За скобками

— Гриша! Господи, что случилось? Маргарита, испуганно охнув, кинулась к внуку, который неловко разувался у входа на веранду, прижимая к разбитым губам платок. На светлых джинсовых шортах темнели пятна, на голубой футболке был почти оторван рукав, а грудь украшали темные капельки крови. — Бабуль, все нормально, не переживай, — скинув любимые кроссовки сорок четвертого размера, Жданов-младший приобнял Маргариту за плечи. — Я всего лишь подрался! Кажется, он был вдохновлен случившимся. Разбитые губы, ссадины на левой скуле и над бровью совершенно его не волновали. — А если перелом скулы? Или сотрясение? Сядь, не маячь, пожалуйста. Маргарита недовольно поджала губы. Как будто ей в своё время не хватило драк Андрея! А Гриша за последнее время вытянулся еще больше и почти догнал отца, долго смотреть на него снизу вверх было тяжеловато. Гриша сделал, как просили, чтобы не раздражать бабушку еще больше. К тому же, ему придется объясняться с дедом, ну и с родителями, когда те вернутся с работы… Этого он не любил, но понимал, что за свои действия нужно отвечать. Маргарита ушла в дом за аптечкой, а он остался на веранде, залитой утренним солнцем. — Вот, посмотри! — Маргарита с силой поставила прозрачный контейнер, служивший в семье аптечкой, на стол. Павел Олегович, отвлеченный супугой от интересной книги, с долей удивления посмотрел на внука. Тот, стараясь сильно не улыбаться, смотрел на свои носки — красный и желтый, но на лице то и дело появлялась улыбка. — Ждановская порода! — Рита, ну что ты в самом деле. Григорий настоящим мужчиной растет. Расскажешь, что случилось? — Ай! — Гриша дернулся, стоило Маргарите убрать от его губ платок и повернуть лицо на свет, чтобы осмотреть повреждения более тщательно. — И ведь ушел на каких-то полчаса. Гриш, а если бы сотрясение? Или нос сломали? Или очки? — Бабуль, я в линзах хожу, — вздохнув, младший Жданов покорно позволил проводить над собой все необходимые манипуляции. — В общем, я к Дженнифер пошел, связал для нее игрушку, вот и решил отнести… А подрались мы с Юркой. Ну, Воропаевым. Рука Маргариты, обрабатывавшей перекисью ссадину над бровь, на мгновение замерла, и снова продолжила касаться неглубокой раны. — Юрка — спидкубер, хвастался, что за тринадцать сек собирает, а я мишку принес. Ну он и стал ржать, что это глупо — вязанием заниматься. — А ты? — Маргарита пропустила мимо ушей непонятное слово. — А я ему в глаз дал. Потому что Дженнифер игрушки мои нравятся. Я и шарф для нее вязал, и платье. И сумку на осень… А он… Приехал из своей Англии, и думает, ему можно все. Маргарита осторожно приклеила тонкую полоску пластыря над бровью внука, потом взяла новые ватные диски и стала обрабатывать губу. — Помолчи, пожалуйста. — Гриш, а поговорить ты с другом не пытался? Вы же друзья… — Павел присел за стол напротив внука. — Ты же понимаешь, что любой конфликт можно решить словами? — поддержала мужа Маргарита. — Но он не прав. Мне не понравилось, что он смеялся надо мной перед Дженнифер. — Она — девочка неглупая, должна понимать сама, что к чему. Ей же приятно твоё внимание, — Маргарита стала складывать лекарства и бинты обратно в аптечку. — Ну, типа того, — Гриша согласно мотнул головой. — Я пойду, вещи в стирку закину и переоденусь. Вы же не сердитесь, да? — Иди уже, — Павел Олегович отпустил внука в дом, не скрывая улыбки умиления. — Вот и выросли детки. — Он же давно не дрался, старался решить все вопросы мирно, словами. А тут что? — Маргарита никак не могла успокоиться. — А тут, дорогая, четырнадцать лет и первая любовь. — Он с восьми лет в нее влюблен! — Ну, ладно, не переживай. Рит, у нас чудесные умные внуки. Вот увидишь, они скоро помирятся, — Павел обнял жену за плечи, желая успокоить. Гриша выглянул из дома на веранду, переодетый в белую футболку с логотипом «Зималетто» и кислотно-зеленые шорты. — Бабуль! Я есть хочу! Что у нас есть? — Окрошку будешь? — Буду. А можно я Юрку с Женькой позову? Ну, с Дженнифер? — Зови, — Маргарита все-таки улыбнулась. — Я быстро! — засунув ноги в кроссовки, Гриша убежал на соседний участок. — Андрею не буду звонить, вечером сам эту красоту увидит. — А Лиза где у нас? — Ушла на пляж, играть в волейбол. Часам к двенадцати придет. — Хорошо. Пойдем, на кухне тебе помогу. *** — Дедуль! — Лиза, с мячом подмышкой, забежала на веранду. Лицо ее закрывали большие солнцезащитные очки, ярко-розовые плечи явно обгорели на утреннем солнце, на талии болталась толстовка. Небо окончательно затянуло тучами, вдалеке загремел гром. — Я почти не опоздала! Павел Олегович, отдыхавший в плетеном кресле, оторвался от книжки и с интересом посмотрел на младшую внучку. — Нагулялась? — Ага, холодно стало, мы все разбежались по домам. — Голодная? — Нет, пить хочется, — Лиза оставила мяч у перил, подошла к столу, чтобы налить компот в чистый стакан. — А остальные где? — Гриша умчался к Юрке в приставку играть. Аня занимается наверху. Бабушка у себя в комнате, легла отдохнуть. — Ясно. Подумав, Лиза плюхнулась на плетеный диван, рядом с дедом, и довольно заулыбалась, когда тот обнял ее и прижал к себе. — Тебе в очках не темно? — Неа. Дед, так носят сейчас. — Лиз. Только не говори, что ты тоже подралась. — Что значит «тоже»? — Гриша с Юркой что-то не поделили. Вязание и… Что-то еще. — А, дедуль, ты о спидкубинге? — увидев непонимание на лице деда, Лиза улыбнулась. — Ну, Юрка кубик-рубика на время собирает. Одной рукой еще может. Это называется спидкубинг. Гришка наш вязанием увлекается. Видимо, опять поссорились. А если Женька рядом была… — Ты хорошо знаешь своего брата. — Он почти что предсказуемый. И его лучше знает Аня, чем я, — Лиза отвлеклась на развязавшиеся шнурки, и не успела отреагировать, когда Павел Олегович стащил с нее очки. Правый глаз действительно украшал живописный синяк, переливаясь всеми оттенками розового и фиолетового. — Лиза. Ну ты же девочка. Подралась хоть с кем? — С Аринкой. Она мне мячом попала, а я ей подножку поставила, все честно. — Сейчас принесу лед. — Я сама схожу, сиди, — стащив кроссовки, Лиза в одних носках пробежала в дом. Вытащила из морозилки два мороженных и палетку со льдом. Обернув ее полотенцем, вернулась обратно, довольная, тем, что бабушка ее не увидела. — Дедуль, ты же мне друг? — Друг, — Павел кивнул, забирая протянутый вафельный стаканчик. — Отвлеки бабушку, пожалуйста. Я у Ани плотный тональный крем видела, замажу, и все. А то она волноваться будет… — Лиз, ну ты же понимаешь, что это не выход. Ты же не будешь даже спать накрашенная. — Ну, да. Ты прав, — развернув мороженное, Лиза грустно лизнула чуть подтаявшую верхушку. Второй рукой она прижимала к синяку холодный компресс, кожу слегка щипало. — А Гришке от бабушки сильно досталось? — Нет, что ты. — Ну… Может и мне, как самой младшей, повезет?