Под защитой тирана

      Три мотоцикла и шикарный серый спорткар лезвиями рассекали холодный ночной воздух. От громкого воя моторов закладывало уши. Улицы пустовали. Все жители мирно спали в такое время, но справедливость, как известно, никогда не дремлет.       Блестящий чëрно-красный кавасаки и сияющий белый хонда прибавили скорость и в считанные секунды поравнялись с серебристым мерседесом. Синий дукати и большой ягуар петляли позади машины. Байкер на белом мотоцикле многозначительно взглянул на своего напарника на чëрно-красном. Тот понял его, даже не видя скрытых под шлемом глаз. Он разогнался до максимума, объехал автомобиль и с протяжным воем затормозил перед самым капотом. Белый хонда затормозил следом, отрезая боковой путь к отступлению. Дукати и серый спорткар преградили задний ход. Машина резко затормозила, и еë занесло в сторону.       С белого и чëрно-красного мотоциклов спрыгнули два парня в тëмной одежде. Они синхронно сняли шлемы, многозначительно переглянулись и незаметно проверили пистолеты за пазухой, после чего уверенной поступью направились прямиком к дорогому автомобилю. Мужчина в фирменном костюме сам вышел из передней двери, поправил пиджак на плечах и опасливо покосился на двух парней раза в два, если не больше, моложе его самого. Спортивный красноволосый в чëрной косухе и худой брюнет в тëмно-синем бомбере стремительно подошли к мужчине. — Что вам нужно? — спросил тот, пытаясь казаться абсолютно спокойным.       Получалось у него чересчур неправдоподобно. Парни молча приближались к мужчине. Вдруг он достал из-за спины матовый чëрный пистолет и навëл курок прямо на Чонгука. — Не приближайтесь! Я буду стрелять.       На это заявление Чон лишь насмешливо фыркнул и раздражëнно закатил глаза. Юнги подскочил к угрожающему, ударил ему точно за коленками, заставил выронить пистолет ловким захватом и завëл его руки за спину. Жертва вскрикнула и тяжело закряхтела. Парни затолкали его в серый ягуар. — Ким Джисок, — отчаянно прокричал он, оказавшись на заднем сидении — Он заявил, что пропавшая без вести бывшая жена Чон Чиджуна жива.       Чонгук оскалился и с озлобленным рыком притянул мужчину к себе за воротник рубашки. — Заткнись, — прошипел он. — Это он во всëм виноват, — закричал мужчина — Это его вина! — Я сказал, заткнись! — зарычал Чонгук, сильно встряхивая испуганного мужчину.       Тот нервно сглотнул и покорно опустил голову. — А сейчас мы отвезëм тебя на очень важную встречу с тем, кому ты сломал жизнь, — безэмоционально отчеканил Чон — Из-за тебя его ни в чем не повинный отец теперь отбывает срок за тебя. У парня теперь клеймо на всю жизнь. «Сын уголовника». А кого-нибудь волнует, что его отец не виновен? Нет. Что сын необязательно будет таким же, как его отец? Нет. Что сын совершенно ничего не знал? Нет. Что сын теперь думает отказаться от своей мечты и ненавидит весь мир за такую несправедливость? Конечно же нет. Это никого, чëрт возьми, не волнует! А ты живёшь припеваючи, хотя именно ты должен гнить в тюрьме! Но теперь мы отвезëм тебя посмотреть в глаза человеку, которого ты морально сломал. Он очень хотел посмотреть в твои бесстыжие глаза.       Чонгук яростно захлопнул дверь, глубоко вдохнул и размашистыми шагами направился к своему мотоциклу. Он не понимал, почему в этом мире так много зла и несправедливости, и почему так часто из-за этой несправедливости страдают самые беззлобные и беззащитные люди.

***

      Чон Чонгук не показывался Тэхёну на глаза всего несколько дней, но Киму казалось, что прошла целая вечность. Каждое утро, выходя из дома, студент озирался по сторонам, выглядывая в осенней серости знакомую огненную макушку. Это стало своеобразным утренним ритуалом. Идя в университет, Тэхён с надеждой оборачивался на каждом повороте и каждый раз разочаровывался, не находя среди идущих позади таинственного байкера. После пар Тэхён каждый раз задерживался у ворот университета в надежде, что Чонгук подъедет с опозданием на своем шикарном спортивном мотоцикле.       Тэхëн не хотел этого признавать, но он скучал по Чонгуку. По нечитаемому взгляду чëрных глаз, по привычному молчанию, по его редкой, а оттого ещё более потрясающей улыбке. Он не понимал, как он мог привязаться к кому-то за столь короткий промежуток времени, но ничего не мог с этим поделать. Ким послушно ждал знаков судьбы, но, как назло, в его жизни совершенно ничего не происходило. Это сводило Тэхёна с ума, казалось подозрительным затишьем перед бурей. И, по правде говоря, Тэхён с нетерпением ждал эту самую бурю.       И вот, однажды, зайдя на территорию университета, Тэхён услышал гром заведëнного мотоцикла совсем неподалеку. Он резко развернулся и кинулся ко входу, но когда выбежал на дорогу, от мотоциклиста и след простыл. Или его попросту не было, и Тэхёну всего лишь померещилось. Только небо, впервые за долгое время безоблачное, колыхалось в бензиновых разводах луж на холодном асфальте.       Весь день Тэхён просидел как на иголках. Он нетерпеливо ждал конца учëбы, представлял, как выйдет за территорию университета, и там лицом к лицу встретится с Чонгуком. Он снова будет смотреть на него совершенно нечитаемым взглядом и молчать. Но Тэхён был бы вовсе не против такого исхода событий. Увы, этому не суждено было сбыться. Студентов задержали, чтобы объяснить суть предстоящей групповой работы. И сдалась Тэхёну эта чëртова групповая работа?!

***

      Хосок вышел из здания и остановился на ступенях, вдыхая влажный холодный воздух. В кармане завибрировал телефон. «1 новое сообщение от абонента Сокджин~хëн: Можешь не ждать нас. Нас задержали и скорее всего надолго.»       Чон вздохнул и медленно направился к воротам. Он вышел и зашагал дальше по дороге, рассматривая своë колышущееся отражение в лужах под ногами. Вдруг рядом с его отражением выросло второе. Чон прищурился, вглядываясь в его детали, поднял глаза и застыл с каменным лицом. Брюнет стоял, облокотившись на белый мотоцикл, и неотрывно смотрел прямо на Хосока. Чон задержался на его лице. Все такая же белоснежная бархатистая кожа, розовые губы, угольно-чëрные глаза с хищным прищуром, напоминающие больше кошачьи или лисьи, чем человеческие. Только цвет волос изменился за этот год. Из яркого мятного превратился в иссиня-чëрный. Хосоку казалось, будто он смотрел сквозь парня. Словно человек напротив — лишь мираж или галлюцинация, созданная его больным воображением. — Привет, — выдала галлюцинация до боли знакомым голосом с лëгкой хрипотцой.       Хосок сдвинул брови на переносице и промолчал в ответ. — Кого-то ждëшь? — спросил Чон после недолгой паузы. — Ким Тэхёна.       Хосок удивлëнно округлил глаза. — Можешь не ждать. Он задерживается и задерживается надолго.       Чон отвернулся и собирался уже было уходить, как вдруг тонкая жилистая кисть обхватила его запястье. — Хосок.       Тот молча стоял и не оборачивался. — Я… — Юнги тихо вздохнул и крепче сжал чужую руку — Я думаю, нам нужно поговорить.       Хосок усмехнулся и, улыбаясь, обернулся. — А я думаю, что ты уже всë сказал, — он дëрнул руку — Пусти меня. — Не пущу.       Хосок выдернул запястье из крепкой хватки, громко фыркнул и быстрым шагом пошëл прочь. Он чувствовал, как бешено бьëтся тяжелое сердце, готовое вот-вот выскочить из груди. Незабытые чувства порывали Хосока плюнуть на всë и захватить мотоциклиста в крепкие объятья. Задушить его в этих объятьях. И совершенно точно сказать этому отвратительному Мин Юнги, что он — полный придурок, подлая задница и редкостный пидорас. А потом сказать, что он скучал. Очень скучал по нему. И, возможно, даже заплакать ему в плечо от горькой обиды и накопившихся болезненных чувств. Но здравый смысл заставлял Хосока со всех ног убегать подальше от своего туманного прошлого, которое, почему-то, никак не соглашалось отпускать его. — Ты не должен прощать меня. Просто выслушай, — крикнул Мин.       Хосок не остановился. — Я слишком боялся потерять тебя навсегда… Это все моя вина… — прошептал Юнги.       Юнги метался в мыслях. Он должен был проследить за Ким Тэхëном. Поползли слухи, что Чон Минджи жива, и Ким Джисок давно об этом знал. Из-за этого популярность семьи Ким заметно возросла. Но за один вечер с Тэхёном же ничего не случится?       Брюнет решительно кивнул, надел шлем и направился следом за красноволосым. Он надеялся, что с Тэхёном действительно ничего не случится. Иначе Чонгук ему этого ни за что не простит.

***

      Тэхён замер посередине дороги, шокированно уставившись перед собой. Чонгук стоял прямо перед ним и уже несколько минут не разрывал зрительного контакта. Чëрная бездна глаз, гладкая персиковая кожа, ноль эмоций на лице, растрëпанный красный пожар на голове. Он казался таким реальным. Тэхён больно ущипнул себя за руку и крепко зажмурился. Он скривился, снова открыл глаза, но Чонгук не исчез, а даже приблизился к Тэхёну и протянул ему широкую ладонь. — Поехали, — сказал он удивительно тëплым приятным баритоном.       Тэхён опустил свою ладонь в чужую и крепко сжал. Они молча подошли к мотоциклу, также беззвучно сели на него. Тэхён не задавал никаких вопросов. Не имело никакого значения, куда и зачем они едут и почему именно сейчас. Имел значение только этот загадочный молчаливый парень за рулëм мотоцикла. Рядом с ним всë казалось абсолютно правильным.       Загремел мотор, и чëрно-красный байк рванул с места, заставляя Кима всем телом вжаться в спину водителя. Он обхватил руками его крепкий торс и уткнулся носом в шею. Пахло сигаретами и одеколоном с приятными цветочными нотками. На первый взгляд этот запах совсем не подходил Чонгуку, но почему-то даже он звучал абсолютно правильно.       Над вечерним городом раскинулось красочное закатное небо. Брызги малинового, лимонного, апельсинового, лавандового и тягуче-голубого, свежего, словно мятная жвачка, рассыпались по небосклону, сливаясь в приторно-сладкую картину. Высотки мегаполиса оставались где-то позади, и мотоцикл уже гнал на полной скорости по полупустой трассе, поднимаясь всë выше и выше в гору.       Чонгук затормозил посреди большой поляны на пустынной горе. Он спрыгнул с мотоцикла и направился прямиком в заросли высокой травы. Ким поспешил следом. Парни остановились на краю обрыва. Тэхён обомлел. Отсюда открывался потрясающий вид на город. Сеул виднелся где-то внизу за холмами. Небоскрëбы, многоэтажки, маленькие домики отсюда казались одинаково крошечными и незначительными. Огромный мегаполис стал похожим на игрушечный городок, собранный из детского конструктора. Безграничное закатное небо, возвышающееся над лилипутским городком и величественные задымлëнно-синие холмы напоминали пейзажи Рериха. Всë было слишком прекрасным и казалось нереальным.       Чонгук присел на мокрую холодную землю, открыл чëрную сумку, висящую на плече, и достал банки дешëвого пива. Тэхён усмехнулся. — Жизнь дерьмовая?       Чонгук ухмыльнулся и утвердительно кивнул головой, захватывая две банки и протягиваю одну Тэхёну. Чон откупорил пиво и сделал первый глоток, не отрывая взгляд от пейзажа перед глазами. Тэхён отпил следом. Они сидели плечом к плечу, пили отвратительное на вкус пиво и молчали. И обоим это казалось абсолютной идиллией. За первой бутылкой пошла вторая. — Знаешь, — начал Тэхён — Когда я впервые тебя встретил, я подумал, что ты мутный тип.       Чонгук перевëл на него взгляд, в котором показался неподдельный интерес. — Прошло уже чëрт знает сколько времени, но я всë ещё так думаю, — Ким от чего-то рассмеялся и сделал ещё один глоток — Я всë ещё ничего не знаю о тебе. У вас от меня дофигища секретов. При этом вы постоянно маячите перед глазами и пытаетесь меня от кого-то защищать. А вдруг это от вас меня надо защищать. Вдруг вы маньяки какие-нибудь. Вообще-то очень даже похожи.       Чон ухмыльнулся, перевëл задумчивый взгляд на небо и отпил пива. — Расскажи мне о себе.       Красноволосый снова взглянул на Тэхёна и прищурил глаза. Он прокашлялся. — Я Чон Чонгук, — с серьëзным лицом представился он — И лучше бы тебе ничего не знать обо мне и не привязываться ко мне…       Он глухо усмехнулся и провëл ладонью по алым волосам. — Что ты хочешь узнать? — Расскажи мне о своëм детстве. Говорят, почти все страхи родом из детства.       Чонгук сжал губы в тонкую полоску. — Это невесëлая и занудная история, — он смял выпитую банку пива и положил рядом с собой — Я родился в богатой семье. Мой отец был председателем крупной компании. Они с матерью вступили в брак по расчëту, но в итоге по-настоящему влюбились друг в друга. Я рос в любви и заботе. Правда, мой отец считал, что я должен стать наследником компании, а потому скептически относился к моим увлечениям. А в остальном я был ребëнком, о каких говорят «родился с золотой ложкой во рту». Но потом всë изменилось. Родители начали ругаться, мама постоянно нервничала и часто плакала, а отец стал грëбанным тираном. Мне было всего десять, и я не понимал, что происходит. Но однажды отец поднял руку не только на маму, но и на меня. Через несколько месяцев мама исчезла без вести, оставив мне только то самое кольцо. Отец стал ещë большим козлом. И однажды, когда я вернулся со школы, он начал кричать что-то о том, что я нагулянный выродок, ребëнок шалавы. Он с чего-то взял, что я не его сын, и просто взял и выставил меня за дверь в холодный ливень. Мне было некуда податься. Даже мой лучший друг оказался предателем.Тогда я встретил Намджуна. И вот теперь я сижу перед тобой, всë такой же жалкий, как и девять лет назад.       Он снова горько усмехнулся. Тэхён почувствовал, как в сердце кольнули острой иглой. Чонгук сидел с опущенной головой. Красные волосы падали на его лицо. Последние лучи заката отбрасывали на него тусклый оранжевый свет. Тэхён осторожно пододвинулся ближе и положил голову на широкое плечо. — Извини, — прошептал он — Ты вовсе не жалкий.       Он провёл указательным пальцем по холодному кольцу на чужой руке. — Ты сильный. Даже слишком сильный. Нельзя всегда держать всë в себе.       Он задумался на секунду. — Погоди. Я покажу, как надо.       Тэхён резко вскочил, подошëл к самому краю обрыва и посмотрел вниз. Чонгук испуганно округлил глаза и вскочил следом. Но блондин стоял прямо и не двигался. Вдруг он поднял голову вверх и закричал во всю глотку. — Жизнь! Ты — лицемерная сука! Я ненавижу тебя, но, чëрт возьми, так тебя люблю!       Чонгук искренне улыбнулся. Ким продолжал кричать полную нелепицу. Слова эхом отскакивали от гор, и, казалось, будто кто-то отвечает Тэхёну таким же низким бархатным голосом. Последний луч солнца утонул в дымке горизонта. На синем небе уже сияли первые звëзды, а где-то внизу, за холмами горели огни шумного мегаполиса. Но здесь не было никого, кроме них.       Чонгук уверенным шагом подошëл к краю обрыва, взял Тэхёна за руку и потянул на себя. Он свободно обвил руками его талию, приблизился к лицу и прошëлся по нему изучающим взглядом. Будто старался запечатлеть момент в памяти. Близко, слишком рискованно близко. Чонгука сжигали до тла чëрные угольки его глаз. Он слышал, как сумасшедше быстро стучит сердце Кима в унисон с его собственным.       Чон легко улыбнулся и резко прильнул к губам напротив. Невероятно сладкие с приятной горчинкой. И очень мягкие, словно бархатные. Он требовательно надавил ртом, теряя контроль. Тэхён опомнился и начал неуверенно двигать губами в ответ.       Этот поцелуй совершенно не был похож на их первый, тогда, в потном зале шумного клуба. В нëм не было той пошлости, грязности и холодного безразличия. Нежный и одновременно страстный. Они оба пытались растянуть его как можно дольше, и время для них остановилось. Чонгук обжигал большой палец, гладя бархатную кожу щеки. Тэхён сжигал ладонь в пожаре чужих волос. Их с самого начала влекла друг к другу неведомая сила, и теперь они поддались еë порывам. Здесь, на краю обрыва, высоко над городом, под тëмным сумеречным небом всë вдруг стало окончательно и бесповоротно не важно.