Под защитой тирана

      Тэхён с Чонгуком подошли к воротам трëхэтажного особняка Намджуна. Ким удивился габаритам дома. Он не ожидал, что Чонгук настолько богат, но не стал ничего говорить вслух. — Дашь ключи? — попросил Тэхён. — У меня их нет. Это не мой дом, — покачал головой красноволосый и нажал на кнопку звонка.       Калитка открылась. Парни вошли внутрь. Им навстречу выбежал испуганный Намджун. Он печально посмотрел на Чонгука, а затем благодарно на Тэхёна. — Спасибо, что привëл его, — сказал Джун — Чонгук, пойдëм в дом.       Тэхён неловко топтался на месте, провожая Чонгука обеспокоенным взглядом. — Ты так и собираешься там стоять? — обернулся Намджун — Заходи.       Тэхëн послушно прошмыгнул в калитку. Парни зашли в дом. Чонгук тут же упал на излюбленный бежевый диван, вытянул ноги и уставился в потолок. — Я за аптечкой, — оповестил Намджун, после чего удалился в соседнюю комнату.       Тэхён подошëл к Чону и посмотрел на его побитое лицо. Заметив, на себе пристальный взгляд, красноволосый отвернулся к спинке дивана. Ким осторожно присел рядом. — Ты ничего не расскажешь, да?       Молчание. — Сильно больно?       Молчание.       Намджун появился в комнате с небольшим белым чемоданчиком в руках. Он положил его на стол, раскрыл и достал всë необходимое. Вдруг в его кармане зазвонил телефон. Парень посмотрел на имя звонящего и скривился. — Мне нужно ответить на звонок, — стыдливо сказал он — Тэхён, ты можешь помочь?       Студент согласно кивнул головой. Намджун снова удалился. Тэхён протëр руки салфеткой и потянулся за ватой, перекисью и мазью. — Чонгук, — позвал он — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.       Тот молча поднялся и присел на край дивана рядом с парнем. — Повернись.       Тэхён принялся обрабатывать раны. Чонгук сидел абсолютно спокойно и смотрел прямо на сосредоточенное лицо парня напротив. Ким вздрагивал при каждом прикосновении и старался делать всë максимально аккуратно. Чонгук чувствовал, как щиплет повреждëнная кожа, но молча терпел. Когда Тэхён коснулся раны на губе, Чон не выдержал и зашипел. — Прости, — виновато прошептал Тэхён.       Он аккуратно наклонился к самому лицу Чона и подул на рану. Чонгук замер, глядя на парня. Как же это по-ребячески глупо. Их глаза встретились. Тэхён улыбнулся и смущëнно отвëл взгляд. — Я не знаю, помогает ли это, но в детстве всегда помогало.       Чонгук ухмыльнулся одним уголком губ. — Ты прав. Всегда помогало. Только вот это не стерильно.       Тэ показательно закатил глаза. — Если бы ты хоть немного думал о своëм здоровье, ты бы не ввязывался в драки, — сердито пробубнил Ким.       Блондин встал с дивана и подошëл к столу. Он аккуратно сложил все вещи в аптечку и закрыл чемоданчик. Чонгук, не отрывая взгляд, смотрел на Тэхёна. Он не понимал, зачем тот помогает такому безбашенному грубияну, как Чонгук, но его забота была ему по душе.       Тэхён снова присел рядом и задумчиво уставился в пол, перебирая пальцы рук. Взгляд упал на серебряное кольцо, которое уже долгое время ожидало своего хозяина. Тэхён покосился на Чонгука. Тот сидел, погружëнный в свои мысли, и смотрел прямо перед собой пустым взглядом. Тэхён снял кольцо с пальца и протянул его парню. Чон озадаченно нахмурился и вопросительно взглянул на блондина. — Твоë кольцо. Ты обронил его при нашей второй...то есть первой встрече.       Чонгук удивлëнно вскинул бровь и ещё раз посмотрел на украшение. Оно всë так же блестело, как новенькое, и на нëм всë ещё чëтко читалось его имя. «Чон Чонгук». Оно всегда ему нравилось. Но ещё больше оно нравилось его маме.  — Ты у меня такой молодчинка, сынок! — ласково сказала женщина, тепло обнимая десятилетнего мальчика и невесомо целуя в лоб. — Правда же, я молодец? — Правда-правда, — с улыбкой ответила женщина.       Мальчик звонко засмеялся, крепко сжимая в ладошке золотую медаль, висящую на шее. В белом кимоно для каратэ, перевязанным синим поясом, он был похож на маленького ангела и, казалось, светился от счастья. — Чонгук. — Да, мамочка? — У меня для тебя кое-что есть.       Женщина загадочно блеснула глазами и достала из сумки маленькую тëмно-синюю коробочку. — Что это? — заинтересованно спросил мальчик.       Женщина открыла коробочку. Посередине блестели два серебряных кольца. — Пообещай мне сохранить его у себя, пока мы не встретимся вновь, хорошо, Чонгукки? — Что это значит, мам? — озадаченно спросил мальчик — Ты уходишь куда-то?       Женщина молча улыбнулась, взяла ладошку сына и на глаз прикинула, на какой палец ей надеть кольцо. Оно более менее держалось только на большом, и то болталось, готовое соскочить в любой момент. — Ты думала у меня такая большая рука? — улыбнулся мальчик — Ты же сама говорила, что у меня маленькие ладошки. — Когда-нибудь они станут большими. И ты сам станешь большим и красивым парнем. Очень красивым. И пообещай мне, что ты будешь счастливым. — Буду, — кивнул мальчик — Сейчас я очень счастлив.       Женщина надела такое же кольцо на безымянный палец и с трепетом взглянула на сына. — Я тоже. Сейчас я очень счастлива.       Чонгук почувствовал, как на глаза наворачиваются слëзы. Он улыбнулся, дрожащими руками взял кольцо и на секунду благодарно посмотрел в глаза Тэхёну, после чего отвернулся к стене. Ким почувствовал, как сердце пропустило удар. — Спасибо. — Не за что. Не теряй его больше, если оно тебе так дорого. — Очень дорого.       Послышался хлопок двери, и в комнату зашëл Намджун. Он подошëл к парням и разочарованно взглянул на Чонгука. — Не хочешь объясниться? — строго, но с ноткой волнения спросил Намджун.       Чонгук медленно повернул голову и молча уставился на старшего. Джун вопросительно изогнул бровь. — Они узнали. — Кто что узнал?       Чонгук украдкой покосился на сидящего рядом Тэхёна. Тот заметил это и понял, что разговор касается секретных тем, о которых ему знать не следует. Он разочарованно вздохнул. — Они знают, что я ищу Чон Минджи, — прошептал Чонгук.       Тэхён замер и непонимающе покосился на Чонгука. Ищет Чон Минджи? Разве она не его мать? — Ищешь госпожу Чон?! — шокированно воскликнул Намджун — Но ведь она… — Она не умерла, — возразил Чонгук — Я видел собственными глазами. Она жива. Сейчас она должна находиться в Кëнджу.       Тэхён удивлëнно охнул. Парни подозрительно глянули на него. — Что она забыла в Кëнджу? — удивился Намджун. — Я не знаю, — тихо ответил Чон — Но она точно там. — Она была там с 2011? Всë это время? — Джун, я ничего не знаю, — раздражëнно фыркнул Чон — На меня напали из-за того, что я вышел на еë след. Я собирался пробить по базе один автомобильный номер. Хëн, я должен ехать в Кëнджу. — Откуда эта информация? — строго спросил Намджун. — Не важно, — буркнул Чонгук. — Ещё как важно.       Чонгук цокнул, разблокировал смартфон и показал Намджуну фотографии записи видеорегистратора. — Хочешь сказать, она скрывалась всë это время? — Я не знаю. Но она точно жива, — уверенно заявил Чонгук. — Ты прав. Она жива, — вставил Тэхён.       Парни повернули на него головы. — Ты-то откуда знаешь? — с усмешкой спросил Чонгук — Ты хотя бы в курсе, кто она такая? — Чон Минджи — твоя мать, — спокойно ответил студент.       Парни удивлëнно переглянулись. — И она жива. Я видел еë фотографии, сделанные около двух месяцев назад. — Что ты несёшь? Где ты мог их видеть? — сквозь зубы прошипел Чонгук. — Мой дядя… — Тэхён нервно выдохнул — Он как-то с ней связан.       Чонгук бешено округлил глаза. — Что ты имеешь ввиду? — повысил голос он.       Тэхён замешкался. Он сомневался, стоит ли говорить Чонгуку о его находке. Всë-таки Чон Минджи — его мама. Он имеет право знать.       Ким рассказал о загадочной папке, спрятанной в рабочих документах Ким Джисока. Он объяснил, что обнаружил в папке личное дело Чон Минджи, свидетельство о рождении Чонгука, записи, в которых фигурировала семья Чон и многочисленные фотографии. Дата под одним из фото госпожи Чон указывала на двухмесячную давность. Чонгук был совершенно обескуражен. — Что всë это значит? — шокировано пробормотал он — Получается, все эти девять лет Ким Джисок знал, что мама жива? Какого чëрта?!       Он оскалился и злобно зыркнул на Тэхёна. — Ты можешь объяснить мне, что не так с твоим грëбанным дядей?! Девять лет! Меня девять лет убеждали, что мой самый близкий человек умер. Её похоронили, так не найдя тело. Пустому гробу, бездушному куску дерева присвоили имя моей матери и заставляли меня верить, будто бы еë и в правду больше нет. И теперь выясняется, что она вовсе и не умирала никогда, а твой дядя всë это время знал… Твой дядя во всëм этом замешан. Почему? — пустые стеклянные глаза смотрели прямо Тэхёну в душу — Почему Ким Джисок в этом замешан? Что он сделал с моей мамой?!       Чонгук подскочил к Киму и схватил его за ворот футболки. — Ты объяснишь мне, что всë это значит, сраный Ким Тэхён?!       Тэхён молча отвëл взгляд. Он понимал Чонгука. Это ужасно — терять близкого человека. Он и представить себе не мог, как же жутко в один момент осознать, что всë это время ты оплакивал живого человека. Что ты присутствовал на похоронах своей живой матери.       Чонгук встряхнул Тэхёна и продолжал сверлить его убийственным взглядом. — Чонгук, — мягко позвал Намджун — Он ничего не знал. Он хотел помочь тебе.       Чонгук посмотрел на Намджуна и снова перевëл взгляд на Тэхёна. Чëрные глаза смотрели прямо на него. В них отражалось искреннее сочувствие. Чон отпустил ворот футболки и отвернулся. Он ненавидел, когда ему сочувствовали. Гук принялся молча расхаживать по комнате. В помещении повисла пугающая тишина, отдающаяся холодным звоном в ушах. — Где было сделано последнее фото? — строго спросил Чонгук после мучительно долгой паузы. — Провинция Кёнсан-Пукто, Кëнджу, Яннаммён, — отчеканил Тэхён — Я хорошо знаю это место. Кëнджу — мой родной город. — Мы знаем, — кивнул Намджун. — Я живу там с раннего детства, — продолжил Тэхён — Некоторое время жил в Пусане, а затем переехал обратно в Кëнджу. Вообще мой дом находится в Тончхондоне, но в Яннаммён я часто ездил к морю. На фотографии твоя мама на моëм любимом пляже.       Чонгук открыл фотографию с названием лапшичной. — Ты знаешь, где это? — спросил он, показывая вывеску Тэхёну. — Знаю, — ответил Ким — Я пару раз ел в этой лапшичной.       Чонгук задумчиво уставился в пол. — Если едешь в Кëнджу — возьми меня с собой, — предложил Ким — Скажем, на этих выходных или на следующих. Со мной тебе будет гораздо легче. — Это может быть опасно, — возразил Чон. — Это мой родной город, что там со мной случится? Я всë равно собирался ехать туда в этом месяце, чтобы навестить родителей. — Меня избили из-за того, что я пытался разузнать об автомобиле, который фигурирует в этой истории. Очевидно, тут всë не просто так, — хмуро проговорил красноволосый. — Не возьмëшь меня, я все равно сам приеду, — невозмутимо сказал Ким — В гости к родителям. Я по ним соскучился, и они по мне, уверен, не меньше. — Я подумаю, — отвлечëнно протянул Чон. — Тэхён, не голоден? Хочешь поесть с нами? — перевëл тему Намджун. — Спасибо, я не голоден… — Хочет, — бесцеремонно перебил Чонгук, вставая с дивана и быстрым шагом направляясь в сторону кухни.       Намджун подозрительно взглянул на Тэхёна, загадочно блеснул глазами и пошëл вслед за младшим. Тэхён смущëнно последовал за ними. — В холодильнике мышь повесилась, — покачал головой Чонгук. — Я был очень занят и всю неделю либо ел не дома, либо вообще не ел. У меня не было времени даже купить еды, — оправдался Намджун — В таких случаях всегда спасает рамëн.       Старший улыбнулся, открыл дверцу шкафа и достал три пакетика с полки. — У тебя на руках миллионы, а ты ешь лапшу быстрого приготовления, купленную по акции в супермаркете на соседней улице и кормишь ей гостя из богатой семьи, — прыснул Чон. — Я не из богатой семьи, — протестующе замахал руками Тэхён — И хватит уже об этом. Я буду рад поесть рамëн. Рамëн — пища богов.  — А гость из богатой семьи-то дело говорит, — улыбнулся хозяин дома — А у тебя, Чон Чонгук, вижу, даже настроение поднялось. Я рад.       Чонгук ухмыльнулся, с натянутой улыбкой прошëл обратно к столу и присел рядом с Тэхёном. Ким изучающе пробежался глазами по лицу парня. Напряжëнные уголки губ, сдвинутые на переносице брови и пустой взгляд выдавали его истинные эмоции. И они были отнюдь не радостными. Тэхён заметил, что Чонгук всегда умело скрывал чувства от других людей. Прятал под маской холодного безразличия, надменной насмешки или напущенной грубости. Колючий, словно ёж, он боялся открыться другим и стать уязвимым. Но Ким был художником, а потому хорошо подмечал мелочи и незначительные на первый взгляд детали. Он часто читал истинные эмоции людей по выражениям их лиц и почти никогда не ошибался. Но Чонгук был одним из тех людей, читать которых было сложно и ужасно утомительно. Он самолично заковал себя в железную броню и запрятал незаживающие шрамы в самых укромных уголках своего сердца.       Намджун залил лапшу кипятком и присел рядом с парнями, ожидая, пока она заварится. Вскоре ужин был готов, и Намджун поставил еду перед гостями. — Приятного аппетита, — сказал он, довольно облизнулся и захватил палочками немного лапши. — Спасибо, — отозвался Тэхён и также приступил к трапезе.       Парни сидели за большим столом из дорогого дерева посреди огромной современной функциональной кухни, уплетали лапшу быстрого приготовления, и казалось, будто ничего плохого не происходило. Словно они были совершенно обыкновенными парнями, давними закадычными друзьями, и сегодня собрались все вместе в гостях, чтобы хорошо провести время. Несмотря на это, в воздухе чувствовалось напряжение. Щемящее чувство в груди, стойкое ощущение, будто что-то совсем не так, как должно быть, не покидало мыслей всей тройки. — Ешь аккуратнее, Чонгук, — обратился Тэхён, чтобы разбавить обстановку — Тебе нельзя травмировать рану на губе.       Чонгук ничего не ответил и даже не взглянул на Тэхёна, а Намджун снова таинственно ухмыльнулся, косясь на парочку. — Мне пора, — с улыбкой сказал Тэхён, стоя в дверном проëме. — Подожди, я провожу тебя до калитки, — спохватился Намджун — А ты остаёшься здесь.       Он окинул Чонгука суровым взглядом. Тот молча, без привычных колких фраз и пререканий развернулся и направился в свою комнату. Хозяин особняка проводил его озадаченным взглядом, после чего мигом обулся и выскочил из дома вслед за гостем. — До свидания, — попрощался Тэхён с фирменной квадратной улыбкой. — Спасибо тебе, — искренне поблагодарил Намджун. — За что? — Рядом с тобой Чонгук ведëт себя иначе, — ответил старший — Ты делаешь его лучше. Пожалуйста, помоги ему. — Обязательно, — заверил Тэхён — До свидания… — О нет, не надо никаких формальностей, — замахал руками Намджун — Для тебя я просто Намджун-хëн. Просто скажи: «До скорой встречи, Намджун-хëн». — Спасибо за ужин, — поблагодарил Тэхён — До скорой встречи, Намджун-хëн! — Так-то лучше, — тепло улыбнулся старший — До скорой встречи, Ким Тэхён!

***

      Ночью пошëл ливень. Он отчаянно бился в окно, подгоняемый печальными завываниями ветра. Часы на тумбочке показывали пол третьего ночи, но Тэхёну совершенно не хотелось спать. Он сидел на подоконнике и писал гуашью яркую странную картину. Он то недобро хмурился, то скалился и противно шипел, то ухмылялся, как нервнобольной. Вымещал всю свою злость на ни в чëм не повинном листе бумаги.       Ким любил современное искусство, которое мало кто понимал в его родном городе. Его любимым течением был экспрессионизм. Он нравился ему из-за удивительного отображения действительности через призму чувств. Словно в протест чëрствому миру, художники-экспрессионисты выплëскивали в своих картинах эмоции, которые не могли спокойно показать в чопорном обществе. Пессимизм и отчуждение, разочарование и страх, боль и немые крики — эмоции, которые люди так часто копят в себе, чтобы однажды просто не выдержать и взорваться, словно атомная бомба. Это так больно — постоянно сдерживать свои чувства. Чонгуку должно быть очень больно.       Тэхён бросил последний мазок охристой краски и взглянул на свою картину. Он поëжился от чувства необъяснимой тревоги и откинул лист в сторону. Ким потянулся к ручке и распахнул окно. Холодный воздух с запахом сырости стремительно ворвался в помещение. Тэхён высунулся из окна и поморщился. Тяжелые капли дождя хлестали по плечам, щекам и макушке, оставляя на коже холодные ожоги.       Ким спрятался обратно в помещение и слегка прикрыл окно. Он обеими руками вытер мокрое лицо и тяжело выдохнул. Тэхён не понимал, что происходило в его жизни. Когда в его размеренное безмятежное существование успели ворваться все эти страхи и неоднозначные чувства? Он совсем запутался и не понимал, что ему делать дальше.

***

      Поспав всего пару часов, Тэхён чувствовал себя слабым и совершенно разбитым. Выйдя из дома, он понуро посмотрел на тëмный мокрый асфальт, такое же тëмное блëкло-серое небо и печально вздохнул. За ночь дождь так и не прекратился. Ким раскрыл зонтик, вышел за территорию дома и огляделся по сторонам. Он упорно выглядывал кого-то сквозь пелену дождя, но этот кто-то никак не появлялся на горизонте. Когда до Тэхёна дошло, какой глупостью он занимается, он громко фыркнул и изо всех сил пнул небольшой камень, лежащий на дороге. — А говорил, что будет защищать, — ворчал себе под нос Ким, плетясь по серой мокрой улице — Что, Чон Чонгук, испугался дождя? Мелкого дождика?       Тэхён споткнулся и выронил из рук зонтик, чуть было не упав следом. «Мелкий дождик» принялся нещадно бить по спине и ручьями литься за шиворот. Парень поднял зонт и поморщился от неприятных ощущений. — Я полный придурок! — буркнул Тэхён — Зачем рассказал ему обо всëм? Теперь он, должно быть, ещё больше ненавидит дядю и…меня.       Он остановился и огляделся по сторонам. Люди толкались, спешили по делам с физиономиями ещё более угрюмыми, чем противная осенняя погода. Совсем недалеко уже виднелся Сеульский университет искусств. Место, в которое Тэхён так страстно желал попасть. Его мечта, которая неожиданно сбылась. Тэхёну стоило бы радоваться, но этой ночью он думал о том, что лучше бы он не поступал сюда вовсе и никогда не приезжал в Сеул. Жил бы спокойной размеренной жизнью в своëм родном Кëнджу, или в Пусане… Где угодно, лишь бы не здесь… — Как бы не так! — крикнул он самому себе — Ты меня ненавидишь? Да пожалуйста! Я тоже тебя ненавижу, слышишь? Ненавижу тебя, Чон Чонгук! Ненавижу! — Чего разорался? Совсем крыша поехала? — послышался знакомый голос за спиной.       Тэхëн обернулся. Хосок был одет в классические брюки, серый пиджак и чисто-чëрную футболку. Такие тусклые цвета, которые совершенно ему не свойственны. Весь этот день был слишком унылым и бесцветным, и Тэхён заранее мечтал, чтобы он поскорее закончился.