За скобками

Что делать дальше было не совсем понятно. Настрой Аниты и ее появление в компании Киру ужасно испугало. В том, что Анита способна на многое, чтобы уничтожить все, что ей дорого и ее саму, Кира не сомневалась. Мысли о работе отодвинулись на десятый план, о делах и заботах компании Воропаева даже и не вспомнила, скорая встреча с партнерами не интересовала совершенно. На фоне грядущей катастрофы — а в том, что она грянет, Кира не сомневалась — все остальное потеряло свою важность. Все, кроме Андрея. Как себя защитить Кира не очень представляла. Уволиться, собрать вещи и улететь, так далеко, насколько это возможно? Оставить Андрея, их планы на совместную жизнь, Москву, и провести остаток жизни в роли другого человека? Сменить внешность и имя финансы позволяли… Хотя до такой паранойи Кира еще не докатилась, хоть и тряслась от ужаса. Желание Аниты сделать Макса лицом детской коллекции было лишь первой маленькой ступенькой, то, что последует за этим, Кира представляла с отвращением и в самых ярких красках. Посоветоваться, как назло, было совершенно не с кем. К кому Кира могла пойти с такой деликатной проблемой? Кристина отдыхала в очередной раз на Тибете и была недоступна в любом из смыслов. Родители, к сожалению, ничем уже помочь не могли, даже если бы и хотели. Сашку Кира отмела сразу же. Посвящать его в подробности она не могла, чувствуя стыдливость и невероятную неловкость. Так же, как и Павла Олеговича. С Маргаритой обсудить данную тему Кира не могла. Как признаться матери своего жениха, будущего мужа, в таком? Андрей отпадал по причине своего неведения изначально. А кто еще оставался у Киры? Очаровательная, яркая, но не слишком умная Виктория, подружка, по глупости взятая на работу в «Зималетто»… Как-то само собой пришло понимание, что по-настоящему близких друзей у нее нет. Знакомых по разным тусовкам, по работе было хоть отбавляй. А такого друга, которому можно позвонить в любое время дня и ночи — нет. В столе нашлись крошечные бутылочки коньяка из дьюти-фри, трясущимися руками Кира свернула одну крышку и приложилась к содержимому бутылочки. Алкоголь обжег изнутри, оставив на губах легкий привкус и почему-то горечь. Но расслабиться так и не получилось. Кира знала, что наврет Милко с три короба и попросит за мальчика, но что делать в глобальном смысле она не представляла. Вариант бросить все и сбежать все сильнее казался неправильным и бредовым. Она не та испуганная пятнадцатилетняя девочка, а взрослая и достаточно успешная женщина. «Ну да, сейчас мне двадцать пять, и я все равно боюсь Аниту до дрожи в коленках! Ничего не изменилось, Кира. Ни-че-го! И чем старше будет ребенок, тем больше запросы будут у Аниты… Хотя в деньгах, насколько я знаю, совсем не нуждается. Тратит наследство мужа, живет в свое удовольствие… Спит и видит, чтобы меня уничтожить. На Макса я никогда не претендовала и не собираюсь…», — погруженная в свои невеселые мысли Кира даже не замечала, что по щекам текут слезы. Она свернулась калачиком на диване, обхватив себя за плечи. Такой одинокой и беспомощной она не чувствовала себя очень давно. Кроме страха, паники и понимания, что ее отношения с Андреем находятся на грани, Кира чувствовала омерзение и давно позабытое ощущение, будто ее использовали. Ситуация, случившаяся почти девять лет назад, была отвратительной и мерзкой. Кира очень любила балет, с четырех лет проводила в зале у станка очень много времени. Она подавала надежды, педагоги ее выделяли, ставили в первый ряд… Словом, из нее могла бы получиться солистка какого-нибудь известного театра. Но не получилась. Один из педагогов, в которого тайно были влюблены все девочки от шести и до бесконечности, уделял Кире значительно больше внимания. Он назначал дополнительные занятия, оставлял после общих репетиций, оказывая — это Кира поняла позднее — недвусмысленные намеки. Кира знала, что Игорь Станиславович женат, видела его супругу — красивую яркую женщину на отчетных концертах — и ей так странно было чувствовать его прикосновения к себе. Поцелуи. Она понимала, что происходящее ненормально, но что могла сделать девочка в ответ на действия спортивного и физически крепкого мужчины? Он знал, что она никому не расскажет — слишком больно и унизительно. Но Кира, спустя три месяца, когда он практически расслабился и забыл, рассказала матери. При этом не думая о возможной беременности, как оказалось, очень зря. Что происходило между взрослыми Кира не знала, она слишком сильно погрузилась в себя, поставив на балете и все своей дальнейшей жизни огромный жирный крест. Учителя приходили к ней на дом — мама перевела ее на домашнее обучение, а после и вовсе увезла подальше от посторонних глаз. На дачу. Сашке и Кристине они сказали, что Кира уехала учиться в закрытый пансионат для будущих танцовщиц. Брат с сестрой поверили и стали жить своей обычной жизнью. На подмосковной даче Кира провела все время до рождения ребенка, не зная о том, что ее бывший педагог покончил с собой, оставив предсмертную записку, раскаиваясь во всех своих грехах. Точнее, обвиняя Киру в случившемся. И не подозревая, что мальчика сразу же после рождения заберет жена, а теперь уже вдова Игоря Станиславовича. Правда никакой привязанности к малышу Кира не испытывала, после рождения его сразу унесли. В дальнейшем она видела Макса только на фото, Анита периодически присылала их по электронной или обычной почте. Вспомнив о фотографиях, Кира поднялась с дивана и взяла конверт со стола. Быстро просмотрев глянцевые снимки убрала их обратно в конверт, а сам конверт — во внутренний карман сумки, закрывающийся на молнию. На то, чтобы привести себя в более-менее приличный вид ушло пару минут. Пудра легко скрыла следы недавних слез, можно было выбираться из кабинета и решать проблему.

***

После недолгого, но эмоционального разговора с Милко, который пообещал «посмОтреть мальчИка и рЕшить», Кира заглянула в приемную к Андрею. Часы показывали половину десятого, а Виктории на рабочем не наблюдалось от слова «совсем. Не было ее ни в уборной, ни в баре. На звонки она так же не отвечала, то ли не слышала, то ли просто не могла. Недовольный голос Жданова доносился из президентского кабинета, из чего Кира сделала вывод, что партнеры пока на встречу не приехали. А значит, стоило хотя бы попробовать поговорить с Андреем. — Андрюша, не занят? — Нет! — рявкнул скорее по инерции Жданов и отложил мобильный в сторону. — Ромка, подлец, опаздывает! У нас контракт важный, а он, понимаете ли… — Виктории тоже нет на рабочем месте. Я ее предупредила, что если не явится к девяти — а она и не явилась — то будет уволена. — Кира… Ты серьезно? — Андрей удивленно округлил глаза. — Это шутка такая? — Нет, я совершенно серьезна. Пора бы начать ценить то доверие, которое ей оказали, взяв в «Зималетто». Но я не по поводу Вики… Мне нужно отъехать по делам, после обеда. Или я тебе буду очень нужна? — Что-то случилось? — Давай я тебе потом расскажу, как все решится. — Секреты? От меня? Будущего мужа? — Жданов шутливо покачал головой, пытаясь перевести все в шутку. Но Кира в ответ даже не улыбнулась, ей было совершенно не смешно. И собственный ответ ее озадачил. Что она собралась рассказать Андрею? Про Макса? Или про Игоря Станиславовича? В идеале Андрей не должен был узнать ничего из случившегося. Единственное, чего опасалась Кира — что Анита не сдержит обещания и расскажет Андрею просто так. Из чувства мести. — Это касается детского показа и кастинга. Многие знаменитости просили задействовать их детей, самая активная — Волочкова. Надо все уладить и утрясти, сам понимаешь, — Кира обошла рабочий стол и склонилась к Андрею для поцелуя. — Хорошо, я тебя понял. Но будь на телефоне, мало ли… — Конечно, — Кира кивнула и, пользуясь тем, что Пушкарева вышла из своей каморки и отвлекла Андрея, без лишних вопросов вышла из кабинета. Теперь она собиралась заглянуть к Урядову, чтобы решить вопрос с работой Виктории. Точнее, с ее увольнением.