За скобками

Люди бегут наперегонки, бьются о стекло, как во тьме мотыльки. Где-то в пробках спят наяву, может, будет дождь, нам ведь зонт ни к чему. Как бы мне найти в этом мире его, и не потерять что сложнее ещё, Жизнь бы с ним прожить до скончания дней. Ещё сложнее…

Солнце заливало уютные улицы коттеджного поселка, день стоял солнечный и теплый, Женя спешила на остановку школьного автобуса. Ей было немного грустно, она снова и снова вспоминала, как мама провожала ее в школу, как они обсуждали уроки, мальчишек, дополнительные занятия — конный спорт, шахматы и испанский, — как они были счастливы. Как она торопилась домой, зная, что мама, даже загруженная работой, обязательно порадуется ее успехам, похвалит, а в случае неудачи поддержит и, конечно же, немного расстроится. Все изменилось год назад. Мама как будто испарилась в воздухе — никто из знакомых и друзей ее не видел в тот день, из поселка она не уезжала, но когда Женя в тот день вернулась из лицея, мамы дома не было. Не появилась она и вечером, и на следующий день. И через месяц. Как будто бы и не существовало Екатерины Валерьевны Пушкаревой на свете, как будто не было у Женьки мамы, а у ее папы — жены. Полиция, конечно, вела свое расследование, допрашивала соседей, друзей семьи и родственников, но никто ничего не знал или не видел. Даже Юлиана — крестная Жени — была на тот момент в отъезде. А они всегда много и тесно общались помимо работы. Конечно, все вокруг твердили — особенно старался Женькин папа — что скоро все будет хорошо, что Катя обязательно найдется. Но Женя им почему-то не верила. Папа при этом отводил глаза, не отвечал на вопросы, которыми девочка его закидывала. Про то, как идет следствие, что удалось узнать или найти — он на все отмахивался стандартной несправедливой фразой «мала еще». Она прекрасно помнила, как на следующий день после случившегося к ним домой приехал следователь и жестко разговаривал с отцом. Они явно его подозревали в чем-то нехорошем. И от одной мысли об этом Женя готова была заплакать. Ей так не хотелось верить, что виноват ее папа. Несмотря на свою придирчивость и занудство он был неплохим человеком, всегда о них заботился и гордился ими. Как можно было принять тот факт, что мама пропала по его вине? Что он что-то сделал, а теперь пытался изображать переживания и тревогу? В такие моменты Женя искренне сожалела о том, что отказалась пожить у Юлианы, хотя и папа был совсем не против. Ей казалось неправильным жить у крестной, когда в любую минуту мама могла вернуться домой. С каждым месяцем надежда на то, что она вернется, таяла на глазах. Но Женя продолжала верить. И жить практически так же, как и жила. Стоя на остановке, девочка то поправляла лямки рюкзака, то смотрела на часы, то рассматривала стекла оранжереи неподалеку — они красиво искрились на солнце. Женя неправильно рассчитала время и до автобуса оставалось еще пятнадцать минут. Ждать было скучно, но с другой стороны, дома был папа и разговаривал по телефону «с коллегой», это ужасно обижало и раздражало. Женя-то знала, что это за коллега, которой папа дарил подарки, цветы, возил на курорты, в ресторан и всячески проявлял внимание. Стеллу Женя невзлюбила, не понимая, как ее мама, самая лучшая и самая красивая, может сравниться с этой неприятной, вызывающей женщиной? И если Женя сторонилась чересчур активной папиной «коллеги», то Стелла явно хотела ей понравиться, пыталась налаживать отношения. Только вот девочка была непреклонна и чаще всего игнорировала Стеллу при попытках поговорить или, хуже того, вручить какие-то подарки. Устав слоняться туда-сюда вдоль остановки, Женя присела на лавочку и подставила лицо осеннему, но еще теплому солнышку. Как же ей хотелось открыть глаза и чтобы мама появилась рядом, как по волшебству.

***

Год назад.

Обычное буднее утро ничем не отличалось от сотен таких же до него. Михаил совершенно ничего не чувствовал и не подозревал. Он проснулся в отличном настроении, улыбнулся звукам доносившимся с первого этажа — судя по шуму посуды на кухне Катя готовила завтрак, и стал как обычно собираться на работу. Конечно, у него не было нормированного рабочего дня, он мог приехать в ресторан и попозже, и уехать пораньше, но все равно не отступал от придуманного собою же графика. Строго и педантично соблюдая правила, заставляя домашних следовать его примеру. Первой на завтрак спустилась дочь, десятилетняя красавица Женя, полная копия своей мамы — кареглазая, с каштановыми пышными волосами, стройная и улыбчивая. Глава семьи присоединился к завтраку под смех и девчачьи разговоры. — Доброе утро! А что у нас на завтрак? — Доброе утро, Миша. Сырники, — Катерина запустила кофе-машину и отошла к холодильнику, чтобы достать для дочери сок. Михаил поцеловал дочь, после чего уселся на свое привычное место, ожидая, пока ему подадут еду. Белоснежная квадратная тарелка появилась перед его носом и Борщёв не смог сдержать вздоха разочарования — Катя опять не стала слушать его советы и пожарила сырники, вместо того, чтобы запечь в духовке. — Что-то опять не так? — Катя забрала чашку с кофе и заинтересованно посмотрела на мужа. — Сырники жареные. Катюша, я же триста раз говорил — надо запекать. И мука, какую ты взяла? Пшеничную, я же вижу! В ней же куча глютена, калорий, и вообще она неполезная. Нужна рисовая! — Мамуль, спасибо, я наелась! — Женя, понимая, что сейчас родители начнут выяснять отношения, быстро допила сок, убрала тарелку в раковину, после чего взяла из вазочки яблоко и поспешила вернуться в свою комнату. Девочка любила обоих родителей, но в такие моменты совершенно не понимала отца с его придирками. Ну какая разница, как готовит мама, если в итоге получается и вкусно, и красиво? — В следующий раз будешь готовить сам, — спокойно произнесла Катя. Она уже успела выпить чашку чая и садиться с мужем за один стол не собиралась. — До вечера. Михаил, взявший было в руки приборы, недовольно скривился, глядя вслед уходящей жене. Он разрезал ни в чем не повинный сырник, потом зачем-то размял его вилкой и с раздражением отодвинул тарелку от себя. В этой семье с ним совершенно не хотели считаться! А он, между прочим, известный ресторатор, получивший звезду Мишлен. — Ушла от разговора? Молодец! — рявкнул вдогонку Михаил, лишь бы только оставить последнее слово за собой. Холодность в отношениях появилась очень давно, он утешался в объятиях прекрасной яркой брюнетки, управляющей одного из своих ресторанов — Стеллой. Но и дома от жены требовал уважения, любви и понимания, считая себя по-настоящему идеальным и достойным мужчиной и семьянином. Катя, накинув плащ, взяла сумку, обулась и вышла из дома. Настроение, несмотря на разговор с мужем, было хорошим. Свежий воздух помог мыслям немного проясниться, а эмоциям улечься. Их отношения с Михаилом давно дали трещину, он все чаще и чаще срывался на ней, приходя с работы. Успешный бизнес требовал выхода эмоций, по большей степени негативных. Катя, хоть и не считалась в полной мере домохозяйкой, неизменно готовила сама, занималась дочерью. Единственная поблажка, на которую пошел Михаил — домработница. И то приходила в дом три раза в неделю, посторонних в доме Михаил не любил, гостей — друзей и родственников, всегда принимал радушно, но после таких посиделок следовал «разбор полетов». Что Катя делала не так, какой при этом молодец был сам Михаил, и так же высказывалось частное мнение о каждом из присутствующих. Все это ужасно надоело за почти одиннадцать лет брака. Катя устала от постоянного контроля, раздражения и злости в свой адрес, деньги и дорогие подарки никогда ее не трогали. Она выходила замуж, как ей казалось, по любви. Но по факту совершила самую глупую ошибку в своей жизни. Обаятельный и заботливый на людях, за дверями собственного дома Михаил становился невыносимым. И чем дальше продолжались их отношения, тем отвратительнее становились его выходки. С каждым новым телевизионным шоу, открытым рестораном, или очередным конкурсом «самый-лучший-повар-получивший-звезду-Мишлен» позволял себе больше и больше. Он ни разу не поднял на Катю руку, и даже не прикрикнул. Но с изощренным садизмом говорил такие вещи, доводил до исступления придирками и нотациями, что ей иногда казалось, лучше бы ударил. Или наорал. Но Михаил для этого был слишком хорошо воспитан. Катя немного прошлась по территории, дошла до гаража и щелкнула пультом управления. Вскоре из гаража выехал черный внедорожник, за рулем которого сидела Катерина и направился в сторону города.

***

Борщёв вернулся домой уставший и раздраженный сверх обычного. Желание напиться и забыться не отпускало уже несколько часов, но в какой-нибудь ресторан он разумеется не поехал. Дома у него был отличный бар с алкоголем на любой вкус, даже самый изыскательный. — Катя, я дома! Женя! — проорал с порога Михаил, проходя в гостиную прямо в уличной обуви. Светло-бежевые ковры его совершенно не смущали, даром, что ли, он платит деньги домработнице? Уберет и постирает все, что потребуется. В конце концов, это ее работа. Поглощенный злостью и раздражением, кипевшим внутри, Михаил не сразу понял, что жена не спешит на зов. И вообще, Кати больше не было. Она пропала год назад при странных обстоятельствах, никто не мог понять, что произошло — она вышла из дома как обычно утром, ничего не предвещало. На работу в тот день она так и не приехала, среди друзей и подруг ее тоже не оказалось. Катерина словно растворилась в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме вопросов. — Женя! Женька, где ты там?! Дочь тоже не отзывалась и это стало раздражать его еще сильнее. Мало того, что Стелла дала ему сегодня от ворот поворот, так еще и дочь изволила так по хамски относиться к отцу. Быстрый осмотр дома ничего не дал. Точнее, Женька не нашлась, и тут-то Михаил испугался по-настоящему. Школьные вещи Жени отсутствовали, складывалось такое чувство, что девочка просто не вернулась из школы. Хотя уроки у нее были до 14.00, а потом на дом должна была прийти репетитор по испанскому. Но никаких следов занятий или Жени не было. Былое желание напиться испарилось, вместо этого Михаил кинулся к телефону. Спустя полчаса интенсивных обзвонов классной руководительницы, одноклассников и подружек, полученные новости испугали его смертельно. Друзья-подруги Женьки подтвердили, что она была на всех шести уроков, в школе вела себя как обычно, а лучшая подруга Арина так и вовсе была на грани истерики — Женя не отвечала на ее сообщения, они оставались непрочитанными. После занятий она собиралась домой, о каких-то проблемах не рассказывала. На Женьку это было не похоже — она никогда не сбегала из дома, звонок Михаила ее саму ужасно напугал. Ей казалось, что с Женей случилось что-то плохое. Спустя час, с бутылкой коньяка в руке, Борщёв скорее по инерции, чем с целью что-либо найти, «копался» в компьютере дочери, ожидая приезда следователей. Неожиданно вспомнилась давняя заброшенная привычка — в спальне, в комоде, нашлась пачка сигарет, и Михаил поддавшись непонятному порыву решил выйти на веранду. Курить на свежем воздухе казалось ему куда приятнее. На деревянном столе стояла ваза с цветами, не успевшими завянуть, уставшие глаза не сразу рассмотрели под стеклянной емкостью сложенный тетрадный лист. Зажав сигарету губами, Борщёв кинулся вытаскивать листок, надеясь, что эту записку оставила Женька. Объясняя тем самым свое странное отсутствие. Но текст, написанный явно второпях, заставил Михаила испуганно замереть, сжимая несчастную записку дрожащими пальцами. «Папа, мама вернулась! Я же говорила, что мама вернется, а ты мне не верил. Люблю тебя, Женя» Он ведь знал, знал, что стояло за исчезновением жены. И теперь, спустя год молчания, потерял в итоге и дочь. Что делать с полученной информацией Михаил не знал, сейчас он боялся только за себя. Ему очень не понравились допросы, следователь явно его подозревал, не делая при этом никаких четких заявлений. Сейчас, когда пропала и Женя, Михаил мог привлечь к себе не нужное внимание. Поэтому, решив, что так будет лучше, смял записку и сунул в карман брюк. В конце концов, досматривать его не будут, об исчезновении дочери он расскажет то, что считает нужным.