Лили, Лили Эванс

Северус Снейп никогда не забывал, что в пространственном кармане у него находился детский рисунок в черной рамочке, на котором был изображен портрет. Портрет самого Северуса Снейпа, нарисованый неуверенно и кривовато, но зельевар чувствовал какую-то щемящую его сердце нежность, при взгляде на карандашные линии. Также профессор не забывал и про странные, словно не настоящие детали своих воспоминаний. Черные тени, что иногда мелькают на долю милисекунды. Странную пустоту в сердце... Все это длилось на протяжении пяти лет. И Снейп постоянно пытался что-то выяснить. Разрабатывал новые рецепты зелий, иногда даже происходили непредвиденные взрывы. Но пустота в сердце и подмененная память так и оставались таковыми. Сегодня Северус решил выпить. Огневиски, камин, художественная книга, все это создало прекрасную атмосферу, и маг наконец отвлекся от извечной проблемы. В голову лезли разные другие мысли, а алкоголь обжигал горло и слегка туманил взгляд, мешая сосредоточиться на строчках магловской исторической повести. На следующий учебный год Гарри Поттер должен был поступить в Хогвартс. Также первокурсником станет и его крестник — Драко Малфой. И хотя Северус не знал мелкого Поттера, он был уверен, что тот окажется полной копией задиры Джеймса. А вот юного Малфоя зельевар знал, и он молился Мерлину, чтобы эти двое не подружились. Иначе Хогвартс можно будет собирать по кирпичикам. Северус хмыкнул, понимая, что следующие семь лет будут веселыми, особенно если Поттер сдружется с итак не дающими продохнуть близнецами Уизли. А если он и Малфой будут "врагами", то результат будет не лучше, чем если станут друзьями. Нейтральные отношения? Увольте, это Малфой, который чуть ли не с младенчества мечтает подружиться с Гарри Поттером, а если тот откажет в дружбе, то Драко обязательно запишет его к себе во враги. Н-да, дилемма. Впрочем, это будут проблемы директора, а не его... ...И как же он ошибался. Дамблдор в конце лета подозвал его к себе и "попросил" (выбора не было, ибо подтекст был: "Не сделаешь —натравлю на тебя Министерство") зельевара присмотреть за мальчиком, пока тот будет учиться. Если Северус надеялся лишь на то, что будет нести ответственность лишь за Драко, который с вероятностью в девяносто девять процентов будет на Слизерине, то теперь он еще и должен приглядывать за отродьем Джеймса Поттера. "И Лили", — язвительно добавило подсознание, намекая, что ребенок может оказаться больше похож на нее. Северус вздохнул. Этот год обещал быть тяжелым. Как и последующие.

***

Серафима уже знала все про факультеты и распределение, и про некоторые уроки... Эмма рассказывала интересно, в подробностях, показывала колдографии, показывала простые заклинания. Девочка даже смогла призвать слабенький "люмос" с помощью волшебной палочки библиотекарши, и, как оказалось анимага. Женщина была зарегестрированым анимагом с аниформой кролика. Серафима пообещала сама себе, что узнает потом, как стать анимагом. Если честно, то ей казалось, что ее формой будет кошка или сова, но девчушка решила не гадать, а впитывать всю информацию о Хогвартсе и магии, которую ей давала добрая женщина. Райб не стала перегружать Серафиму, или, как она ее ласково прозвала, Фиму, слишком большим количеством знаний, ведь девочке было всего пять, и лучше познавать магию постепенно. Женщина удивилась, что, несмотря на то, что малышка скрывала всю магию в себе, она не осталась сквибом, а даже смогла призвать огонек на кончик волшебной палочки Эммы. Какой же потенциал, должно быть, у этой крохи. Незаметно, пока рассказывала о Хогвартсе, женщина давала Серафиме пирожки или бутерброды, чтобы девочка хотя бы немного набрала вес, ведь она была худющая как хвоинка и маленькая, совсем маленькая. "Их наверное плохо кормят.. Бедная девочка" — думала женщина, окидывая Фиму нежным взглядом. Волшебница подумывала о том, чтобы удочерить малышку, но не знала, что скажет на это сама девочка. "Но ведь это наверное будет лучше, чем детский дом." — сама себе сказала женщина мысленно, потрепав девоччку по непричесаным волосам, ведь расчески у девочки не было, ее отобрали девчонки постарше. — Фима, милая, у меня есть к тебе разговор, — начала Райб, девочка подняла голову и внимательно посмотрела своими глазками, словно в душу заглядывая. У нее всегда был пронзительный взгляд, который смотрел внутрь тебя, пронизывая насквозь. Когда она подрастет, это наверняка не исчезнет, а только усилится. Но женщина не считала такой взгляд минусом, лишь интересной особенностью. — Да, миссис Райб? Что-то случилось? — поинтересовалась она, надеясь, что от нее не откажутся, не скажут, что она надоела, не прогонят... Девочка бы расплакалась, будь это так, ведь успела привязаться к Эмме за все проведенное с ней время. — Фима, как бы ты посмотрела на то, чтобы я тебя удочерила? — осторожно сказала женщина, беря крохотные девичьи ладошки в свои нежные руки. Девочка посмотрела внимательным взглядом на даму, стараясь осмыслить, что если она согласится, то больше не будет одна. Её будут утешать и обнимать, не будут унижать за то, что она не такая, как все. Её будут любить. Девочка неистово закивала, на глаза наворачивались слезы радости, а из горла вырвался приглушенный всхлип и Серафима мгновенно оказалась в объятиях Эммы. Хафлпаффка нежно погладила девочку по спине и прижалась к губами к черноволосой макушке. Как же она хотела дарить этой крошке все тепло, нежность и заботу, на которое было способно ее сердце. Она привязалась к этой маленькой волшебнице и решила, что сегодня же отправится в их детский дом, чтобы как можно скорее, не смотря на то, что процедура в любом случае не быстрая, удочерить малютку.