Английский для танцующих

У нас остаётся каких-то пять минут, чтобы полежать в тишине, наслаждаясь объятьями друг друга. Но время стремительно заканчивается, и нам приходится идти в раздевалку, чтобы взять чистые вещи и сходить в местный душ, что становится отдельной историей, которую я никогда и никому не расскажу. В конце концов мы снова оказываемся наедине в салоне его машине, и я почти сразу об этом жалею, думая, что лучше бы поехала на маршрутке. Снова это удручающее молчание и глупые попытки завести разговор, словно бы оказываясь в зале мы превращаемся в совершенно других людей, которыми движут слепые инстинкты, а потом приходится всё это разгребать. - Даш, - зовёт Петр, и я неохотно перевожу на него взгляд, отвлекаясь от окна. До моего дома остаётся не больше десяти минут езды, и за это время мы не проронили ни слова. – Мне было очень хорошо с тобой, и я не хочу думать о том, что уже завтра ты начнёшь делать вид, будто бы между нами ничего не происходит. - Прости, - выдыхаю я, испытывая отчаянное желание покурить. Но я снова забыла дома сигареты. – Но я говорила тебе об этом. Я не могу впустить тебя в свою жизнь, в ней уже нет места. Было круто, но на этом всё. Он останавливает машину возле моего подъезда, и я выскакиваю из салона быстрее, чем он успевает ответить. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, и я почти бегом взбираюсь по лестнице, захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, чувствуя скорое приближение истерики. Я обхватываю голову руками и оседаю на пол, сотрясаясь в беззвучных и отчаянных рыданиях. Я просто должна успокоиться и забыть о нём, как о сне. Я напоминаю себе о том, что уже переживала это, и в прошлый раз тоже было безумно трудно. Но парни не стоят того, чтобы тратить на них много времени, потому что рано или поздно они начинают требовать больше. Сперва они делают вид, что всё в порядке, и их устраивает тот факт, что ты не можешь уделять им каждую свободную минуту и работаешь танцовщицей в ночном клубе, но потом начинаются претензии в стиле «Тебе пора сменить работу» и «Почему ты ничего не делаешь для наших отношений?». Так зачем мне вообще сдались эти чёртовы отношения, если ради них я должна отказаться от всего и полностью посвятить себя этому человеку? Только в самом начале новый роман кажется похожим на прекрасную сказку, когда вы гуляете по ночам и украдкой целуетесь в подъезде, но со временем это превращается в ад, в букет из претензий, которые мне сейчас совершенно ни к чему. Я хочу закончить универ, я хочу найти нормальную работу, я хочу убедиться, что моя семья не будет ни в чём нуждаться, и только потом могу подумать о личном. У меня есть ещё время, я очень молода, люди и в пятьдесят любовь находят, так что в запасе целый вагон времени. Но почему же тогда меня это так сильно беспокоит? Я докуриваю вторую по счёту сигарету и направляюсь в душ, надеясь хоть немного успокоиться, но становится только хуже. Что бы я ни делала, о чём бы ни думала, я всё время возвращаюсь к мыслям о Петре. Честно, лучше бы он просто отвратительно трахался и тогда, возможно, я бы забыла о нём гораздо быстрее. Впрочем, не факт, потому что он всё ещё потрясающе целуется и божественно танцует. В понедельник я трачу кучу времени, раздумывая о том, стоит ли мне идти на вторую пару. Как назло, я даже просыпаюсь пораньше и уже не могу отмазаться перед собственной совестью, что просто не услышала мелодию будильника. Неохотно выбираюсь из постели и направляюсь в ванную, чтобы умыться и привести волосы в порядок, а затем направляюсь к шкафу, откуда достаю любимую клетчатую рубашку и простые джинсы грязно-серого цвета. Переодеваюсь и хватаю рюкзак, по пути мечтая, что пропущу автобус или чёртов водитель опять закроет передо мной двери или что мы застрянем в пробке… Не представляю, с каких пор стала такой трусихой. Но ни один из моих запросов Вселенной не сбывается, и на занятия я приезжаю вовремя. Ну как, «вовремя», как всегда опаздываю на вторую пару почти на десять минут и уже по привычке направляюсь за парту прямо перед преподавательским столом, приготовившись всю пару избегать взгляда Калинина. - Дарья, задержитесь, - слышу такое же привычное, когда занятие подходит к концу. В этот момент я уже направляюсь к двери вместе с другими одногруппниками, но в последний момент замираю. – Кажется, вы так и не поняли мои слова по поводу опозданий. - Что-то в последнее время Калинин так и норовит остаться с тобой наедине, Сухачёва, - шипит мне на ухо особо вредная и пронырливая одногруппница, и я закатываю глаза, хоть она, в общем-то права. Это выглядит подозрительно. – Чем же ты заслужила такое отношение? - Натанцевала, - отвечаю я коротко, желая поскорее избавиться от неё. Я показываю ей средний палец и буквально выпихиваю за дверь со словами: - Жень, свали, а? Аудитория заметно пустеет, и вскоре мы с Калининым в очередной раз остаёмся вдвоём. Я смотрю, как он неспешно поднимается со своего места и обходит кабинет, чтобы затем молча запереть дверь на ключ. Я невольно вздрагиваю от этого звука, а затем чувствую, как на меня накатывает злость, которую уже ничем не притупить. - Калинин, а ты не охренел ли? – спрашиваю прямо, когда он оборачивается ко мне. Такое поведение уже переходит все границы. – О нас и так уже шепчутся в универе, а ты своими выходками только усугубляешь. - Пусть шепчутся, - пожимает плечами он, возвращаясь обратно к столу. Как у него всё просто, оказывается. – Через несколько недель закончится семестр, и я перестану быть твоим преподавателем. Пока они докажут, что между нами роман, я уже заберу трудовую, а тебе никто и ничего не сможет предъявить. Звучит заманчиво, но он, кажется, неверно расслышал, когда вчера вечером я просила оставить меня в покое. Ничего, мне не трудно, я могу повторить. - Наверное, потому что между нами нет никакого романа, - фыркаю, скрещивая руки на груди. Я подхожу ближе, чтобы произнести на ухо мужчине: - Я не знаю, что ты себе надумал, но между нами ничего не может быть. Поэтому, пожалуйста, прекрати подставлять меня и открой эту чёртову дверь! - Ты говорила, что тебе не нужны отношения, но как насчёт сотрудничества? – задаёт вопрос Петр, и я вскидываю брови, усмехаясь. Что? Он протягивает мне какую-то листовку и добавляет: - Скоро будут соревнования для пар по современной хореографии. Мы могли бы поучаствовать. Приз почти пять тысяч долларов. Я молчу, но в этот момент в голове уже закрадываются мысли о том, куда бы я могла потратить свою половину. Например, отправить родителей на море и отложить на учёбу младшему брату. - Я подумаю, - отзываюсь, запихивая листовку в карман рюкзака. Петр улыбается. – Но я не представляю, как снова останусь с тобой наедине. - Но ты ведь этого хочешь, - выдыхает он мне, а затем обхватывает пальцами за подбородок, чтобы прижать к себе и накрыть губы поцелуем. Чёрт… Я отступаю назад, упираясь спиной в деревянный стол, а затем всё-таки сдаюсь и обнимаю мужчину обеими руками, жадно и отчаянно отвечая на поцелуй. Я хочу его… Нет, нельзя! - Только если ты больше никогда не будешь так делать, - шиплю я, грубо отталкивая его и доставая из рюкзака салфетки, чтобы стереть остатки помады. Я чувствую себя отвратительно. – Пожалуйста, держи себя в руках! Иначе я могу не сдержать себя…