За скобками

      Катя, выйдя из детской, аккуратно прикрыла за собой дверь и стала спускаться вниз по лестнице. В доме наступила тишина, и эти редкие мгновения она очень любила. Андрей снова задерживался, и дети в который раз засыпали без него, но если старшая реагировала спокойно и даже с пониманием, то младшенький капризничал и душераздирающе вздыхал, прижимая к себе смешного потрепанного слоника. Потом, после ласковых и утешающих слов засыпал, а на длинных темных ресницах оставались блестеть слезы.       Трогательный малыш, двухлетний и очень смышленый, он был полной копией Андрея и во всем старался ему подражать. О том, что у него скоро родится братик или сестричка, родители пока сообщать не стали, Катя никак не могла решиться на это, понимая, что зацелованный сынишка воспримет новость в штыки. А старшая дочь уже обо всем знала и только хихикала, глядя на брата, понимая, что он перестанет быть младшеньким, и ему придется делиться игрушками и вниманием.       Улыбнувшись своим мыслям, Катерина прошла в кухню-столовую, чтобы проверить ужин. Ей было так приятно провожать с утра и встречать мужа вечерами, готовить для него что-то особенное, заниматься домом и детьми, компенсируя все то время, что она провела на работе и в командировках.       В декретный отпуск Жданов буквально заставил ее уйти, вспоминая, как в прошлые две беременности Катя работала до самого дня родов и настаивал на том, что такой трудоголизм никому совершенно не нужен. И теперь уже месяц Катя находилась дома, проводя основное время с детьми. Конечно, она успевала и поработать, но все рабочие моменты занимали от силы час, пока дети спали.       От наведения порядка в гостиной Катерину отвлек звонок в дверь. Удивленно глянув на часы, Катя поняла, что Андрей за такое короткое время добраться просто бы не успел. Распахнув дверь, даже не спросив «кто?», она обнаружила на пороге человека, которого меньше всего ожидала увидеть.       Конечно, за те девять дет, что они не виделись, Роман Дмитрич Малиновский несколько поправился и постарел, но в целом был прекрасно узнаваем. На его лице было написано куда большее удивление, чем у нее самой. Катя старательно изобразила нейтрально-вежливое лицо, понимая, что этот человек из прошлого появился здесь не просто так и прогнать его было бы неприлично.       — Добрый вечер, Роман Дмитрич. Если вы к Андрею, то он еще не вернулся. Проходите. Правда гостей я не ждала, прошу простить за беспорядок.       Пропустив гостя в дом, Катерина убрала в сторону коляску, оставленную после прогулки.       — Кхм… Простите, что я так без… — Малиновский, казалось, не мог никак подобрать нужные слова и чувствовал себя не в своей тарелке.       — Не думаю, что и с предупреждением встреча была бы более непринужденной.       — Я понимаю… Столько времени прошло, целая жизнь почти… Как вообще у вас?.. Как Андрюха?       — Чай, кофе, виски, коньяк, водка? Ужин не предлагаю, он еще готовится… Бутерброды и овощная нарезка вас устроит?       — Не стоит, я не голоден, — для достоверности Роман мотнул головой. — Не хочется вас утруждать.       — Роман Дмитрич, мне не сложно угостить вас, не думайте, что я делаю над собой титаническое усилие, — Катя задумчиво посмотрела на мужчину и неожиданно для себя предложила. — И вообще, давайте перейдем на «ты»?       — Кхм, ну… Давайте попробуем.       — Мы не виделись девять лет и, по-моему, нужно знакомиться заново.  Что будешь пить?       — Чай, если можно, — присев на один из барных стульев за большой гранитный стол Роман стал осматриваться. Уютный, большой и красивый дом с первых минут вызвал у него стойкое чувство зависти и горечи.       Он сам лишился всего этого, и к сорока годам у него в активе имелась однушка на окраине Бибирево и остаток былой роскоши — машина. Ее он не продавал даже в самые сложные времена, надеясь, что вот-вот станет лучше, финансовые проблемы решатся и снова все будет хорошо. Только вот хорошо никак не желало наступать, а в последние полгода жизнь так и вовсе показала ему всю палитру оттенков черного.       — Насчет того, как дела у нас… Все как у всех. Бывает хорошо, бывает ужасно, это жизнь. Что вас именно интересует? Работа? «Зималетто» жива и процветает… Андрей — президент компании, держит ее на плаву, дела стабильны.       — А ты? Ни за что не поверю, что ты стала домохозяйкой.       — Я не домохозяйка в полном смысле этого слова. Работаю, занимаюсь домом. Пока в декрете.       — Можно поздравлять со скорым пополнением? — недоверчивый взгляд Малиновского заставил Катю усмехнуться.       — Можно. Спасибо, если ты говоришь искренне.       — Да правда! Дети — это же такое счастье, — Роман сделал глоток из чашки и поставил ее на стол, обхватив обеими руками. — Я сам отец, понимаю, о чем говорю.       Катя, проверив запекающуюся рыбу с овощами, присела за стол и внимательно посмотрела на Малиновского, словно оценивая, что можно ему говорить, а что нет.       — А насчет Андрея… Мне бы не хотелось сплетничать о нем за его спиной. Ты же как-то нас нашел, значит наводил справки.       — Нашел случайно, а особенно ничего и не искал. Клянусь. И все-таки… Как он? Очень на меня злился?       Катя в который раз за вечер усмехнулась. Ей было за что не любить Романа в прошлом, и сейчас она вспомнила, как переживал Андрей после ссоры с другом, как пытался найти его и наладить отношения. Но тот словно канул в Лету, и вскоре чувство потери слегка притупилось.       — Очень, он и злился, и переживал, думал, что что-то с тобой случилось… Но ты учитывай, что это было девять лет назад. С тех пор много всего случилось, и не думаю, что встреча будет очень теплой.       — Я и не рассчитывал… Просто, Кать, мне больше не к кому обратиться. Вы с Андрюхой — мой последний шанс.       Из трубки «радио-няни» раздался шорох, какие-то звуки, вот-вот готовые перейти в рев, и Катя, мгновенно забыв о разговоре, кинулась наверх, в детскую.       — Извини, я сейчас вернусь.       Малиновский проводил ее взглядом и, хохотнув, покосился на часы. Еще не поздно было сбежать из этого теплого, но такого чужого дома, с детишками и Катей, от которой он не мог отвести взгляд. Но самое главное, от разговора с другом, перед которым он был и виноват, и не виноват одновременно.       Так ничего не решив, Роман доел предложенный бутерброд и отодвинул от себя тарелку.       Катерина вернулась в кухню-столовую, держа на руках пухлощекого кудрявого бутуза, слегка зареванного, но уже готового улыбаться. В смешной пижамке, растрепанный, со слоником в руках, он прижимался к матери и с интересом поглядывал на незнакомого человека.       — Знакомьтесь. Роман Дмитрич, это Роман Андреевич.       Мальчик улыбнулся в ответ и снова прижался к матери.       — Придется ждать Андрея втроем, проснулся и никак не желает засыпать обратно. Хотя время уже позднее… — Катя усадила сына в стульчик, держать на руках двенадцать килограммов счастья было трудновато.       — Сейчас разогрею молочко, и будет у нас поздний ужин, — ласково улыбнувшись малышу, Катерина отвлеклась на приготовление «снотворного». Укладывая Ромку спать, она перепробовала все доступные способы, остался последний и самый действенный. После теплого молока ребенок засыпал быстро и не просыпался до самого утра.       — Какой очаровательный пацан. Сколько ему?       — Почти два.       — А старшие дети? Они, наверное, ровесники? Моему семь.       — Старшая дочь, ей восемь, — Катя вручила сыну бутылочку, выключила духовку и присела на стул, поближе к сыну.       — Большая разница получается, — задумчиво пробормотал Малиновский. Он, став отцом, понял, что больше одного ребенка просто не потянет и теперь с удивлением пополам с восхищением смотрел Катерину. Еще тогда, в «Зималетто», глядя на нелепую дурнушку-секретаршу, он и представить не мог, что она станет женой Жданова, и у них будет многодетная и, судя по всему, крепкая семья.       — Было не до того, чтобы думать о пополнении. Но на мой взгляд, разница между детьми идеальная. Старшая любит Ромку, он от нее без ума, везде ходит хвостиком… Да и ревности нет. Первый год был очень сложным, когда дочка не спала ночи напролет, думаю, что погодок мы бы не выдержали.       Разговор прервал звонок в дверь, и на этот раз Катя была уверена — приехал Андрей. Не без опаски оставив сына с Малиновским, вышла в прихожую, понимая, что мужа, и без того уставшего за день, придется очень «обрадовать».       — Катюш, извини, там пробки… Я как всегда собрал все, что можно, — Жданов, едва войдя в дом, заключил жену в объятия. Она прижалась к нему, только сейчас поняв, как напряжена.       — Я так соскучилась… — поцеловав Андрея, Катя забрала у него кейс с документами и ключи. — Андрюша, сразу хочу сказать, я не одна. У нас гости.       — Кто?       — Мы давно не видели этого человека, гость, мягко говоря, неожиданный.       — Да кто там такой, а? Кать, ты меня пугаешь.       — Малиновский, Роман Дмитрич. Твой бывший друг.       — В смысле? Это шутка?       — Я серьезно. Приехал, постучался в дверь, я пустила… — Катя пожала плечами. — Обещай только не кричать, у нас Ромашка проснулся. Думала, что уложила, а он проснулся и потребовал продолжения банкета.       — Все будет нормально, — Андрей, перестав улыбаться, быстро заглянул в ванную, чтобы вымыть руки, после чего направился в кухню-столовую. Этой встречи ему хотелось меньше всего, но не сбегать же было из собственного дома.       Катя, понимая, что друзьям нужно поговорить, быстро забрала сына и ушла с ним наверх. Встреча с Романом и на нее произвела тяжелое впечатление, ей показалось, что Малиновский отчаянно несчастен, его жизнь после ухода из «Зималетто» сложилась непросто.