Английский для танцующих

Суббота наступает слишком быстро, чтобы я успела к ней подготовиться. Конечно, я смотрю мастер-классы на «Ютуб», танцую дома по вечерам и даже пытаюсь использовать элементы вога вместо привычных движений на работе, но это не вызывает восторга у других девчонок, ведь я не должна выделяться на их фоне. В итоге моим главным достижением к этому дню является тот факт, что я похудела на пару килограммов, ведь у меня почти не оставалось времени на еду и отдых. Поэтому я без проблем влезаю в обтягивающие чёрные лосины для тренировок и даже умудряюсь выглядеть в них соблазнительно, но это вряд ли поможет мне, когда дело дойдёт до демонстрации танцевальных навыков. Поэтому в последний момент я хватаю с полки старую растянутую футболку, которую когда-то забрала у старшего брата, и собираю волосы в небрежный пучок. Красоваться мне там явно не перед кем. Калинин приезжает за мной в пять минут седьмого, и мы отправляемся в танцевальную студию, в которой он выбрал зал для часовой тренировки. Когда мы прибываем на место, то оказывается, что всё уже заранее оплачено, и я настаиваю, чтобы вернуть Калинину половину суммы, но он уверенно делает вид, что меня не слышит, и мне приходится сдаться. Позже вернусь к этой теме, но у него в долгу я не останусь. Мы расходимся по разным раздевалкам, чтобы сменить повседневную одежду на спортивную форму, и мне приходится повозиться чуть дольше, потому что пучок растрепался во время поездки и без расчёски его оказывается не так уж просто переделать. Когда я выхожу в зал, то невольно мысленно присвистываю, увидев, как Калинин разминается перед занятием. Должна отметить, ему идут свободные спортивные штаны и простая белая майка, которая открывает вид на крепкие руки, покрытые рисунками татуировок. Я почти представляю те времена, когда он был уличным танцором, и верю, что у него не было отбоя от поклонниц. Теперь понятно, почему бабушка так беспокоится о его личной жизни, с таким шикарным телом непросто остепениться. Решаю воздержаться от комментариев и становлюсь рядом, чтобы сделать растяжку, тайком поглядывая на своего препода. Он выглядит таким сосредоточенным, что я всерьёз начинаю нервничать. Наверняка он запросто сделает меня. - С чего начнём? – спрашивает Калинин, когда я заканчиваю растяжку и топчусь на месте, думая о том, насколько нелепо сейчас будет выглядеть мой прыжок. Я пожимаю плечами. - Ну, может быть, для начала вы продемонстрируете ваши навыки, Петр Андреевич? – улыбаюсь я, опускаясь прямиком на пол. А уж потом и я немного попозорюсь. – Вы ведь должны показать класс, как более старший и опытный наставник. Калинин усмехается, но решает промолчать. Вместо этого он берёт телефон, чтобы включить какую-то лёгкую и нежную мелодию, которая тут же заполняет зал, увлекая и очаровывая меня. Но ещё больше приковывает внимание сам мужчина, который выходит в центр зала и замирает, чтобы начать двигаться с первыми словами песни. Я невольно замираю, следя за каждым его движением, которые кажутся такими плавными и отточенными, лёгкими по исполнению, но в то же время сложными по количеству прилагаемых усилий. Калинин не танцует, он мягко скользит по залу, заставляя следить за ним, затаив дыхание. Он заканчивает танец эффектным прыжком, и теперь я действительно понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что я не смогу устоять. У меня по спине проходятся мурашки, когда он замирает вместе с последними нотками мелодии. - Отличная… растяжка, - только и могу выдохнуть я, когда из динамика телефона начинает литься тяжелый рок, который словно бы выводит меня из лёгкого гипноза. Калинин улыбается, отключая музыку, а затем направляется за бутылкой воды, чтобы сделать несколько жадных глотков. Я невольно засматриваюсь, как пара капель стекает вниз по его подбородку, и шумно сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле. Вот же… чёрт… - Твоя очередь, - произносит Петр, опускаясь на пол рядом с зеркальной стеной, и я понимаю, что любые попытки превзойти его будут смотреться жалко. Очевидно, его танцевальная школа была покруче моей, да и правильно говорила мне наш педагог Изольда Павловна: «Сухачёва, мать твою, не прогуливай!». Как же я жалею, что игнорировала её слова. Но отступать уже поздно, поэтому я прошу Калинина включить ту же музыку, ведь уже успела продумать в своей голове несколько связок. В отличие от Петра, я не пытаюсь создать полноценный номер, а просто хочу продемонстрировать свои способности. Но день сегодня явно не мой, потому что плавности мне совсем не хватает, прыжки сыплются и даже шпагат выходит каким-то корявым. - Тебе нужно расслабиться, - советует Калинин, и я хмыкаю. Легко ему говорить, он ведь у нас гуру танца. - Мне кажется, ты обманывал, когда говорил, что не можешь больше заниматься, - бурчу я, скрещивая руки на груди. У меня плохо получается скрывать раздражение, потому что я и так не считаю себя великой танцовщицей, но ему удалось за пару минут сравнять мою самооценку в этом плане с землёй. - Ты права. На самом деле меня выгнали из команды за частые прогулы и конфликт с лидером, а после этого путь на соревнования мне оказался закрыт. Но по-другому ты ведь не согласилась бы пойти со мной в зал, правда? – хмыкает он, направляясь ко мне, и я фыркаю. Да я и сейчас раздумываю над тем, чтобы развернуться и уйти. – Травма действительно была, но намного позже. Я травмировал колено и теперь частые тренировки – это адская боль. Профессиональные танцы мне не по силам, но я продолжаю приходить сюда, когда мне надо… очистить мысли. - Надеюсь, это не очередная сказка, - бормочу я, и мужчина качает головой. Он заходит мне за спину, и я чувствую, как начинаю нервничать. – Что ты делаешь? Вместо ответа Петр обхватывает меня за плечи, шепнув, что я должна ему довериться, и у меня в голове мелькает мысль, что так наверняка говорят маньяки перед изнасилованием. Я нервно сглатываю, но решаю не спешить отстраняться. - Закрой глаза, - просит Калинин, и я понимаю, что это уже слишком. Но всё же повинуюсь. В конце концов, я росла с двумя братьями и научилась бить в челюсть даже не глядя. – Представь, что твоё тело легкое, как пух, и ты не танцуешь, а… паришь. А я – это ветер, который задаёт тебе направление. - Звучит, как что-то наркоманское, - замечаю я, прикусывая нижнюю губу. Но всё же я не спешу открывать глаза, чувствуя жар его дыхания на своей коже за ухом. Руки мужчины мягко соскальзывают по моим плечам и опускаются к запястьям, отводя мои кисти от груди и делая ими несколько пробных движений. Сперва я сопротивляюсь, но слушая тихий и вкрадчивый голос, размеренное дыхание, постепенно расслабляюсь, позволяя ему управлять моим телом, которое вдруг становится таким послушным и гибким. На несколько секунд мужчина приподнимает меня над полом, заставляя ощутить такую лёгкость, словно бы я действительно могу следовать за каждым порывом ветра… Спустя какое-то время этот странный танец и каждое совместное движение начинают казаться такими привычными и… нормальными, что на несколько секунд кажется, что мы с Петром стали одним целым. Эта мысль вдруг выбивает меня из равновесия. - На сегодня хватит, - бросаю, открывая глаза. На пару секунд он вновь обхватывает меня за плечи, прижимая к своей груди, и я чувствую, как по коже проходятся мурашки от ощущения тепла и силы его тела. У меня перехватывает дыхание… - В другой раз продолжим. Я высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг в сторону выхода из зала, но Петр перехватывает меня за руку у запястья. Его прикосновение кажется таким знакомым и приятным, что это заставляет меня в нерешительности замереть. - Даша, - зовёт мужчина чуть мягче, чем раньше, и я оборачиваюсь встречаясь взглядом с его серыми глазами, которые смотрят на меня пристально, но в то же время как-то по-особенному тепло. Его хватка на запястье слабеет, и рука медленно соскальзывает к талии, обнимая меня и прижимая к крепкой мужской груди. Сердце в груди ускоряет ход, отдаваясь гулом в висках, и я даже не замечаю, как позволяю себе шагнуть в пропасть, подаваясь навстречу его мягким губам, которые жадно припадают к моим, лишая остатков здравого ума. Я прикрываю глаза и обхватываю голову Петра руками, прижимаясь к нему всем телом и так же уверенно отвечая на его поцелуй. Я ловлю прикосновения губ, которые кажутся такими умелыми и настойчивыми, но в то же время нежными и лёгкими, что заставляет меня окончательно потеряться в этих будоражащих кровь ощущениях и лишиться контроля над своим телом. Упускаю для себя момент, когда мы с Калининым оказываемся на полу, и вот уже он нависает надо мной на локтях, проскальзывая языком в рот, чтобы закружить мой в страстном танце. Дыхание перехватывает, но я продолжаю отчаянно целовать его, делая глотки воздуха в редкие моменты, когда он отстраняется. Я прижимаюсь к мужчине как можно ближе и, кажется, начинаю сходить с ума от его прикосновений, которые словно бы зажигают меня, заставляя дрожать в его руках и отчаянно хотеть большего. - Так значит, пара жарких ночей с преподавателем тебя не интересуют? – усмехается Калинин, отстраняясь, чтобы сделать жизненно важный глоток кислорода. Он вновь припадает к моим подпухшим от поцелуев губам, грубо сминая их и зацеловывая. - Разве что… пара ночей, - шепчу я, опрокидывая его на спину, чтобы оказаться сверху. Я вновь касаюсь его губ, а затем отстраняюсь, добавляя: - А там посмотрим…