Бархат её кожи

Леви даже в сексе любил некоторую сдержанность, не предпринимая попыток привнести в их с Ханджи спальню что-то остренькое. Всё было классикой жанра: несколько часов отдыха после трудной работы, распитие чая на кухне, а после кружащий голову половой акт, свершенный на красивых шёлковых простынях. Их обоих это устраивало, ведь такой расклад ещё не успел им надоесть. Но что-то пошло явно по другому сценарию, когда Ханджи вдруг принесла из магазина с красноречивым названием «Клубничка» интересную деталь: наручники. Ей что-то взбрело в голову зайти после нудной работы в магазин на окраине квартала, и из всего разнообразия взрослых вещей она предпочла именно наручники. Те самые, с мягким пушком багрового цвета и звенящими цепочками. Леви сначала недоумевал. Он вполне мог в порыве страсти скрутить свою любимую так, что та не могла бы и до утра пошевелиться, ему для этого не требовалось наручники. Но Ханджи настояла на использовании вещицы в кровати. И порази гром Аккермана, если ему это не понравилось! Понравилось, и ещё как! И не только ему. Ханджи нравилось лежать перед мужчиной совершенно открытой, нагой, предоставленной на обозрение, дёргаться и изображать мнимое сопротивление слабой тряской рук. Она строила из себя недотрогу, отворачивалась, хотя пунцовые щёки и рваные выдохи сквозь сжатые зубы выдавали её с головой. И Леви нравилось не утруждать свои ладони удержанием страстной женщины. Вместо этого он с упоением изучал её мягкости и пухлости, сжимал, сминал пальцами бархатную кожу, оттягивал бусины на груди и бесконечно наслаждался сладострастными стонами. Это было умопомрачительно, наручники стали постоянными гостями в постели семьи Аккерман, болтаясь на кованом изголовье кровати. Но совсем скоро им стало мало только наручников, захотелось привнести ещё больше острых ощущений. Это было словно готовка какого-то блюда: вот ты подготовил всё, и доводишь уже до вкуса. Добавляешь сначала щепотку специй, размешиваешь, пробуешь. И понимаешь, что это просто нереально вкусно! Почему ты не добавлял это раньше? Ведь.. блюдо было пресноватым. И сейчас требовалось добавить ещё немного специй, ещё самую малость, чтобы стало ещё острее, ещё вкуснее. В очередной раз из «Клубнички» новую вещицу принёс Леви. Ханджи заметила знакомый чёрный бумажный пакет с красными буквами «strawberry». Женщина помялась ради приличия пару минут, а потом нагло залезла в пакет, выуживая интересную вещь. То был стек. Длинный, плавный, с мягкой и короткой кисточкой на конце. Миссис Аккерман видела такие только на записи соревнований по конкуру*. Даже представить не могла, что их можно использовать.. не по назначению. В ту ночь пятая точка Ханджи заиграла новыми красками. Во всех смыслах этой фразы: сидеть на своей шикарной заднице она не могла ещё несколько дней, потому что мягкие ягодицы были вдоль и поперёк исполосованы стеком. Леви управлялся с Зое как заправский жокей. Это была ещё одна острая частичка, которая привнесла в жизнь Аккерманов ещё больше пошлых красок. Но на этом семья не успокоилась. Разгорячённые натуры требовали большего. И в эту ночь Леви решил поменять некоторые правила постельных игрищ. Он связал её около получаса назад. Совсем недавно, не так ли? Но не для Ханджи. Для неё эти проклятые тридцать минут длились целую вечность. А связал Леви её добро: красная тугая верёвка была скручена, проходила вокруг груди, стягивая мягкие округлости, спускалась вниз, скрещивалась на животе и уходила за спину. Убранные за спину руки так же сдерживала верёвка, и два её конца, отходящие от связанных запястий, сжимали узлами нежные ножки. Таким образом Ханджи вот уже пол часа сидела на полу с расставленными широко коленями и руками за спиной, не имея возможности даже шевельнуться. Ведь если он увидит её в другой позе, то накажет. Ещё на двадцатой минуте заключения в путах Ханджи почувствовала резь и непреодолимое жгучее желание, сковывающее, в прямом смысле слова, по рукам и ногам. Она не могла прикоснуться к себе, не могла даже на пол лечь, оставалось сидеть и ждать конца сладкой пытки. И боль от врезающейся в кожу веревки ничуть не портила ощущения, наоборот: только сильнее полыхал огонь на дне карамельных глаз, сильнее сводило низ живота приятной судорогой, сильнее хотелось ощутить власть мужчины на себе в полную меру. Её тело и впрямь горело: на бархатной коже то ли от тепла в комнате, то ли от ощущения тепла внутри, проступил бисер-пот, скатываясь маленькими капельками куда-то вниз, на деревянный пол. Ханджи была в нескольких метрах от кровати, отклониться на неё никак не представлялось возможным. Открытая дверь и просачивающаяся лента света из коридора гласили о том, что герой-любовник ещё готовиться к встрече с красавицей женой. И Зое с нетерпением его ждала, пытаясь хоть как-то унять трепещущее возбуждение, которое становилось всё сильнее и сильнее с каждой минутой. И вот, когда в коридоре потухла лампа, когда щёлкнул замок двери в ванной, Ханджи замерла на полу, прислушиваясь точно сурок на посту около норки. Ведь где-то рядом шныряет хищник. Опасный, грубый, но невозможно красивый хищник, от которого не хочется убегать. Хочется лишь быстрее броситься к нему в жадные объятия. Дверь в спальню приоткрылась, и Ханджи поспешно опустила взгляд вниз, ведь правила их игр гласили, что ей недозволенно поднимать взгляд на Леви без его желания. Ты должна быть покорной, словно прирученная лань. Податливой, словно глина в руках скульптора. Страстной, словно дикая кошка. Леви прошёл дальше, и Ханджи увидела дёргающуюся кисточку стека в руках хозяина. Он был одет в строгий чёрный костюм, Зое успела рассмотреть лакированные туфли, в которых могла увидеть своё отражение. Он постоял над ней всего пару минут, а Зое уже чувствовала, как внутри всё скручивается подобно напряжённой пружине. Стоит только Леви подвести её к краю, и пружина резко распрямится. Аккерман осмотрел преклоненную жену с макушки и до скрещённых перевязанных пят. Она была прекрасна, Леви знал это. Но он ещё не наигрался с ней, ему хочется, чтобы она срывала голос, когда он позволит. Чтобы она хрипела, когда он будет затыкать ей рот всеми возможными способами. Чтобы она давилась, когда он будет грубо сдавливать её горло своей рукой. Леви подтащил к себе стоящее у шкафа мягкое кресло, в которое тут же тяжко опустился, будто компания с такой развратной женщиной утомляла его. Он умостил руку на подлокотнике, поддерживая аристократично острый подбородок пальцами. Покоящийся стек в другой руке Леви поправил, поудобнее умещая его в ладони и вытягивая его к Ханджи. Прикосновение мягких ворсинок кисточки взбудоражили женщину, её кожа вмиг покрылась мурашками. Леви приподнял кончиком стека подбородок, тут же утопая взглядом в этих бездонных карамельных омутах, подёрнутых поволокой наслаждения и томления. Безучастно хмыкнув, Леви опустил кисточку вниз, оглаживая тонкую шею вдоль. Как он любит её шею, а как любит заполнять собой эту глубокую и горячую глотку. Сегодня он не откажет себе в этом удовольствии. Ворс вновь скользнул ниже, и Зое не сдержала рваный выдох. – Молчать. – Прозвучало тише, чем Леви планировал, но не менее властно. Зое послушно сжала губы, но вновь вздрогнула, когда стек задел напряжённую бусинку на вершине груди. Ворс кисти щекотал, раздражал чувствительную кожу вокруг соска, посылая разряды под кожей. Они все накапливались внизу живота, норовя вот-вот взорваться раньше времени. Леви убрал стек в сторону, доводя Ханджи до исступления. Женщина сдавленно что-то промычала, явно разочаровываясь и желая возобновить мягкую пытку. Аккерман слабо кивнул, позволяя женщине подползти к нему. И Ханджи прижалась к его ноге как кошка, потираясь об острое колено щекой. Преданный взгляд из-под опавшей чёлки будоражил Леви не меньше. Ханджи вновь потёрлась румяной щекой о мужскую ногу. Сейчас она была настоящей кошкой: представлялась слабой и беззащитной, просила ласки, но Леви точно знал, что внутри у неё бушует огонь, неумолимый, едкий, жгучий, и стоит только пойти у неё на поводу, поддаться уловкам, как огонь поглотит и Аккермана. Мужчина ловко откинул стек на кровать. Ласково провёл подушечками пальцев по щеке, коснулся крупной родинки на виске, завёл выбившуюся прядь за ушко, а после грубо схватил Ханджи за шею, большим пальцем надавливая на бьющуюся под кожей артерию. Зое приподнялась, опираясь на колени, которые тут же отозвались лёгкой болью из-за трения с полом. Ей пришлось вытянуться, чтобы Леви мог спокойно смотреть ей в глаза. В её шальные, полные похоти и больного наслаждение глаза. – Ты вся дрожишь, дорогая. – Хрипло протянул Леви, наблюдая за мурашками, толпы которых растянулись по смуглым плечам. Зое поёжилась под пристальным мужским взглядом, который проникал под кожу острыми иголками. Резко встав, Аккерман вздёрнул вслед за собой жену, всё так же удерживая её за лебединую шею. Затёкшие мышцы загудели, под верёвками на теле проступили красные полосы, норовившие вот-вот начать кровоточить. Леви оттолкнул Ханджи на кровать, позволяя ей расправиться настолько, насколько позволяли всё ещё сдерживающие путы. – Верёвка ужасно тянет, верно? – Спокойно спросил Леви, укладывая чёрный пиджак на кресло. Ханджи встрепенулась, не зная, отвечать ей или нет. Но Аккерман вопросительно изогнул бровь, ожидая ответа. – Да.. – Во рту чёртова пустыня, Зое хочет пить, но сейчас нельзя. – Я сниму верёвку, если ты.. – Леви обернулся к Ханджи, которая замерла на кровати, не двигаясь. – Если ты покажешь, что достойна этого. Зое облизала пересохшие губы, когда Леви, взъерошив угольные волосы, подошёл к кровати и красноречиво умостил ладонь на ширинке брюк. Но женщина не смогла даже пошевелиться, ибо тело ныло от недостатка движения. Аккерман наклонился к жене, мягко обхватывая её за плечи и ловко усаживая на кровати. Ханджи с готовностью вздёрнула голову, вновь кусая пышные губы и ожидая, когда их коснётся мокрая головка. Но расстегнуть ширинку без рук невозможно. – Без рук, Ханджи. – Озвучил её мысли Леви, зарываясь пальцами в каштановый хвост. – Ну же, ты ведь хорошая девочка. Он прижал её голову к своему бедру, и Ханджи охотно потёрлась щекой о твердеющее естество. Леви сдавленно прошипел сквозь стиснутые зубы, невольно подавая пах вперёд. Решив вдоволь наиграться с Леви, Ханджи прикусила член сквозь брюки, оставляя на чёрной ткани прозрачные ниточки слюны. Аккерман вновь погладил её по щеке. – Ну же, Ханджи. Покажи, как ты умеешь работать своим прекрасным ртом. Зое зажмурилась. Властный хриплый голос её мужчины заставлял щёки краснеть сильнее. Мокрый и горячий язык показался сначала на искусанных губах, а после он коснулся пуговицы. Пришлось немного задержаться около круглой дряни, которая никак не хотела поддаваться, но спустя несколько мучительно долгих минут пуговица вынырнула из петли. Ханджи, знаменуя свою первую маленькую победу, вновь потёрлась щекой о твердеющий член, всё ещё пока скрытый тканью брюк. – Умница, ты на верном пути. Зацепив зубами собачку, Ханджи медленно потянула её вниз, ощущая жар мужского тела уже совсем близко. Леви мысленно поблагодарил Зое, ведь брюки уже некоторое время жутко давили. В следующий миг Ханджи, прикусив чёрную ткань, слегка потянула её вниз. Аккерман носил бельё, но сегодня сделал исключение. Для удобства Леви сжал каштановые пряди в кулаке. Ханджи раскрыла рот, выпуская проворный язык на волю полностью. Она облизала крепкий ствол по всей длине, останавливаясь у головки и собирая вязкие прозрачные капли. Аккерман нетерпеливо, но легонько дёрнул голову Зое. Ухмыльнувшись, женщина вобрала в рот горячую и бордовую от прилива крови головку, смыкая губы плотным кольцом. Леви блаженно прищурился, откидывая голову назад и поощрительно поглаживая кожу головы Ханджи. Она двинула головой на пробу, а после ещё раз, и ещё, пока член не входил до самого упора, распирая собой влажное горло. От нехватки воздуха и невозможности прокашляться, Ханджи ощутила в уголках глаз дрожащие капли слёз. Леви направлял её голову более смело, чем несколько минут назад, не стесняясь постанывать и порыкивать, когда Ханджи вдруг задевала тонкую кожицу и головку зубами. Она старательно вылизывала, изредка выпуская изо рта, сглатывала вязкую слюну и смазку, смакуя горьковатый привкус своего мужчины. Если бы она только могла, она бы коснулась себя, приласкала, но сделать это невозможно из-за связанных рук. Когда Леви ощутил, что член в напряжении дрогнул, то прямо-таки оторвал голову Ханджи от своего паха. Он небрежно мазнул членом по её раскрытым губам, довольствуясь её заглушённым мычанием, ткнулся пару раз за щёку, а после бережно утёр испачканные влажные щёки. – Молодец, ты отлично потрудилась. – Ханджи прижалась к оглаживающей её руке. Леви же вновь на время застегнул ширинку, шипя от соприкосновения оголённой плоти с грубой тканью. Он ловко и умеючи развернул Ханджи к себе спиной, довольствуясь видом острых лопаток. Мягко, почти невесомо провёл вдоль веревки, повторяя её хитрые узлы лёгкими касаниями пальцев, а после медленно, смакуя дрожью Ханджи, развязал стянутые доселе руки. Тут же проступили болезненные алые следы на смуглой коже, и Леви зацеловал затёкшие предплечья, вторя следам верёвки губами. – Не беспокойся, я позабочусь о тебе. – Прикусил вдруг плечо, а Ханджи тихо простонала. – Тише, тише. Хорошей девочке подобает молчать. Зое послушно умолкла, упираясь о кровать дрожащими руками. Наконец-то кровь начала циркулировать нормально, разгоняясь и оживляя. Леви продолжил освобождать желанное тело от пут, целуя освобождённые участки тонкими губами. Последняя верёвочная петля расслабилась, а после верёвка бесполезно скользнула на пол. Ханджи не удержалась и блаженно застонала, раскидываясь на кровати. За что тут же получила сильный удар по ягодице. – Я разрешал ложиться? – Прозвучало над самым ухом, а внутренности женщины словно разворотили горячей кочергой. Она отрицательно мотнула головой, и встала, что называется, на четвереньки, когда Леви потянул её за плечи, но не позволил выпрямиться полностью. – Я намерен преподнести тебе урок. – Ладонь огладила мягкую мышцу, соскальзывая вниз, на внутреннюю сторону бедра, проходя в непозволительной близости к женскому лону. И не успела Зое насладиться ощущением шершавой кожи на своей филейной части, как её тут же обжёг новый шлепок. Затем ещё, ещё, и так до того момента, пока ягодицы не превратились в настоящее произведение современного искусства. Ханджи вскрикивала, цепляясь руками за покрывало, кусала губы и даже прокусила нижнюю, чувствуя солёный металлический привкус. Последний шлепок пришелся особо удачно, и мягкие мышцы призывно качнулись. Леви не устоял от соблазна: оставил влажный поцелуй в ямочке на пояснице, а после, в качестве завершающего штриха, оставил поцелуй на раскрасневшейся ягодице. Это поистине возбуждающий вид! Аккерман осмотрел сие творение, прислушиваясь. Ханджи ожидаемо тяжело дышала, срываясь на тихие писки. Её бёдра, разведённые в стороны, подрагивали, а в слабом лунном свете, что проникал в комнату через окно, поблёскивала липкая влага на раскрытой промежности. Леви прижался пахом к бёдрам женщины, имитируя поступательные движения, и он не без удовольствия отметил, как охотно притирается Ханджи. Она, кажется, проскулила что-то невнятно, и Леви решил, что желает слышать это. – Что-что? Ну же, громче, хорошая девочка. – Жаркий шёпот обжёг ушную раковину, а проворный язык задел мочку. Зое дрогнула, непроизвольно выгибаясь в спине подобно ластящейся кошке. – Не могу… – Сорвалось с её губ тихо, еле слышно. – Что не можешь? Терпеть? – Леви любит испытывать её разговорами. – Д-да.. – Вновь Зое охотно прижалась к мужскому паху, громко стоная от того, что стоящий и призывно выпирающий под брюками член особо удачно толкнулся. – Жуть как трахаться хочется, верно? – Леви вновь навис сзади, прижимаясь поджарой грудью к влажной женской спине. Он приник губами к её ушку, испытывая жену властным шёпотом. – Об этом ты мечтала на работе? Чтобы я грубо взял тебя сзади? Ох, развратная женщина. Наверное, ты не раз представляла это. А представь, как однажды я возьму тебя в офисе. Я не буду нежен, нет. И мне будет плевать, если кто-то услышит. – Ханджи застонала в голос. Громко, от души, желая наконец получить то, что трётся об неё, но никак не проникнет. Вдруг мужская рука вновь сомкнулась вокруг тонкой шеи, и Зое раскрыла рот, сваливая язык на бок. – Я тебе говорил, что у тебя отменное горло? Где только научилась так сосать, м? Знай, что я единственный, кто может занимать твой поганый рот членом. – Последнее предложение Леви буквально прорычал женщине на ухо, а после отпрянул, убирая с шеи и руку. Леви неторопливо снял с себя рубашку, хотя движения от части выходили резкими. Какой бы выдержкой он не обладал, с Ханджи всё всегда шло не по плану и летело в тартарары. Убрав белоснежную ткань на кресло, Аккерман решил ещё немного поразвлечься. Медленно, невыносимо медленно поднёс пальцы к истекающему естеству Ханджи. Она словно ощутила приближение мужской руки, немного шире разведя бёдра. Леви ухмыльнулся, вдруг накрывая всей ладонью промежность и ощущая на коже горячую влагу. Зое вздохнула, и вздох после перетёк в длинный стон. Рука двинулась назад, размазывая естественную смазку и задевая мягкий бугорок. Ханджи готова была уже сейчас отправиться к праотцам, ведь горящее нутро норовило выплеснуть эмоции фееричным оргазмом, но Леви этого не позволил: отрезвил резким шлепком. Резко, быстро и без предупреждения три пальца скользнули внутрь, растягивая мокрые стенки и напирая сильнее, желая просто пробурить Ханджи. Зое закричала бы, но Леви умостил свободную ладонь поверх её ноющих губ. Женщина раздосадовано замычала, но тут же в этом мычании промелькнули ноты наслаждения, когда пальцы вынырнули из тёплой тесноты, а потом вновь растянули упругие мышцы. Ханджи стонала ему в ладонь, чуть ли не плача от наслаждения и двигая бёдрами навстречу, а Леви, прикрыв глаза и чувствуя, что вот-вот женщина кончит, с пошлым хлюпом убрал руку. Зое взревела не своим голосом. – Тшш, тише. Ну-ну, не стоит так убиваться из-за пальцев. – Леви рассмотрел жидкость на своей руке, а после на пробу лизнул. Терпко. И сладко. Последний раз наградив Ханджи шлепком, Леви отпрянул полностью, желая приспустить свои невероятно давящие брюки. Если бы его естество умело разговаривать, то непременно бы поблагодарило Аккермана за долгожданную свободу. Леви сдержанно простонал, пару раз проводя по всей длине рукой и оглаживая большим пальцем пульсирующую головку. Ханджи вновь двинула своей задницей, и Аккерман бесцеремонно, но приятно для обоих, ворвался в неё. Зое тут же вскрикнула от наслаждения, током прошедшим по позвоночнику. Леви сжал руками её ягодицы, разводя в стороны, а после вышел и снова вошёл, размашисто и грубо, сразу на всю длину. Ханджи, не удержавшись на дрожащих руках, опала грудью на кровать, хватая зубами покрывало и начиная без конца сладко и томно стонать. Аккерман вновь резко ворвался в неё, дурея от того, как женщина сжимает вокруг него мягкие стенки. Влажный шлепок, и снова глубокий толчок, такой, что кажется, будто он достал до самой матки. Гортанный стон и звонкий свист прерывистого дыхания, крик любимой до горячки женщины и скрип измученной кровати. От пота неприятно лезут чёрные пряди в глаза, но Аккерман не заботится об этом. Всё его внимание сейчас сосредоточено только на том, как бы доставить Ханджи побольше удовольствия. И гениальная мысль посещает его в ту же минуту. Он вновь навис над ней, не прекращая врезаться в её расставленные бедра и толкаться внутрь, просунул руку под её дрожащее в сладкой истоме тело и с силой сжал раздражённую мучительными пытками грудь. Оттянул сосок, скручивая меж пальцев и с упоением слушая новые громкие стоны, которые Ханджи уже и не думала сдерживать. Кричи громче, громче, громче! Кричи только для меня.. Сокращения внутри женского тела появились внезапно, как и мысль Леви о том, что он никогда не устанет драть её во всех известных ему позах. Но как бы он не хотел оттрахать Ханджи по самое не балуйся, собственный организм реагировал чересчур остро, и Аккерман увеличил быстроту движения своих крепких бёдер. Перед глазами мелькали искры, просто миллионы искр, а в ушах женские стоны звучали ещё громче, ещё звонче, ещё слаще, ударяя по барабанным перепонкам. Зое уже сорвала голос, похрипывая и скуля, и когда скопившееся напряжение решило вырваться наружу умопомрачительным оргазмом, оба замерли, на мгновения раскрыв рты в немых криках. Ханджи стиснула покрывало в руках до белых костяшек, Леви ещё несколько раз лениво толкнулся внутрь, а после вышел и громко выдохнул. По женским бёдрам, пачкая кожу, стекало его семя. Зое трепетала, дрожала всем телом и, кажется, ещё внутренне содрогалась. Аккерман любовно и нежно поцеловал её в плечо, уваливаясь на бок рядом. – А знаешь, мне понравилось быть связанной. – Прохрипела Зое, не желая отрывать тяжкой головы от кровати. Леви заинтересованно глянул на неё. – Но в следующий раз я свяжу тебя. – Пообещала Ханджи, и Леви готов поклясться, что она улыбнулась.