его члена.       — Ты только посмотри, — удивляется он. — Посмотри на эту вишневую шипучку. — Совершенный проводит пальцем по кольцу мышц. Питер замолкает в рыданиях. — Т-с-с, ты молодец, малыш. Скоро привыкнешь. Ох, блядь, как же хорошо. — Он стонет, поднимает полуприкрытые глаза на Тони и насмешливо говорит: — Ты жалкий червяк. Ты мог получить все это, но оставил его мне. Это ты сделал. Спас его для высшей версии тебя. Думаю, это просто показывает, что ты все еще не так глуп, как остальные паразиты на этой планете. — Торжествующая усмешка срывается с его губ, и он все глубже погружается в дрожащее тело Питера. — А его… я оставлю себе. Будет очень забавно испортить его.       — Не могу, — умоляет Питер, уткнувшись в одеяло. — Остановите-е-есь…       — Расслабься, малыш, — воркует мужчина. — Еще немного, я знаю… я знаю, скоро тебе будет очень хорошо. Ты прекрасен, детка. Такой хороший и послушный мальчик. Отдаешь мне эту сладкую маленькую вишенку. Посмотри наверх, милый. Посмотри, как сильно твой Тони хочет тебя.       Питер поднимает голову. Теперь, опустившись на кровать так низко, он не может посмотреть в глаза Тони из-за закрывающего обзор вздыбленного в штанах члена.       Тони кажется, что он задыхается от пламени, стыд так жарко опаляет все нутро. И все же какая-то его часть запоминает напряженные изгибы тела Питера, то, как его розовая дырочка растягивается, принимая член его двойника, хриплые стоны «не могу» и «больно».       Мужчина толкается бедрами вперед, когда остается всего несколько сантиметров, с характерным шлепком кожи о кожу, и Питер взвизгивает. Он пытается отстраниться, чтобы уйти от боли, но мужчина нависает сверху над его бедрами и продолжает толчки. Он дергает Питера за волосы, пока голова мальчика не откидывается назад на его плечо, так что гибкое тело Питера предстает перед «зрителем» во всей красе, и Тони ужасается, увидев, что член мальчика все еще тверд, а с его кончика стекает предэякулят.       Двойник Тони кладет руку на живот Питера и толкается сильнее. Глаза Питера широко распахиваются. Он беспомощно вскрикивает, и доппельгангер смеется.       — Ты всегда будешь помнить этот первый раз,  — обещает мужчина, не сводя глаз с Тони. — Потому что ты уже никогда не будешь прежним после того, как мы закончим.       Он толкает Питера назад на локти, протаскивая его вперед, пока тот не нависает прямо над промежностью Тони. Его рука хватает за затылок Питера и вдавливает его лицо в тонкую ткань, прикрывающую сильный стояк Тони.       — Соси, — приказывает мужчина. — Всё-таки он мой. Покажи мне, как отчаянно ты нуждаешься в моем члене. Возьми его в рот и попку одновременно, мой развратный малыш.       Питер пытается поднять глаза, возможно, спрашивая разрешения, но другой Тони не поднимает головы. Рыдания рвутся из его груди, и Тони чувствует его влажное дыхание сквозь мягкий хлопок штанов. Затем рот Питера смыкается вокруг его члена, и ему с трудом удается не закатить глаза. Не признаваться самому себе — ни тому Тони, который прямо напротив, ни себе самому, — как чертовски хорошо это ощущается.       — Вот так. Соси папочкин большой член. Покажи ему, как сильно ты этого хочешь.       Пока Питер дрожит над членом Тони, мужчина плавно двигает бедрами вперед и назад, расслабляя парня этим движением.       — Твою мать, Тони, — стонет доппельгангер. — Как тебе удалось так долго держать свой член в штанах, находясь все время рядом с ним? Он мечтает о тебе уже несколько лет? Дрочит перед сном, мечтая о том, чтобы быть оттраханным папочкой Старком. Разве не так, малыш?       Он резко поднимает голову Питера. Глаза Питера на мгновение встречаются с глазами Тони, и страх, отражающийся в них, говорит сам за себя. Его двойник говорит правду.       — Ты кусок дерьма, — хрипит Тони, а затем поднимает глаза, когда понимает, что его голос вернулся. Его второе «я» ухмыляется.       — Точно в срок. Будешь ругать себя, пока мы берем то, что всегда хотели?        Он с силой толкает бедра вперед. У Питера перехватывает дыхание. Он молча мотает головой взад-вперед, пока его голос не срывается на прерывистый скулеж.       — М-м-м, с такого ракурса приятно, правда, детка? Папуля о-о-очень глубоко внутри тебя.       Он втрахивает безвольное тело парня в матрас рваными толчками, и Питер содрогается, уткнувшись лицом в одеяло, пока мужчина не хватает его за волосы, откидывая голову назад.       — Смотри на него. Это я, прямо здесь. Это та часть меня, которая слишком труслива, чтобы взять то, что принадлежит ему.       — Я убью тебя, — рычит Тони. — Я разорву тебя на куски и брошу на съедение стервятникам, чертов мешок с мусором!       Его собственное лицо ухмыляется ему в ответ.       — Посмотри на него, Питер. Он истекает для тебя. Это то, что он всегда хотел тебе дать. Не какой-то там костюм от СтаркИнд, не деньги, не наставничество или что там еще он тебе наговорил. Он хотел почувствовать твои губы на своем члене. Он хотел почувствовать, как твоя задница плотно обхватывает его.       Глаза Питера слишком широко раскрыты, вокруг радужки видны белые пятна. Его дыхание прерывается тихими всхлипываниями. Раскачивающееся движение сменяется короткими толчками, и Питер хмурится, тонкий стон вырывается из его рта.       — М-м-м, теперь тебе хорошо? Скажи папуле, что тебе это нравится. Скажи это! — Он снова дергает Питера за волосы.       — О, папочка, мне так хорошо! А-а-ах! — голос Питера срывается на хриплый развязный крик. Тони никогда не забудет этот звук; его извращенный мозг позаботится об этом.       — Хороший малыш, — мурлычет двойник Тони. — Ты получишь самое сильное удовольствие за честность.       Он прижимает ладонь к лопатке Питера и толкает его вниз, заставляя прижаться грудью к кровати и выгнуть спину дугой, пока его упругая задница остается на весу и волосы все еще зажаты в кулаке мужчины, так что он смотрит широко распахнутыми глазами на Тони.       Старк начинает вколачиваться в юное тело длинными толчками, выбивая весь воздух из легких парня.       Слезы стекают по раскрасневшимся щекам Питера. Тони шепчет его имя, говорит ему, что все будет хорошо, что он пройдет через это, но его собственный твердый член свидетельствует о собственной лжи, и он корит себя за это, потому что видит, как Питер ломается. Его веки тяжелеют, эндорфины вытесняют боль, принося с собой наслаждение, и вместе с этим рыдания сменяются несдержанными стонами.       — Мой хороший мальчик, — воркует Совершенный Старк, его похвала звучит, как извращенное дополнение к словам поддержки Тони. — Черт возьми, малыш. Иди сюда. Дай своему другому папочке немного любви.       Тони поднимает глаза и чуть не задыхается:  — Нет! — вырывается из груди прежде, чем он даже задумывается, как много вреда это может причинить Питеру, и вместо этого умоляет глазами. — Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Ты получил то, что хотел! Глаза напротив злобно сужаются. И двойник цедит сквозь зубы: — Я хочу большего!

***

      Питер едва дышит, когда мистер Старк поднимает его. Все еще находясь внутри него, Питер прижимает колени к груди и пытается успокоиться. Любое движение может разорвать его в клочья. Мистер Старк поднимает его вверх, пока он не оказывается верхом на другом мистере Старке, а его связанные руки упираются в сияющий реактор в груди мужчины, и собственный твердый член трется об живот мистера Старка. Он задыхается от ощущения теплой плоти и мягких вьющихся волос. Стояк мистера Старка трется об его промежность, и он лишь смутно сознает, что должен был попытаться бежать, когда путы вокруг его лодыжек на несколько секунд ослабли. Но сейчас они снова крепко прижимают его к кровати. Плотно держа на коленях у Тони.       Разум Питера витает где-то в соседней галактике. Ему все еще немного больно от члена внутри, но стоит мужчине начать двигаться, и из глаз сыплются искры, пронзая все его тело, и он чувствует, что взлетает. Голубоглазый мистер Старк молча дышит ему в шею, всё ещё выжидая. Затишье перед бурей.       — Оседлай его, — приказывает он.       Питер поднимает взгляд и встречается с карими глазами, широко раскрытыми, как будто он может сказать «нет». Как будто Питер заслуживает только того, чтобы его трахнула какая-то жестокая другая версия его самого, но все же недостаточно хорошая для настоящего Тони Старка. При этой мысли в груди снова больно сжимается. Но именно слова двойника выводят его из себя.       — Видишь, как сильно он хочет тебя, милый? — Старк громко шепчет ему в ухо. — Посмотри, как он отрицает себя. Он был в отчаянии, он так хотел нагнуть тебя и разложить прямо на своём рабочем столе. Он так хотел вытрахать из тебя весь дух. Он очень хочет своего малыша. Покажи ему, детка. Покажи ему, как это хорошо.       Питер сглатывает слезы. Это, по крайней мере, звучит не так уж и бредово. Конечно, он хочет помочь мистеру Старку. Он неуверенно покачивает бедрами, и это незамысловатое движение заставляет член мужчины заинтересованно дернуться, и сердце Питера, кажется, пропускает удар.        — Тебе нужна помощь, малыш? — Тони чувствует, как чужие руки гладят Питера по бокам, успокаивая его.       Питер шмыгает носом и кивает. Мистер Старк смотрит на него снизу вверх, и он действительно краснеет, что почему-то выглядит намного более интимно и странно, чем их положение.       — Дай ему попробовать на вкус твои сладкие губы, — подначивает двойник, подталкивая Питера вперед, пока его связанные руки не оказываются плотно зажатыми между ним и мистером Старком. — Покажи ему, чего он лишился. Я обещаю тебе, что ему это понравится так же сильно, как и мне.       Они оказывается достаточно близко, чтобы почувствовать дыхание друг друга. С помощью руки, упирающейся ему в затылок, Питер окончательно сокращает расстояние между ними.       Вместо алкоголя его Тони Старк на вкус напоминает мятную зубную пасту. Сначала ни один из них не двигается. Затем мужчина позади него возобновляет свои толчки, и это заставляет бедра Питера дергаться вперед и назад, заставляет его тереться о член своего наставника чувствительной истекающей головкой.       Питер стонет прямо в рот мистеру Старку. Стоны приглушаются, и Тони жадно отвечает на поцелуй, стонет и кусает губы Питера, как будто он изголодался по их вкусу.       Что-то взрывается перед глазами Питера, когда его охватывает неожиданный оргазм. Он весь растворяется в волнах наслаждения, граничащего с безумством.       Он приходит в себя, все еще постанывая от послеоргазменных судорог, с огромным членом внутри, и отчужденно наблюдает, как чья-то рука пробегает по груди мистера Старка, собирая на пальцы его собственную сперму, а затем подносит ее к его открытому рту. Настойчивые пальцы проталкивают ее в горло Питера. Он пытается сопротивляться и давится. Слюна стекает с его подбородка на шею и грудь связанного мистера Старка.       Пальцы прижимают его язык. Питер изо всех сил пытается дышать, изо всех сил пытается просто оставаться в сознании, когда этот огромный член входит и выходит из него. От наслаждения все еще немеют ноги, но ему опять больно, и он пытается умолять, булькая неразборчивыми звуками с пальцами во рту.       — О, малыш, — другой мистер Старк жарко дышит ему в ухо, весь покрытый испариной от желания. — Папочка сейчас кончит. Умоляй меня кончить в тебя, милый. Давай. — Он хлопает Питера по щеке свободной рукой. Питер пытается отстраниться от руки, зажатой у него во рту, чтобы заговорить, но мужчина не дает ему этого сделать. Стыд глубоко въедается в его внутренности, выворачивая его наизнанку.       Питер выплевывает изо рта «пожалуйста, наполните меня, мистер Старк», а затем кричит, когда зубы Тони впиваются в его горло и кусают его. Член внутри него пульсирует, и Питер понимает, что он кончает. Тони Старк, человек, которого Питер боготворит больше всех остальных, кончает в него.       Но это не Тони.       Но все же…       Что-то глубоко-глубоко внутри Питера трескается и разбивается вдребезги.

***

      Тони кончает одновременно со своим двойником. Это всё голос Питера: сдавленные всхлипы вокруг его толстых пальцев, то, как парень пытается угодить Тони, выполняя все приказы. То, как сперма Питера прилипает к его груди, или как слюна блестит на его подбородке, а его сильные бедра сжимают бедра Тони.       Совершенный Тони пристально смотрит на него, прижимает Питера к груди Старка, чтобы вытащить из него свой член, и горячая сперма вытекает из растраханного отверстия парня, просачиваясь через штаны Тони. Питер утыкается лицом в шею Тони, издает сдавленный всхлип, и Тони прижимает голову к его голове.       — Тише, детка — шепчет он. — Ш-ш-ш, все в порядке. — Я здесь, я рядом.       Его двойник изгибает бровь, услышав эти слова. Он наклоняется через спину Питера, прижимаясь губами к губам Тони так, что тот почти целует себя.       — Будь здесь, милый, — шепчет он Питеру. — Совсем скоро я трахну тебя ещё раз. Уверен, твой мистер Старк присмотрит за тобой, пока я приведу себя в порядок, — ухмыляется доппельгангер.       На этот раз Тони избегает смотреть в голубые глаза. Он не может смотреть на себя. На то, что он сделал. Вот кто он такой. Он не двигается, пока его двойник не скрывается за дверью.       — Питер, — настойчиво шепчет Тони. — Ты можешь дотянуться до моих запястий? Развяжи меня, Пит, я вытащу тебя отсюда, милый!..       Он замолкает, поняв, что только что сказал. Как естественно это слетело с его губ. От Питера это тоже не укрывается; он прячется еще глубже в шею Тони и качает головой.       — Не могу, сэр, — бормочет он. — Вы же сами сказали, чтобы я вас подождал…       Тони откидывает голову на спинку кровати, слезы жгут глаза.       — Я здесь, милый, я с тобой. Все будет хорошо…