Английский для танцующих

Пирожных не осталось. Впрочем, как и пыли на полках, пустых бутылок и грязных вещей. За те недолгие несколько часов, которые мама провела в моей квартире, она успела до блеска надраить кухню, перестирать вещи и выбросить весь мусор. Мне даже становится как-то неловко перед Калининым, который наверняка думает, что я страдаю излишней чистоплотностью и педантизмом и как-то опасливо ставит ботинки на полку в прихожей. Я тем временем скидываю куртку и захожу в кухню, чтобы включить кофеварку и найти что-нибудь сладкое. Но меньше, чем за неделю, Кирилл успел опустошить все нычки со сладостями, зато оставил мне несколько пачек солёных крекеров и недельный запас газировки. Я решаю, что кофе можно попить и с бутербродами и достаю из холодильника сыр и колбасу. - У тебя курят? – спрашивает мужчина, заглядывая на кухню. Он задумчиво вертит между пальцами сигарету, и я невольно заостряю внимание на этом жесте. – Кстати, уютная квартира. - Спасибо… Честно, когда я утром уходила на пары, она такой не была. Но потом в гости заглянула мама и превратила мою родную помойку в жилое помещение, - бормочу я, одновременно нарезая бутерброды. Я почти уверена, что он усмехается. – Открой форточку, если хочешь… или можем посидеть на балконе. Но тогда придётся захватить пледы. - Надеюсь, здесь хороший вид, - улыбается Пётр Андреевич, убирая сигарету в карман рубашки и вызываясь помочь мне. Он разливает кофе по чашкам и направляется вместе с ними на балкон, пока я продолжаю возиться с бутербродами. Спустя ещё несколько минут мы устраиваемся в плетёных креслах на балконе, завернувшись в тёплые клетчатые пледы и попивая обжигающе горячий кофе. Честно говоря, балкон всегда был моим любимым местом в этой квартире, и я потратила немало сил, чтобы сделать его по-настоящему уютным. Сменила пол, поставила столик и кресла и даже завела первый цветок на подоконнике, который всё время забываю поливать. В будущем подумываю застеклить, но пока на это нет денег, да и в тёплое время мне нравится сидеть вот так на свежем воздухе и чувствовать, как ветер треплет распущенные волосы. - Так как тебя занесло в преподы? – спрашиваю я, прерывая затянувшееся молчание. Я устраиваюсь поудобнее, подбирая ноги под себя, и разглядываю лицо Калинина в тусклом свете полной луны. – Ты ведь вроде был переводчиком, а что случилось потом? - Мой друг работает деканом на факультете и попросил подменить вашего Кострова, пока они ищут замену, - пожимает плечами мужчина, отставляя в сторону пустую чашку из-под кофе и прикуривая. Я раздумываю над тем, чтобы тоже сходить за сигаретами, но потом понимаю, что мне слишком лень. – А что насчёт тебя, как ты попала в стриптиз? - В стриптизе я работала всего один раз, как раз в тот вечер, когда ты увидел меня на сцене. А вообще я танцовщица гоу-гоу и не вижу в этом ничего зазорного, - фыркаю я, переводя взгляд вдаль. Вид здесь и правда хороший – через дорогу располагается парк, а ещё дальше даже можно увидеть реку. Я люблю бывать здесь, когда мне становится грустно. Здесь спокойно. - Причину, кажется, уже объясняла – семье нужны были деньги, а моё образование классической танцовщицы было до лампочки всем, кроме владельцев ночных клубов. - Ну, могу отметить, что они не прогадали, - хмыкает Петр Андреевич, выпуская в воздух облако дыма. Я вскидываю брови. – На сцене ты действительно выглядишь более, чем сексуально. Я засмотрелся. Я вновь перевожу на него взгляд, чтобы увидеть знакомый блеск в серых глазах, которые неторопливо исследуют моё лицо. Я с усмешкой прикусываю губу, несколько секунд раздумывая над ответом. - Ты флиртуешь со мной? Серьёзно? – ухмыляюсь я, но он совсем не выглядит смущённым. Я наклоняюсь ниже над столом, чтобы говорить ближе к его уху, и негромко, но чётко произношу: - Мне не нужны мимолётные романы, тем более с преподавателем. У меня без этого проблем выше крыши и, поверь, пара жарких ночей никак не скрасит мою жизнь. - Я всего-то сделал комплимент, а ты снова делаешь поспешные выводы, - замечает он, бросая окурок в пепельницу, сделанную из остатков пластиковой бутылки. Я отстраняюсь и скрещиваю руки на груди. – Поверь, если бы я флиртовал, ты бы не смогла устоять. Ты просто прыжки мои не видела, я же как лань, только мужского пола, - говоря это, Калинин едва сдерживает усмешку, но как только фраза заканчивается, мы одновременно прыскаем со смеху. Да уж, меня ещё не пытались склеить в прыжке. – А если серьёзно, мне самому не нужны проблемы в виде романов со студентками. Но с тобой интересно, потому что ты, кажется, понимаешь меня. Это необычно. - Тебе кажется. Я просто очень умело изображаю внимательность. Натренировалась за годы дружбы со своей подругой-паникёршей, - отзываюсь я, плотнее кутаясь в плед. На часах уже почти два ночи и нам, наверное, пора расходиться по домам, но мне почему-то так не хочется прощаться. Калинин тоже не спешит уходить, и я не замечаю, как стремительно тают часы, пока на горизонте не начинают виднеться первые краски рассвета. Мы говорим обо всём на свете – от танцев до отношений с родителями и выбора обоев для кухни. Я узнаю, что отец Петра Андреевича довольно успешный предприниматель, но из-за занятости на работе он почти не уделял времени сыну, поэтому его воспитанием занималась бабушка. Не удивительно, что сейчас они почти не общаются. - Зато моя мама была великим космонавтом, - заявляет Калинин, и я скептично приподнимаю одну бровь. Я, конечно, сонная, но вроде ещё не сумасшедшая. – Что? Я в это до семи лет верил. Оказалось, что она бросила отца ради какого-то наркомана, а потом и сама скурилась. Но моя бабушка всегда была той ещё шутницей. В детстве она убеждала меня, что Деда Мороза не существует, зато есть Баба Жара и если я не буду приносить хорошие оценки, то не поеду на море. - Её надо познакомить с моей мамой, которая говорила нам с братьями, что все подарки – дар божий, а раз мы ничего не получили, значит, верили недостаточно сильно, - хихикаю я, хоть в те годы мне было совсем не весело. Но на маму я зла не держу. - А вообще её можно понять – мы жили очень бедно, и родителям элементарно не хватало денег на подарки, потому что дома были три голодных рта, а ещё надо было как-то нас одеть и в школу собрать. Хорошо хоть бабушка выручала со своим огородом. Лето мы вообще проводили у неё в деревне, и родители выдыхали спокойно. Правда, потом дела пошли в гору, даже купили ей квартиру и всё было хорошо, пока бабушка не умерла, а отца не уволили. Я на несколько секунд умолкаю, удивившись своей болтливости. Обычно я предпочитаю не посвящать людей в дела своей семьи, даже Майя знает немногое. Но за те несколько часов, что мы проговорили на балконе, мне действительно стало казаться, что Калинин как никто другой меня понимает. Хоть в родственные души я не верю. - Уверен, бабушка бы тобой гордилась… уж моя от тебя точно в восторге. Уже все уши прожужжала, что я должен на тебе жениться, - сообщает Петр Андреевич, и я улыбаюсь. Уж в общении с бабушками у меня проблем никогда не было. – Так, ладно, что-то я засиделся. Может, ещё успею поспать пару часов, чтобы не упасть без сил прямо на парах. Спасибо за вечер. Давно я не встречал рассвет. - Если хочешь – оставайся. Я постелю тебе в комнате брата, - предлагаю я, поспешив пояснить, чтобы вновь не увидеть тот странный взгляд. Помедлив, мужчина кивает. – Ну вот, теперь я могу говорить, что сплю с преподавателем…