Английский для танцующих

На следующий день я задерживаюсь после пар, чтобы дождаться Калинина и отправиться вместе с ним в зал. Я опускаюсь на свободную лавочку в ближайшем сквере и прикуриваю, лениво осматриваясь вокруг и думая о том, действительно ли мне нужны эти соревнования. Но пока я размышляю, рядом со сквером останавливается машина Петра, который тут же выходит, чтобы открыть для меня дверцу. Я шумно вздыхаю и подхватываю свой рюкзак, направляясь к автомобилю. - Я подумал, что сегодня нам следует провести пробное занятие, - произносит Калинин, когда я захожу в зал после раздевалки, испытывая странное волнение. В голове одно за другим мелькают воспоминания о нашей прошлой встрече, и я едва ли могу вести себя непринуждённо. – Обрисовать концепцию будущего номера, выбрать поддержки и попробовать станцеваться вместе. - Да, - отвечаю я, хоть почти не слушала, о чём он говорит. Петр поднимает на меня взгляд, и я добавляю: - Ты более опытен в этом вопросе, и я тебе доверяю. - Но для меня важно, чтобы и тебе было комфортно, - замечает он, и я вновь киваю невпопад. Чувствую себя какой-то опустошенной. – Давай я сейчас покажу тебе пару движений, которые хотел бы добавить, и ты попробуешь их повторить. Я соглашаюсь и опускаюсь на пол, приготовившись вновь быть ослеплённой лучами его славы великого танцора. Что, собственно, и происходит, когда он начинает двигаться, вытворяя такое, что мне в жизни не сделать. «Сухачёва, мать твою, с твоими талантами тебя даже в дешевый клуб танцевать не возьмут». Шах и мат, Изольда Павловна, взяли, и даже не в самый дешевый. Но в остальном, конечно, вы были правы. - Носок тяни, - требует Калинин, когда я почти час пытаюсь повторить элементарный прыжок со шпагатом. Ну нет у меня такой растяжки и никогда не будет! – Ты можешь не размахивать так руками, ты словно пытаешься взлететь. - Я пытаюсь смыться отсюда и не слышать твои придирки! – огрызаюсь я, устало опускаясь на пол и обхватывая колени руками. Я слишком устала. - Прости, - мягче отзывается мужчина, усаживаясь рядом со мной и обнимая за плечи. Я чувствую себя неловко от этого жеста, но не спешу убирать его руку. – Давай попробуем вместе. Он подаёт мне руку, чтобы помочь встать, и я, помедлив, вкладываю в неё свою ладонь. Петр становится в исходную позицию, и я старательно повторяю его движения, но уже на этапе подготовки к прыжку понимаю, что что-то не так. Мои догадки подтверждаются, когда я спотыкаюсь и падаю прямиком на мужчину, едва не завалив его на пол. Ему чудом удаётся удержать меня. - Тебе следует найти кого-нибудь другого, - заявляю я резко, высвобождаясь из его объятий. Обхватываю голову руками и добавляю: - Я уже давно не классическая танцовщица, да и раньше не блистала. Со мной ты никогда не выиграешь этот конкурс! - Выдохни, хорошо? – просит Калинин, обхватывая меня руками за плечи. Я смотрю в его глаза и послушно делаю вдох и выдох. – Ты просто слишком стараешься и от этого всё выходит не так. Не видишь ничего общего со своей жизнью? Расслабься. Я тебе это ещё в прошлый раз говорил. Ты просто лёгкая пушинка, а не танцовщица. - Только не надо лезть в мою жизнь, – бормочу я, но всё же решаю прислушаться к его словам. Я прикрываю глаза и позволяю Петру управлять моим телом. Кажется, получается лучше. Даже не замечаю, как мужчина отходит в сторону, и вот я уже делаю эти движения самостоятельно, при этом поразительно чисто и без лишних усилий. Я открываю глаза, чтобы встретиться взглядом с преподавателем, и он одобрительно улыбается. - Это было очень женственно и изящно, - произносит он, и я чувствую смущение. Мне давно не говорили такого, максимум «шикарная задница». – Может быть, попробуем поддержку? - Разве это не будет проблемой? – спрашиваю я, невольно вспоминая, сколько весила во время, когда в последний раз становилась на весы. Впрочем, за время поездок к его друзьям и бабушке я явно набрала пару лишних килограммов. – У тебя ведь колено, лишняя нагрузка… - Я справлюсь, - обрывает Калинин, мгновенно становясь серьёзнее. Видимо, для него это больная тема. – Твоя задача – красиво прыгнуть, а я сделаю всё остальное. Снова прыгать, у него явно какой-то фетиш на эти прыжки. Но я решаю не спорить, а просто молча отхожу в сторону, чтобы с разбегу прыгнуть в его объятья. На самом деле это даже весело, главное, никому и ничего не сломать. Я чувствую себя как героиня фильма «Грязные танцы». Петр подхватывает меня за талию и поднимает над головой, пока я пытаюсь перегруппироваться и принять максимально эстетичную позу, но всё, на что хватает фантазии – выпрямиться и раскинуть руки. - Опускай быстрее, - прошу я, глядя на него сверху вниз. Меня ещё никогда не поднимали так легко и высоко, но я всерьёз переживаю за его здоровье. Мужчина кивает и мягко опускает меня на пол, прижимая к своей груди и задержав взгляд на губах. Я невольно задерживаю дыхание, ожидая его следующих действий. - Может, нам следует сделать поцелуй в конце? – предлагает Калинин, и я качаю головой, словно бы стряхивая наваждение. Да что со мной? – Это было бы романтично. - Нет, зрители любят трагедию и в завершение номера мы красиво расстанемся, - отвечаю, мягко отстраняя его. Мне всё ещё не следует терять голову. – Я даже могла бы дать тебе пощёчину… Во имя искусства, конечно. - Что ж, тогда нам следует добавить эмоциональный накал, - произносит мужчина, опускаясь на пол. Он выглядит воодушевлённым. – Например, это будет номер о бывших любовниках, которые борются с собственными чувствами. Он пытается удержать её, но она всё время ускользает от него, хоть знает прекрасно, что без него не сможет. Но она слишком привыкла быть одна и не знает, сможет ли ему довериться. Я думаю, с твоей стороны должно быть больше сопротивления… Впрочем, ты и так с этим справляешься прекрасно. Что касается финала… я оставляю его на тебя. - У этой истории может быть только трагичный финал, - шепчу я, осознавая, к чему он клонит. Разыграть на сцене собственную историю – умно, но в то же время до безумия трудно. – Мы закончили на сегодня? Я хочу домой. Прежде чем он успевает ответить, я выхожу из зала, хлопнув дверью чуть громче, чем мне бы хотелось. На самом деле я не понимаю, почему так злюсь, ведь он сказал, как есть. Но я чувствую себя паршиво, словно бы всё это было мне в укор, и это я виновата, что между нами ничего не может быть. Только я ведь не просила его держаться за меня, а то, что было… вышло спонтанно, и я уже об этом жалею. - Я не хотел тебя обидеть, - выдыхает Петр, догоняя меня уже у самой раздевалки. Он перехватывает меня за руку, и я чувствую, как прикосновения обжигают. – Это просто номер, и я не хочу, чтобы ты думала, что я сказал хоть слово тебе в упрёк. Это просто номер. - Угу, - соглашаюсь я, избегая его взгляда. Я вновь чувствую себя неуютно. – Я в порядке. - Тогда я подожду в машине, - предупреждает мужчина, и я киваю, хоть больше всего на свете мне хочется остановить его и сказать, что у нас не получается держать себя в руках, у нас, чёрт возьми, ничего не получается, и я чувствую, как всё выходит из-под контроля. Но вместо этого я молчу, а он уходит, оставляя меня с этим омерзительным ощущением беспомощности, которое не даёт покоя последние несколько дней…