Один из нас лишний

Джонатан сползает на холодный каменный пол и зажимает рот ладонью. Пустота раздирает душу на части, а сердце замирает каждый раз, когда перед глазами встаёт образ Магнуса с обнажившейся меткой. Его истинный, его единственный, его омега. Сладкий и пряный, смелый и верный, весёлый и немного робкий, созданный природой специально для него. Джонатан улыбается, вспоминая жар чужого тела и губы, умолявшие о поцелуе. Тысячи лет эволюции не смогли ничего противопоставить волне взаимного желания. — Что случилось? — Джейс трясёт его за плечи, и Джонатан постепенно приходит в себя. — Где Магнус? — Ты у меня спрашиваешь? Он сбежал с вечеринки, даже дожидаться Алека не стал. Что между вами произошло? На нём лица не было, и я заметил, что он плакал. — Что ты с ним сделал? — Алек появляется буквально из ниоткуда, и Джонатан всматривается в тёмные от гнева глаза. — Я же просил тебя. Джонатан закрывает глаза. Это больно. Что он может рассказать Алеку о произошедшем, какими словами описать, что отныне всё изменилось. — Ты должен кое-что знать, — Джонатан берёт руку Алека, и ощущение твёрдых мозолей под подушечками возвращает его во времена, когда эти большие ладони зажимали рот, пока хриплый от страсти голос шутя уговаривал его: «Тише, господин Консул. А то мы с вами перебудим весь командирский состав». Воспоминания отдают горечью морской соли. Одна нота, один запах. Алек с Магнусом такие разные даже в этом. Как они не поняли, что им не суждено быть вместе. — Магнус ... Алек выдирает свою руку и отвечает на звонок. — Где ты? Что случилось? С тобой всё в порядке? Магнус что-то отвечает, и Алек шумно выдыхает. — Стой там, Магс. Не уходи никуда. Я буду там через пять минут. Дождись меня. — Полетели, — командует Джонатан, но Алек тут же осаживает его. — Я тебя на милю к нему не подпущу, пока не разберусь, в чём дело. — Ты не понимаешь, — пытается вразумить Алека Джонатан, но тот припечатывает его всего несколькими фразами. — Это ты не понимаешь. У него началась течка, и если с ним что-то случится, можешь искать другого офицера. Течный омега посреди города. Джейс бы вдавил педаль ещё, но газ и так выжат до упора. — Снижайся, — командует Алек, и планер стремительно пикирует вниз, разгоняя мусор по пустырю. Они выпрыгивают и оглядываются. Запах еле ощутим, но Алеку достаточно и этого. Джейс остаётся у планера, а потом хватается за металлическую поверхность. В глубине его тела начинает зарождаться возбуждение, и только годами отточенная техника дыхания позволяет справиться с инстинктами. Алек несёт Магнуса на руках, а Джейса окатывает ледяной водой понимания. Это не обычная течка. И дело даже не в том, что Магнус, как любой другой дисциплинированный омега, тщательно следит за своим циклом. Он находится в полубессознательном состоянии, зрачки расширены, а жар от его тела Джейс чувствует, даже не прикасаясь. — Его кто-то накачал, чем-то очень сильным, — выносит вердикт Джейс, пока Алек сканирует пространство. Никого. Магнус смог сориентироваться и найти совершенно безлюдное место — Кто-то, кто совсем не ценит свою жизнь, — цедит Алек, усаживая Магнуса к себе на колени. — Чёрт, Джейс, быстрее. Ему нужна помощь. Алек быстро вводит автоматический шприц для забора крови, чтобы после сделать анализ на наркотики, и удерживает Магнуса, который почти никак не реагирует, продолжая изредка стонать. — Алек, ему можешь помочь только ты, — тихо произносит Джейс, взлетая. — Я не буду пользоваться его состоянием. — Вы почти женаты, это не вопрос морали и этики. Совсем скоро возбуждение станет болезненным. Блокаторы уже не введёшь. Слишком поздно. Блядь, Алек. Сделай что-нибудь. Я ведь тоже реагирую на него. Как ты держишься? — Потому что люблю его, — едва слышно отвечает Алек и уже увереннее просит. — Не смотри. Магнус вздрагивает, когда прохладная ладонь начинает медленно поглаживать его спину. Он приоткрывает глаза и пытается сфокусироваться. — Не отдавай меня, — просит он Алека, цепляясь за его одежду. — Я не хочу с ним. — Не отдам, — Алек осторожно прикасается губами к румяной щеке. — Боже, ты совсем горячий. Болезненный стон, который срывается с сухих губ, подтверждает слова Джейса. Планер внезапно уходит вверх, потому что практически одурманенный запахом Джейс резко тянет штурвал на себя. Магнус приваливается боком к крепкой груди, и Алек решается. — Прости, малыш. Магнус всхлипывает, когда к ноющему члену прикасается твёрдая рука и начинает нежно поглаживать истекающий смазкой ствол, а потом и вовсе замыкает кольцо пальцев у основания, равномерно двигаясь вверх и вниз. — Сильнее, — умоляет Магнус и тут же тонет в оргазме, который сотрясает всё его тело. Взмокший, раскрасневшийся, он ловит воздух открытым ртом, а выдержка Джейса осыпается мелким крошевом на бетонное покрытие. — Выметайся, Алек, — кричит он другу, сажая планер на знакомую крышу. — Уводи его. Алек заносит Магнуса в их квартиру и сразу направляется в ванную комнату, где снимает всю одежду. Они стоят под прохладными струями, но это не помогает. Магнус снова возбуждён, он стонет и извивается в объятиях, упрашивая взять его. Прозрачная смазка стекает по бёдрам, и Алек сдаётся. Подхватывает его на руки и уносит в спальню, где укладывает на большую кровать. Магнус разводит ноги, и Алек, проклиная себя, осторожно входит в податливое тело, заставляя Магнуса выгнуться в спине и сжать в себе член. — Чёрт, Магнус, — Алек стискивает зубы, чтобы не кончить в первые же мгновения. — Расслабься. Магнус судорожно стискивает простыни и всхлипывает. — Прости, я не могу. Алек тянет руку, чтобы погладить Магнуса по щеке, но кожу холодит влага. Магнус плачет от бессилия и беспомощности, от невозможности контролировать своё тело, от страха, что эта ночь может стать последней в их с Алеком жизни. — Я сделал тебе больно? — Алека пугает одна мысль об этом, но Магнус так отчаянно льнёт к нему, что нужные слова находятся сразу же. — Мы вместе, помнишь? Ничего страшного, я просто помогу тебе. Это простая физиология, ты не виноват. Не думай ни о чём. Чтобы ни случилось, я не оставлю тебя. Алек нежно сцеловывает слёзы, шепчет какие-то глупости, поглаживает по волосам, и хватка крепких мышц становится мягче. Он упирается руками по обе стороны от головы Магнуса и легко покусывает его за нос. — Я доведу тебя до оргазма, потом ещё и ещё. Сколько понадобится, чтобы ты уснул и больше никогда не вспоминал эту ночь. Ты мне позволишь? — Да, — шепчет в ответ ему Магнус и стонет, когда чувствует первый глубокий толчок. Это его Александр, с ним он в безопасности, с ним он чувствует себя любимым по-настоящему.

***

Это утро больше напоминает похмелье. Алек осторожно потягивается, и все мышцы в его теле отзываются звенящей болью. Воспоминания о прошлой ночи подбрасывают его на кровати. — Магнус! Но рука натыкается на холодную сторону постели. Его любимый ушёл. Алек встаёт и замечает маленький комочек в кресле. — Почему ты ушёл, малыш? — голос дрожит, потому что Алек отчётливо видит, что лицо Магнуса опухло от слёз, губы искусаны, а в глазах такая тоска, что от неё хочется выть. — Я знаю, что виноват, знаю, что не должен был пользоваться твоим состоянием, но тебе было больно. Хочешь я уйду, чтобы ты мог побыть в одиночестве? Магнус? Ты знаешь, кто это сделал? — Мне нужно кое-что рассказать тебе. Магнус, пошатываясь, встаёт с кресла и подходит к кровати, усаживает Алека и опускается на пол. Алеку совершенно не нравится эта поза подчинения. Магнус никогда не позволял доминировать над собой, только равное партнёрство, а сейчас он сидит в точности как омеги с древних картинок. — Что случилось? Но вместо ответа его запястье обвивает алая лента. Та самая, с которой началось их нелепое знакомство на огромном рынке. Алек увидел невообразимо красивого омегу в шёлковых развевающихся одеждах, к которому нагло приставал какой-то незнакомец, и притворился его партнёром, чтобы помочь. А вместо благодарности получил полный гнева взгляд. «Я не вещь, — сказал ему Магнус, теребя в руках алую ленту. — Нельзя, чтобы люди продолжали думать, что меня нельзя трогать, только потому что я принадлежу кому-то. Моего нет должно быть достаточно. Вы помогли мне, но закрепили в этом человеке уверенность, что если омегу некому защитить, то он имеет полное право продолжить свои ухаживания, несмотря на её отказ». Алек хотел было возразить, но не нашёлся что ответить. Та самая лента, зацепившаяся за обшлага его рукава, задержала Магнуса и дала шанс попросить прощения за своё необдуманное поведение. Это стало их традицией. Один из них завязывал ленту и получал право рассказать всё, что его гнетёт, зная, что другой выслушает, не перебивая. — Джонатан Моргенштерн, — нерешительно начинает Магнус, не поднимая глаз, и Алек едва сдерживается. — Он мой Истинный, Александр. Магнус замолкает, и Алек молча наблюдает, как любимые изящные пальчики развязывают ленту и опускают в его руки. — Значит, вчера это были не наркотики, — сам себе говорит Алек и смотрит на красное озеро шёлка в своих руках. Магнус, по всей видимости, испугался и убежал. А потом решил позвать на помощь своего Истинного, но номера у него не было. А дальше Алек не дал сказать ему ни слова, приехал, забрал и изнасиловал. — Боже, что я натворил. Прости, малыш, я так виноват. Я могу отвезти тебя к нему, а потом предстану перед трибуналом. Я дам все показания. Магнус хмурится, когда слышит эти слова, а потом обиженно, совсем по-детски всхлипывает. — Ты обещал, что не отдашь меня ему. Я знаю, что не нужен тебе такой, знаю. Просто, ты же обещал. — Обещал, — на автомате повторяет Алек и заставляет Магнуса приподнять голову, придерживая его за подбородок. — Прости, что сразу не догадался это спросить. Чего ты хочешь, Магнус Бейн? — Я хочу, чтобы всё было как раньше, — честно отвечает ему Магнус, утирая слёзы. — А чего хочешь ты? — Жениться на человеке, которого люблю, — улыбается Алек и хлопает по кровати рядом с собой. — Расскажи мне всё, что ты можешь рассказать, и мы вместе придумаем, что делать. Алек усаживает Магнуса рядом с собой и берёт за руку, завязывая ленту на запястье. — Я был на балконе, пришёл господин Консул. Он сказал, что вы были любовниками, я ответил, что знаю и что не ревную к прошлому. Сказал, что у любого из нас оно есть. Он улыбнулся и протянул мне руку для рукопожатия, попросил прислать приглашение на нашу с тобой свадьбу. Я коснулся его, а дальше было очень больно и холодно, словно я остался один в этом мире, и больше никого, — Магнус замолкает, и Алек чувствует его страх. — Ничего страшного, я выдержу, даже если ты скажешь, что был готов переспать с ним. Это не ты, это инстинкты. Никто не может их обмануть. Что было дальше? — Он остался единственным в этой пустоте. Я словно всем своим существом понял, что должен ему принадлежать, должен быть его частью. Нет, не так, — поправляет себя Магнус. — Я был создан, чтобы стать его частью. Изначально, с самого рождения. С ним как будто всё обрело смысл. И это было так правильно, так естественно. Он наклонился ко мне, и моё тело откликнулось на его зов. А потом что-то случилось. Я не знаю, что. Просто его губы не твои, его руки не твои, он не ты. Всё происходящее было таким правильным, но это было не тем, чего я хотел. Настоящий я хотел другого. Я оттолнул его и выбежал. Я не помню, как оказался на улице, просто хотелось оказаться подальше от всего этого. А потом живот скрутило, и мне стало плохо. Я узнал симптомы. Меня захлестнула паника. Вокруг были альфы, мне казалось, что на меня все смотрят, что меня раздевают глазами, что они сейчас нападут. Мне было так страшно, я свернул в какую-то подворотню и снова побежал, пока не упал. Наверное, боль немного отрезвила меня, поэтому я сразу позвонил тебе. И ты меня нашёл. Спасибо. — Не за что благодарить. Я должен был быть рядом, а не оставлять тебя одного. Чёртова работа. Я задам тебе один вопрос. Что ты чувствуешь к Джонатану? — Что он тот, кто мне нужен, меня тянет к нему, но когда я представляю, как он касается меня, меня начинает тошнить. — Что ты чувствуешь ко мне? — Я люблю тебя, Александр. — Я тоже тебя люблю, Магнус. Неважно, что решила природа, пока ты будешь выбирать меня, я буду продолжать бороться.