Сообщи, где торгуют смертью

       Металлический привкус во рту и медленные удары тяжёлого сердца о грудную клетку подсказывают аппарату искусственной вентиляции лёгких начать безжалостно пикать. Удары перестают ощущаться, звук аппарата режет слух и реальность, которая тянулась во сне приторно - сладко, так тянется только мёд, привезенный бабушкой из деревни, от которого потом хочется блевать. Паника и тревога нарастают молниеносно, они приходят всегда, когда их не звали. Топят сознание Олега, превращают все яркие краски в грязного цвета пластилин, который перемешали дети, потому что так им захотелось. Савченко становится страшно, и он просыпается. Просыпается с кровью во рту, давится металлическим привкусом и всё, что он успел съесть и выпить вчера, оказывается на полу, благо успел перевернуться со спины на бок. Олег опускает голову на подушку, ощущается как удар о камень, но закрывает глаза. Кровать никогда ещё не казалась ему такой твердой, воздух слишком тяжёлым, а тело набитым ватой. Хотя, кажется, последнее состояние он ощущал слишком часто, но не был в состоянии это признать. Признавал только то, что ему действительно слишком хорошо. Хорошо и правда было. Вечер начинался с выбора рубашки. Обязательно солидной, стильной, яркой, но, наверное, это было не совсем обязательно. Главное, чтоб была. Не хуже любой модницы Савченко поднимал вешалки одну выше другой, рассматривал одежду, бережно и не очень прикладывал к себе. Сначала оценивал вид в зеркале, а потом поворачивался к другу. Картина была общая и привычная. Светлая и большая комната вмещала в себя все радости земной жизни, а именно: навороченный компьютер, в железе которого был самый настоящий аквариумом с золотыми рыбками, в то время, когда обычные школьники свои дисководы из нулевых чистят кисточками и пинают, чтобы не гудел ночью. Громко же, мамка выгонит; на стене был телевизор. Немного раньше, когда его ещё не было, Олег обещал родителям, если они ему купят его, то будет смотреть исключительно новости, умные передачи и фильмы. Из всего обещания выполнено было только последнее, потому что фильмы он смотрел действительно. Ему нравились исторические фильмы, сама история, всё, что с ней связано — принцы и принцессы, короли и королевы, эстетика одежды, обуви, архитектуры, всё поражало его настолько, что потом он не мог спать. И не потому, что в одиннадцатом классе он сдавал именно её. Нравилась и всё тут. После экзаменов место исторических фильмов заняли форсаж, трансформеры и прочая фантастическая дрянь. Сейчас места не осталось и этому; под телевизором была модная приставка. За неё Олег обещал сдать все экзамены на отлично, но и здесь свое обещание не сдержал, но зато обещание сдержал папа. Сказал, что купит, вот, пожалуйста, вдруг станет стыдно. Стыдно Олегу не стало. — Объясни мне, пожалуйста, нахуя так заморачиваться, если тёлки и так знают, кто ты. Раздвинут ноги не глядя на твою рубашку, — Влад бросает джойстик от приставки, откидываясь на спинку кожаного белого диванчика, стоящего перед телеком, на котором была проиграна игра. От надписи "GAME OVER" и вида человечка с глазами - крестиками Олег морщится. Он чувствует себя так же, когда очередное обещание становится несдержанным. Когда вина и злость на самого себя становится слишком тяжёлой и большой, Олегу становится плохо. Проблемы накладываются одни на другие, потом ложатся на плечи и сил, чтобы их держать, начинает не хватать. Сидишь уже не так прямо, ходишь не так быстро, руки не поднимаются, дышать тяжело, а злая тетка по имени Вина сидит за столом, качает ногами, не достаёт до пола потому что, и кормит Олега с ложечки, приговаривая, мол, ты же пытался, Олежка, потом ещё что-нибудь пообещаешь. — Я не для шалав одеваюсь, бро, — Олег вздыхает, понимая, что ничем ему этот чёртов советчик не поможет, поэтому пожимает плечами и поворачивается к зеркалу. Влад был для Олега что-то вроде лучшего друга. Они сидели с ним за одной партой с пятого класса. Оленёв пришел в среднюю школу зажатым и закомплексованным. Родители одевали его в жилетки, штаны со стрелками, стригли чёлочку, а звонил он по телефону Samsung, где часть экрана сенсорная, а другая на кнопках. Одноклассники почти ласково звали оленем, спрашивали где потерял свои рога, видит ли он что-то без очков и хвастались айфонами, бросали под ноги бомбочки, за шиворот кидали снег. Травля была значительная, пока однажды Олег не отпросился в туалет с математики, потому что задания на дом были не готовы, а математичка уже стучала дешёвой пластиковой ручкой по сосновому столу, выбирая следующую жертву, которой поставит двойку. Медленно пробираясь по коридору, пусть и с разрешения, во время урока куда-то было захватывающе. Не хотелось быть замеченным или пойманным, но интересно становилось везде. В каждом коридоре, на лестнице, где они были каждый день и каждую перемену, но в это время всегда присутствовали люди. Пятикласснику это не нравилось. Без людей все становилось лучше. Олег потянул дверь с изображением голубого силуэта мальчика на себя, она чуть скрипнула, но поддалась. В отделанной плитками комнате с выбеленной от середины стены и потолком, раковинами и зеркалом, слышались всхлипы. Тихие, похожие на те, когда плакала мама в темной комнате дома. Не по себе стало мгновенно. Боясь, что кто-то услышит такой позор как слёзы, Олег быстро закрыл входную дверь, открыл следующую и под ней оказался Влад. Сопливый, с красными щеками и глазами, он сидел уткнувшись в колени. Поцарапанные очки, портфель с одной лямкой валялись на грязном мокром полу. Тогда ещё брезгливому Олегу стало плохо, выпитый чай и съеденный бутерброд с колбасой встал в горле, просилось всё наружу, но Савченко вдохнул поглубже. — Хватит ныть, — Олежка тряхнул Влада со всей детской силы, приводя в чувства, — Ты умываешься, цепляешь на свой длинный нос очки, и мы идём в класс. Вместе. Обещаю. Оленёв только кивнул, послушно встал и долго плескался в холодной воде, пока Олег подбирал очки, протирал их туалетной бумагой и связывал на узел оторванную лямку с тем, что осталось. В класс шли вместе. За руку. Как Олег и обещал, должны были зайти вместе и на все Оленёвские "не пойду" показывал кулак. Но когда дверь в класс открылась, Олег, испугавшись, что его за такое спасение Влада будут травить тоже, подло втолкнул его в класс. Дети мгновенно загудели, что привели нюню, привели сопливого, привели рёву, на что учитель снова постучал ручкой и следом прозвенел звонок. — Олег, ты полгода уже рубашку выбираешь, — из воспоминаний Савченко Влад его грубо вырывает, пытаясь найти звонящий мобильный в комнате, — Нас, зуб даю, уже потеряли. — Тогда пусть будет белая, да? — хлопковую рубашку Олег снова прикладывает к черной футболке, оборачиваясь к Владу, который уже увлеченно отвечает "да, малыш" и растворяется в разговоре. Футболка с тела и остальные рубашки улетают на полку шкафа вместе с вешалками. Влажные кудри прочесываются пальцами, отглаженная рубашка ложится на сильные плечи, глаза скрывают чёрные стекла очков, а лицо украшает довольная улыбка. И это всё, что помнит Олег ровно до того момента, когда Влад кладёт трубку в передний карман, а из заднего выуживает двойной блистер с таблетками, которые превращаются в блестящую розовую пыль. Олег сползает на пол с другой стороны кровати, пытаясь цепко держаться за стены, но пальцы соскальзывали, и он ударялся каждый раз плечом о стену. В такие моменты он жалел, что не человек - паук или хотя бы не просто паук, который ползает во всех плоскостях и параллелях. От таких трудов бросило в жар. Голова снова закружилась, картинка дала оборот в 360 градусов, и Олегу показалось, что он падает. Схватившись за дверную ручку и оперевшись на неё, дверь открылась, возможно решая больше не мучить Олега тем, что тяжело открывается. Не совсем благодарный такому подарку судьбы Олег вывалился в коридор. — Кажется, проснулся, — мамин голос оказался где-то далеко, но зато отчётливо было слышно мокрое брошенное на стол полотенце. — Похоже, — вилка скользнула по тарелке, звук резанул слух и Олег закрыл руками уши. внутри свело всё, — доброе утро, сынок. Последнее слово выплюнули ядовито. С отвращением и презрением к собственному ребёнку. — Ты же обещал, Олеж, — самая любимая женщина Олега, которую он ласково звал мама, говорила холодно и громко. Что именно пообещал в этот раз Олег не помнил точно. Собирая силы на то, чтобы встать, остатков хватило только на то, чтобы сесть спиной к стене и дышать так, словно он только вернулся с марафона на десять тысяч километров и проиграл. Потому что от себя не убежишь. — Обещал, — отец усмехнулся, бросил вилку на край тарелки, который точно откололся, вышел в дверной проём, — сколько можно обещать? Вчера ты обещал быть на дне рождении у Софьи, но пришел только сегодня ночью. Обещал больше не пить. Ходить на учёбу хотя бы раз в неделю. Он обещает каждый день.. И правда звучала бесконечно долго, пока Олег слушал её через плотную - плотную пелену, которая завесила ему всё вокруг. День рождения, учеба, алкоголь и тусовки оказались не самым важным, что он услышал из всего этого. Софья родилась вчера. Обещал позавчера. значит сутки, которые прошли, он не помнит полностью. И самое главное, что он не помнил, обещал ли он, что всё это будет точно в последний раз.