За скобками

— Ты уверена, Пушкарёва? Ты правда этого хочешь? Зорькин, взъерошенный, лохматый, в криво сидящих очках, рубашке, неаккуратно выставляющейся из-под жилетки, мерял шагами комнату, не забывая размахивать руками. Проблем в «Зималетто» было хоть отбавляй, но до сегодняшнего дня Катерина держала себя в руках, действовала по намеченному ими плану. В то, что она готова все разрушить, подставить шефа и себя заодно, ему не верилось. Катя сидела на диване, поджав ноги, прижимая к себе небольшую подушку. Что-то было в ее взгляде, что заставило его замереть на месте и присмотреться внимательнее. — Коль, я так больше не могу. Я устала врать! Мы все дальше и дальше скатываемся в это болото, это уже не игрушки. Я вообще не понимаю, зачем согласилась делать эти липовые отчеты. Правда все равно всплывет и это будет ужасно. — Да уж, это будет эффект разорвавшейся бомбы, — Коля кивнул. — Хотя может ты и права. Пока Жданов и Малиновский тебя не дожали насчет подставной фирмы, ты можешь все это прекратить. Пушкарева удивленно глянула на друга. — Да, можешь. Но Жданов тебе никогда этого не простит. А если он узнает, по кому ты страдаешь все это время… — Коля! Ну при чем тут это? — у Кати от возмущения запылали щеки и кончики ушей. — Это моя личная жизнь и она Андрея Палыча не касается. — Да я ж не о том, Пушкарева. А ты попробуй доказать это Жданову, когда тот узнает. Как это со стороны выглядит, ты подумай? Поначалу ты работаешь на него, веришь ему безоговорочно, пишешь эти дурацкие отчеты, помогаешь с кредитами и банками, создаешь бизнес-планы, а потом резко отказываешься помогать дальше и бежишь с доносом к его отцу. Вдобавок, буквально за его спиной встречаешься с его врагом. — Коль, каким врагом? Они с детства знакомы, их семьи дружат… Это так, здоровая конкуренция. — Ты это лучше Жданову расскажи. Он так и считает Воропаева своим злейшим врагом, который не способен ни на что хорошее. А представь, о ваших отношениях узнает Вика? Развеселившийся Зорькин получил от Кати укоризненный взгляд. — Она ж влюблена в него как сто кошек! А он выбрал тебя. — Я не виновата в том, что она его не привлекает, — Катя пожала плечами. — Знаешь, я чувствую себя виноватой, но лишь отчасти. Я позволила всему этому затянуться… Надо было все рассказать гораздо раньше. Андрей Палыч боится своего отца, вот и пытается решить проблемы самостоятельно. — Ты тоже боишься отца, но тем не менее, они познакомились. Катя грустно вздохнула, вспоминая обстоятельства. Зорькин, продолжая свою мысль с видом умудренного опытом человека, поправил очки. — Воропаев, конечно, у тебя специфичный товарищ, но при всем при этом — он надежный. И к тебе относится уважительно, в отличие от Жданова. — Андрей Палыч нормально ко мне относится! — Да, настолько нормально, что первые два месяца не мог запомнить твое имя. В кабинете запирал, орал, как сумасшедший по делу и нет, ни разу не позаботился о тебе, как хороший руководитель. Ты до сих пор в чулане этом своем сидишь, там ни окон, ни света. Зато Викуля-красотуля сидит в приемной, целыми днями пьет кофе, красит ногти и сплетничает. — Колька, я не думала, что ты такой злой! — Я не злой, а наблюдательный, это раз. И людей не люблю, это два. Так что, Катюха, поддерживаю тебя в твоем непростом деле. Заигрались Жданов с Малиновским, чтобы не стало еще хуже, их нужно остановить. Разумные доводы они не слышат. А так может Павел Олегович сможет помочь… Он знает, как вывести компанию из кризиса. В конце концов, в девяностые «Зималетто» удержалось на плаву благодаря его опыту. — Вот пока ты не сказал все это, я сомневалась. Стоит ли на себя так много брать. А теперь… Все эти разговоры с Малиновским за моей спиной — противно. Думают, что я не слышу ничего и не понимаю. Боятся, что мы с тобой все-таки присвоим «Зималетто», пока она будет в залоге. — Зря они так, — Зорькин усмехнулся и, устав маячить, уселся за компьютерный стол. — Только знаешь… Я бы на твоем месте сначала рассказал Александру. — Зачем? Коль, а как это будет выглядеть? Я за спиной Андрея Палыча сговорилась с Александром Юричем и сдала его отцу! — Ты окажешь услугу этим и Жданову-младшему, и Малиновскому. Их занесло. Признаться в собственных ошибках твой шеф не может, Малиновский в этом его поддерживает. Так дела не делаются. В бизнесе важно сохранять самообладание, а они уже готовы к тому, чтобы бегать по офису и орать «все пропало!». — Думаешь, Александр мне поверит? — А почему нет? Только объяснять надо будет подробно и с самого начала. Просто если ты придешь к Жданову-старшему одна, он может понять все неправильно. Александр все-таки акционер, гораздо логичнее, что ты обратилась к нему не в силах терпеть самодура Андрея Палыча. — Он не самодур! — Но под уголовку тебя подведет легко и с радостью. Ему же будет проще в конце концов все свалить на тебя. Ему есть что терять. — А мне, значит, нет? — Катя скептически усмехнулась. — Ну ты же понимаешь, что я хочу сказать. — Понимаю. — Давай, договорись уже о встрече с Воропаевым, чего время тянуть? Поверь мне, так будет лучше. В первую очередь — для тебя. В «Зималетто» тебе никто спину не прикроет в случае чего, надо об этом позаботиться самим. Пушкарева взяла в руки телефон, задумчиво на него посмотрела и все-таки набрала номер. Александр отозвался быстро, как будто ждал ее звонка. — Добрый вечер, Катерина Валерьевна. Или он не добрый, раз уж вы мне позвонили в такое позднее время. Что-то случилось? За мягкими бархатистыми нотками в голосе Воропаева слышалось старательно замаскированное удивление. — Александр Юрьевич, я бы хотела с вами встретиться, это важно. — Сегодня, к сожалению, не получится. Давайте завтра, в ваш обеденный перерыв. Устроит? — Да, конечно, — Катя зачем-то кивнула и вытерла мокрую ладошку об ткань домашней юбки. Она отчего-то ужасно волновалась, сердце частило, как сумасшедшее, в горле пересохло. — Позволю себе полюбопытствовать, разговор важен для вас? — Да, это очень важно для меня. — Умеете вы заинтриговать, госпожа Пушкарева. Ну да ладно, все обсудим при встрече. Всего доброго. Воропаев отключился, а Катя, убрав телефон в сторону, поняла, что у нее горят щеки. — Я только что сдала Андрея Палыча. — Да почему?! Тебя он не слушает, доводы никакие не воспринимает, с подставной фирмой все будет только хуже, фактически он потеряет компанию, а повесит все на тебя! Ты представь картинку: собрали Совет директоров, ты раздала всем отчеты, настоящие, не липовые. И все начинают читать. Катя поежилась, представив в красках лица собравшихся акционеров. — И тут — как гром среди ясного неба! — информация, что «Зималетто» в залоге, твой обожаемый Андрей Палыч не смог удержать фирму на плаву, состряпал на коленке фиктивную фирмочку, переписал ее на тебя и ты, фактически, являешься владычицей морской. В смысле, хозяйкой «Зималетто» и можешь ею вертеть по своему разумению. Конечно, ты можешь сейчас ничего не предпринимать, довести все до такой точки, что компания сама приплывет к тебе в руки. Но ты же у нас не такая, — Зорькин улыбнулся. — Да, Коля, я не такая, мне не нужно чужое. Но признаваться Александру… — А что? Это гораздо более реальный план. Ты же не уговоришь Андрея Палыча пойти к отцу с повинной. — Нет, он на это не решится. — Значит остается два варианта — либо вмешиваешься ты и ситуацию помогут разрулить Воропаев и Жданов-старший, либо оставляем все, как есть. — Нет, я так точно не смогу — смотреть, и ничего не делать. Это предательство, да, только если удастся сохранить компанию — это будет куда важнее обид Андрея Палыча и Романа Дмитрича. — Вот и хорошо, Пушкарева, ты приняла правильное решение. — Посмотрим, правильное оно или нет. Правда мне не хотелось уходить из «Зималетто»… Зарплата хорошая, работа интересная. — Ты думаешь, что Воропаев, когда станет президентом, тебя уволит? Катюха, ну ты даешь! Да ему такие кадры как ты жизненно необходимы. Да, пока ты человек Жданова, но это ровно до вашей завтрашней встречи. Он поймет, что для тебя важнее дело, компания, а не симпатии и личное отношение к Жданову. — Наверное, ты прав, — Катя задумчиво кивнула. Ей нужно было продумать речь, подобрать слова, которыми она будет рассказывать реальную обстановку дел в «Зималетто», чтобы это не выглядело жалкими оправданиями. Ситуацию облегчало то, что папка с настоящими цифрами, надежно спрятанная в ее кабинете, ждала своего часа. — Ладно, я пойду. Тебе ж еще подготовиться надо перед последним боем. Выспись обязательно! — Ага. Постараюсь, — Катя пошла провожать друга, сомневаясь в том, что ей в принципе удастся заснуть. — Ты все делаешь правильно, Пушкарева. Ты все делаешь правильно, — заверил ее Коля напоследок. Закрыв за ним дверь, Катя вернулась к себе в комнату и стала расстилать диван, готовясь ко сну. В привычном уютном домике из теплого одеяла и подушек ей хорошо думалось, она хотела привести мысли в подобие порядка и настроиться. Завтра предстоял трудный день.