За скобками

В кафе почти никого не было, в углу занимал столик какой-то молодой человек, растрепанный и с ноутбуком перед собой. Катя с Андреем, не сговариваясь, выбрали место в другом углу, напротив окна. И она, глядя на официанта с папками меню в руках, внезапно поняла, что оказывается есть нормальная жизнь, из которой она выпала чуть больше года назад. Жданов поставил трость так у стола так, чтобы она не мешала и всегда была под рукой. Катя, открыв меню — как-будто собиралась что-то заказывать, — чувствовала себя крайне неуютно. Ей надо было решать проблемы, мчаться домой к дочери, оставленной с соседкой, такой же молодой мамой, а не отдыхать в кафе, жалуясь первому встречному на свои проблемы. Но вместе с этим ей хотелось остаться здесь еще на несколько минут. Андрей, мягко, но уверенно, взял все в свои руки и сделал заказ. Официант понятливо кивнул, глядя на странную пару — травмированного мужчину и заплаканную женщину. Такие посетители заходили каждый день и он уже не удивлялся, стараясь не мешать и уж тем более не лезть с дурацкими вопросами. — Здесь заваривают очень вкусный чай. С молоком особенно хорош. Или вы любите черный? — С молоком тоже, — Катя кивнула. — О чем вы хотите поговорить? Я слушаю вас. — Понимаете, целую неделю сидел дома, работал, ничего не получалось… Мне нужно придумать идеальный бизнес-план, но постоянно что-то мешает. Ошибки находятся совершенно идиотские, раз за разом что-то не сходится, хоть тресни. А тут вспомнил, что неподалеку есть этот сквер, решил каждый день понемногу гулять. Свежий воздух, солнце, для здоровья полезно. От дурацких мыслей отвлекает, опять же… Вышел пройтись, увидел вас и не смог пройти мимо. Вы к себе располагаете, вот я и… Бестактно влез с разговорами. Увидев легкий интерес пополам с сочувствием на Катином лице Жданов пояснил: — На новогодних каникулах поехали с невестой кататься на лыжах, снег, зима, красота… Адреналин, романтика… В общем, спуск на снегоходе получился неудачным — в нас чуть не врезался другой отдыхающий на снегоходе, пьяный в дым. Ну и… Моя попытка уйти от столкновения закончилась травмами у меня, невесте повезло — пару легких ушибов и стресс. Сейчас прохожу реабилитацию, шансы на восстановление есть, но прошло не так много времени и рано говорить о полном выздоровлении. Радует, что могу самостоятельно передвигаться. — А ваша невеста? Извините за бестактный вопрос… — Она сказала, что прощает за аварию и ушла. С ней все кончено, если вы об этом. Мы даже о помолвке не успели объявить, я только собирался этот сделать, но авария спутала все планы. — Мне жаль, что так получилось. Но… Простите, я ее не понимаю. Бросить в трудный момент любимого человека это подлость, предательство. И как ей спокойно живется, зная, через что вы проходите каждый день? Андрей негромко рассмеялся. — Кира просто не справилась со всем этим, я ее понимаю, но простить не могу и не хочу. Давайте закроем тему обо мне… Спасибо, что выслушали, стало легче. Я даже с друзьями этим поделиться не мог. Они бы не поняли. Кате стало жалко до ужаса этого умного, симпатичного и сильного мужчину, совсем одинокого и оставшегося со своей бедой один на один. — Вы уже доели свой десерт, давайте вернемся к вашим делам… Чем я могу вам помочь. Сразу говорю — отказ не принимается. Пушкарева отодвинула от себя чашку с чаем и возмущенно посмотрела на Андрея, но не нашла в его взгляде ни насмешки, ни снисходительности или превосходства. — Тогда у меня одно условие. — И какое? — Услуга за услугу. Вы помогаете мне, а я — вам. — Катенька, вы зря выпускаете колючки. Поверьте, я говорю искренне и правда хочу вам помочь. Это не РобинГудство или попытка самоутвердиться. Просто меня так воспитали: если можешь помочь — помоги. Но… Хорошо. Обещаю, что обращусь к вам за помощью. Чтобы мне было понятнее, в двух словах расскажите, что случилось. — Я вышла замуж два года назад, мне казалось, что это была любовь… Но сейчас я понимаю, что это была не она. У нас родилась дочь, чудесное маленькое существо… За нее я очень благодарна мужу. Но только за это. Всю беременность он изменял мне, хотя и пытался поначалу скрывать… А где-то месяца за три до родов мы узнали о диагнозе. Он отказался от терапии, махнул на себя рукой и на меня с ребенком тоже. Я не смогла это принять и решила, что мы будем бороться. Постепенно удалось начать лечение, мы продали квартиру… Влезли в огромные долги. Лечение стало помогать, мы вышли в ремиссию и муж целых три месяца провел дома. Это было сложное время, — Катя горько усмехнулась. — Во всех его бедах оказалась виновата я. И ребенок, такой желанный, стал ему мешать. В общем, не хочу загружать вас лишними подробностями… Сейчас снова рецидив, нужно дорогостоящее лечение, а я не знаю, где достать деньги на лекарство. Продать комнату в коммуналке не могу… Она записана на родителей мужа, новый кредит мне не дадут, я официально зарабатываю слишком мало, чтобы покрывать ежемесячные платежи. — Вы плакали из-за этого? — И из-за этого тоже. Столкнулась в палате с его любовницей… В общем, был скандал. Потом зашла к лечащему врачу… Он и сказал, что без этого лекарства шансов никаких. — Вы носите ему еду, заботитесь… А его пассия что же? — А она не умеет ничего делать руками, привыкла к легкой приятной жизни… Она даже накормить его не может, ей противно. Андрей смотрел на Катю, слышал каждое слово и не мог поверить, что такое бывает. — Я понимаю ваше удивление, я выгляжу дурой в ваших глазах, ну с мужем мы не разведены. Поэтому я с ним, и в горе, и в радости… Наивно, но по-другому не получается. Не хочу его любви и благодарности не жду… Он, до реанимации, говорил о разводе, я согласна развестись, но только потом, когда все немного наладится. Если наладится… — Катюша, мне нужны данные на вашего супруга, диагноз, у какого лечится врача и какое лекарство нужно купить. Не обещаю, что случится чудо, но у меня есть кое-какие знакомые в медицинской сфере… — Да, у меня есть ксерокопии выписок, всегда несколько ношу с собой на всякий случай, — Катя достала из прозрачной папке пару листов с печатями и сколотыми скрепками. — И сколько времени дают на поиск? День? Два? — Сутки. Андрей записал на салфетке свой номер, радуясь тому, что правая рука как раз здорова. Левой так быстро и понятно он бы ничего не написал. — Вот, на всякий случай мой номер. Сейчас у нас три часа дня… Самое позднее к двенадцати часам я вам позвоню. Пушкарева кивнула и, еще раз глянув на выписку мужа, подчеркнула указанный номер в качестве контактного. — А это мой… Знаете, спасибо вам в любом случае. Даже если ничего не получится, спасибо, что просто не прошли мимо. Извините, мне пора. Жданов открыл было рот для ответа, но Катя, испугавшаяся собственной откровенности и вообще ситуации в целом, оставила пару купюр за пирожное и чай, после чего подхватила сумочку и выбежала из кафе, как будто он мог ее догнать. Обида и легкое непонимание отразились на лице Андрея, его поразил такой внезапный побег, однако он все равно понимал Катю — раскрыть душу кому бы то ни было всегда было непросто и болезненно. Вот и Катерина, признавшись в собственной слабости, явно спохватилась и, ругая себя за откровенности, поспешила уйти. «Какая же она все-таки… Ее муж — полный придурок, раз позволил себе даже просто посмотреть на другую женщину. Катя — просто чудо… " — Андрей взял в руки документы и, быстро просмотрев текст, остановился на пункте с лекарством, название которого удалось прочитать далеко не с первого раза. — «Так… Сто тысяч за упаковку, на курс — три упаковки… А курсов должно быть как минимум три. Охренеть… И откуда простому человеку взять на это деньги? У Кати маленький ребенок на руках… И нет работы… Господи, какой кошмар. И я еще мог жаловаться на свои проблемы. Так, Жданов, надо собраться и включить мозги. Успеешь пожалеть Катю потом. Сначала — дело, потом все остальное». Андрей расплатился по счету, деньги, оставленные Катей, забрал, чтобы при случае вернуть. А сам направился к выходу из кафе. Он, прихрамывая, шел по тротуару и внутри, впервые за долгое время, было до странного легко. В душе разливалось тепло, стоило вспомнить Катины безумно красивые глаза, спрятанные за стеклами очков, ее нежные красивые губы и вьющиеся волосы. Он специально не рассматривал новую знакомую, но ее внешний вид запомнился до мелочей. И темно-голубое платье, и тонкая кофточка-накидка, изящные руки, нервно крутившие носовой платок. Если бы Жданов был менее увлечен финансовыми делами, то совершенно очевидно бы понял, что окончательно и бесповоротно влюбился.