Под защитой тирана

      Тëмные, почти чëрные стены угнетали и без того устрашающую обстановку. Огромные люминесцентные лампы разливали по помещению холодный, словно сталь, свет. Звонкое тиканье часов резало слух и отдавалось в голове болезненными пульсациями.       Тик-так.       Длинные иссиня-чëрные волосы сидящего за столом человека еле заметно подрагивали.       Тик-так.       Он ухмыльнулся, обнажая ослепительно белые зубы.       Тик-так.       Обоюдное молчание напрягало не на шутку.       Намджун подозрительно сощурил глаза, не отрывая их от лица мужчины. Никаких эмоций. Лишь пустой взгляд и эта безумная коварная ухмылка на губах. — Я пришёл к Ким Джисоку, — чëтко проговорил Ким.       Сидящий за столом человек откинулся на спинку кресла и глухо засмеялся по неясным причинам. — Вот как, — хрипло протянул он, вновь принимая ровное положение и пристально смотря на Намджуна, но не стирая с лица эту отвратительную полуусмешку — Вы, наконец, решились.       Он странно выдохнул. — Как жаль, что сегодня господин Ким занят куда более важными вещами, — наигранно вздохнул мужчина. — Я должен встретиться с ним непременно сегодня. — Значит, тебе придëтся повременить со своими желаниями, Ким Намджун. Ведь до них здесь никому нет дела.       Намджун усмехнулся немного разочарованно. — Когда же вы стали таким, Чон Джэëн? — спокойно спросил Ким.       Тот лишь бесчувственно улыбнулся в ответ. — Жизнь вынудила, сынок. Когда постоянно имеешь дело с людьми, не приходится считаться со своими принципами. — Почему вы перестали быть дворецким семьи Чон и ушли работать к Ким Джисоку? — А была она когда-то, эта «семья Чон»? — задал Джэëн встречный вопрос своим глубоким гипнотизирующим басом.       Намджун сдвинул брови на переносице и хмуро сузил глаза. — Была. Вы прекрасно знаете, что была. Вы же помните Чонгука. Я не знаю, каким он был в детстве, но уверен, что совсем не таким, какой он сейчас. Я уверен, что он был счастливым.       Джэëн снова усмехнулся своим невероятно низким голосом. Звучало зловеще. — Ты так мало знаешь об этой семье. Она не имеет к тебе никакого отношения, так зачем пытаешься копаться в чужом белье? Лучше никогда не связывайся с Чон Чиджуном, и тем более не пытайся найти Чон Минджи. Думаю, тебе прекрасно известно, что она жива. — Известно, — отозвался Джун — И я не могу не пытаться найти еë. Чонгук не может справляться со всем в одиночку. Он мой друг. Я бы даже сказал, брат.       Повисло напряжëнное молчание. — Всë, что произошло с семьëй Чон, связано с Ким Джисоком, я прав? — продолжил Намджун после долгой паузы.       Он заметил, как Джэëн нервно сжал в ладони ручку, которую до этого лишь вертел пальцами, и в его пустых глазах промелькнул неподдельный страх. — Прав, — почти шëпотом ответил он.       Послышался тихий скрип со стороны двери и тяжëлые шаги. Намджун медленно обернулся на звук и замер, почувствовав, как ненависть, страх и удивление одновременно переполняют его. — Ну здравствуй, Ким Намджун, — с ухмылкой процедил стоящий в дверном проëме Ким Джисок.

***

      Тэхён стоял у высокой калитки цвета тëмного дерева, уставившись в одну точку. Забор, окружающий дом семьи Ким, сейчас казался непреодолимой преградой. Чонгук привëз Тэхёна сюда около десяти минут назад, но за всë это время парень так и не решился войти.       Его гложило ужасное предчувствие. Казалось, именно сегодня что-то обязательно должно было пойти не так. Тэхён намеревался расспросить отца о Чон Джисоке, Чон Минджи и Чон Чонгуке. Ему было невыносимо больно видеть страдания Чонгука. Он очень хотел помочь, но ужасно боялся гнева отца. Тэхён хоть и был уверен, что отец знает что-то об этой истории, но не имел ни малейшего представления, как же тот в ней замешан.       Парень сжал руки в кулаки, шумно выдохнул и потянулся указательным пальцем к кнопке звонка. Вскоре калитка распахнулась, и в проходе появилась красивая женщина средних лет с чëрным лоснящимся каре и большими добрыми глазами. Увидев сына, она застыла в немом удивлении. — Привет, мам, — радостно протянул Тэхён.       Женщина расплылась в любящей улыбке и утянула парня в крепкие объятья. — Сыночек мой, драгоценный мой, — щебетала она — Я уж думала ты совсем позабыл своих стариков. — Как тебя можно забыть, мам? — по-доброму усмехнулся Тэхён. — Дорогой, Тэхён приехал! — с порога прокричала женщина.       В коридор в ту же секунду выбежал статный темноволосый мужчина в нелепом кухонном фартуке и тепло обнял сына. — Мы всегда рады тебе, Тэхён, — бормотали родители, выставляя на стол многочисленные тарелки с самыми вкусными домашними блюдами — Сейчас как раз пообедаешь с нами.       Отец Тэхёна всегда был милым и уютным домашним человеком. Он любил готовить, любил рисовать, играть в шахматы в воскресные вечера, смотреть спортивные соревнования и старые чëрно-белые фильмы. Тэхёну не хотелось думать, что он как-то замешан во всей этой истории.       Парню кусок в горло не лез, но он продолжал через силу запихивать в себя родительский обед, стоит признать, очень неплохой на вкус. Родственники расспрашивали Тэхёна об университете, о новых друзьях, о жизни в столице. — Уже подружился с дядей Джисоком? — с улыбкой спросил отец — Помню, ты в детстве был от него без ума. Да и он всегда очень любил тебя. Джисок — человек до безумия добрый. Я так благодарен ему, что он согласился приютить тебя, и ты живёшь, ни в чëм не нуждаясь.       Тэхëн на эти слова лишь мрачно насупился и уставился в одну точку, судорожно размышляя в голове, как подвести отца к столь важной теме. — Отец, а ты ничего не знаешь о работе дяди? — спокойно спросил Тэхён. — Знаю, конечно. Он — директор и основатель одной из трëх самых крупных строительных компаний Сеула — AT Group. Но зачем ты спрашиваешь? Я думаю, ты и так всë это знаешь. — Двух, — буркнул Тэхён. — Что? — переспросил отец. — AT Group — одна из двух самых крупных строительных компаний Сеула. Директор третьей скончался несколько месяцев назад. — Скончался? — отец нервно сглотнул и отвëл взгляд. — Еë акции упали, новый директор слишком неопытен и не справляется с работой в полной мере. Можно сказать, что эту компанию убрали с рынка, — серьëзным голосом проговорил Тэхён. — Убрали? — нахмурился отец — На что ты намекаешь, Тэхён? Мы, кажется, говорили о твоëм дяде. Причëм здесь какой-то несчастный случай? — Несчастный случай? — усмехнулся Тэхён — Ты правда ничего не знаешь? — Что я должен знать, сын? Ты намекаешь, что эта смерть связана с компанией Джисока? Да как ты смеешь? Неблагодарный… — Неблагодарный? — Тэхён снова разочарованно усмехнулся и покачал светлой макушкой — Может, ты ещё скажешь, что тебе незнакомы имена Чон Чиджун, Чон Минджи и Чон Чонгук?       Парень с вызовом посмотрел на отца. Тот замер, широко распахнув глаза. Он в удивлении то открывал, то закрывал рот, словно рыба, не находя никаких слов для оправданий. Мужчина опустил голову и мрачно выдохнул. — Откуда ты знаешь об этой семье? — осторожно спросил он. — А ведь я не говорил, что они семья, — хмыкнул Тэхён — Ты ведь на днях говорил с дядей о Чон Чонгуке, я прав? — Тебя это не касается, — мрачно отчеканил отец. — Не касается? Почему же? — с ухмылкой спросил парень. — Ты знаком с Чон Чонгуком? — задал встречный вопрос отец. — А что, если да? — Ты не должен с ним общаться. Никак и никогда, — жëстко отрезал мужчина. — С чего бы?       Повисло напряжëнное молчание. Тэхён мог слышать сбитое дыхание отца и гулкий стук собственного сердца. — Просто послушай меня. Он не тот, с кем стоит связываться. — Ты не знаешь его. Он очень хороший человек! — воскликнул Тэхён. — Очевидно, это ты его не знаешь, сын. Мне рассказать тебе?       Тэхён в который раз усмехнулся. Этот бессмысленный спор выводил его из себя. — Расскажи! Я все равно не поверю. Он не такой, как о нëм говорят! — А какой же он? — с интересом спросил отец. — Он добрый и заботливый, просто скрывает это за грубостью. Он очень ранимый, а потому вспыльчивый. Он смелый, находчивый, хороший друг и любящий сын. И он скучает по своей матери. Он ищет еë вот уже девять лет! Я знаю, что дядя Джисок с ней связан. Что он с ней сделал? Почему она исчезла? — А тебе не приходило в голову, что Чон Минджи ушла сама? — перебил отец. — Ушла сама? — шокировано переспросил Тэхён. — Что она просто разлюбила Чиджуна и сбежала? — продолжил отец. — И оставила Чонгука? Но это бред! — воскликнул парень. — Ты так уверен?       Тэхён глядел прямо в глаза отцу, растерянно хлопал глазами и не издавал ни звука. — Чонгук с детства был плохим ребëнком. Агрессивным, злым и непослушным, прямо как его отец. Отец бил его мать, поднимал руку на него самого. Чонгук с раннего детства думал, что это нормально. Что так должно быть. После ухода матери, и он, и его отец окончательно озверели. Чиджун устал терпеть выходки сына и выгнал его из дома. Чонгука приютила шайка бандитов. Сейчас они стали опасными преступниками. Они грабят, проникают на чужие территории, избивают, пытают, иногда даже убивают. Все они прекрасно обращаются и с холодным, и с горячим оружием. Все они знают приëмы из разных видов борьбы. Все они ловки и проворны. У них есть связи даже в полиции. Один из них очень богат. Они невероятно опасны, Тэхён. Чонгук — настоящий тиран. В нëм нет ни капли сострадания, и уж точно нет никакой любви. Он уже очень давно враждует с Джисоком и, наверняка, хочет убить его. Может, и с тобой он познакомился просто, чтобы подобраться поближе к твоему дяде?       Тэхён судорожно замотал головой. Мысли в голове бешено заметались из стороны в сторону. Ким не хотел верить в подобное. Это все неправда! Такого просто не могло быть!       Тэхёну нравился другой Чонгук. Он обожал Чонгука улыбающегося, восхищался Чонгуком смелым, смущался перед Чонгуком дерзким, млел перед Чонгуком серьëзным, переживал за Чонгука разбитого. Тэхён полюбил Чонгука. Он любил его грубого, агрессивного, колючего и резкого. Но он никогда не видел Чонгука-тирана. Чон просто не был таким. Он никогда не был ужасным. Тэхён ни капли его не боялся. — Это всë неправда! Ты лжëшь, отец! — выкрикнул Ким. — По-твоему я лгу? — Лжëшь! Это неправда! Зачем ты говоришь мне такие ужасные вещи? Почему ты врëшь мне? — Ты сошëл с ума, сын? — Это ты сошëл. Я не верю тебе, — отчеканил Тэхён. — Вон из моего дома, — процедил мужчина. — Что? — непонимающе переспросил Тэхён. — Убирайся отсюда вон! — И уберусь, — фыркнул Тэхён. — Проваливай, раз какому-то парню, о котором ты не знаешь ничего, ты веришь больше, чем собственному отцу. Я дожил до того, что мой собственный сын считает меня лгуном. — Отлично. Я уйду, отец! Мне не сложно.       Тэхён громко хлопнул дверью и выбежал в сад. Он дрожащими руками распахнул калитку и выскочил на дорогу. Глаза застилала противная пелена слëз. Ким бросился бежать, не разбирая направления. Лишь бы уйти подальше отсюда. Лишь бы забыть обо всëм хоть на пару минут.       Но мысли продолжали крутиться в голове бешеным колесом, пробираться всë глубже и глубже, обгладывая изнутри самые укромные уголки его души. Он запутался и не понимал, кому ему стоит верить. Казалось, весь мир вокруг только и делает, что обманывает его.

***

      Юнги сидел за барной стойкой и пустым взглядом сверлил тëмно-коричневую стену бара. Звучала спокойная музыка. Людей вокруг было немного. Тëмный, весьма минималистичный интерьер подходил под флегматичное настроение Мина. Мир, казалось, потерял всякий смысл. Парень постукивал худыми бледными пальцами по столешнице и ни о чëм не думал. После двух, или трёх, или сотни бессонных ночей, растворившихся в самых назойливых мыслях, он, наконец, перестал что-либо чувствовать. В душе была полная пустота, тягучая, вязкая, но гораздо более приятная, чем ноющая боль.       На соседний стул шумно плюхнулся Чимин и уставился на друга сочувствующим взглядом. Пак тяжело вздохнул, провëл пальцами по пепельной чëлке и задумчиво поджал губы. — Юнги, ты не должен корить себя в случившемся. Ведь ты не виноват. Ты должен смириться и жить дальше, — все тише и тише говорил Чимин, а после замялся, нервно усмехнулся и отвернулся в сторону, пробегаясь взглядом по стоящим на стеллаже за барной стойкой бутылкам с алкоголем — Чëрт, я делаю только хуже…       Юнги отчего-то засмеялся глухо и безэмоционально и сжал ладонью чиминово плечо. Тот поморщился от неприятного ощущения, но терпеливо промолчал. — Всë хорошо, Чимин. Я бы сказал прекрасно. Мне хорошо, потому что ты здесь.       Мин уткнулся носом в плечо Пака и довольно замычал. Чимин опустил на него удивлëнный взгляд и непонимающе захлопал карими глазами. — Хëн, что ты делаешь? — осторожно спросил сероволосый.       Юнги поднял на него затуманенный взгляд и потянулся руками к упавшей на лоб Пака пряди. — Красивые волосы. И ты красивый. Я никогда не говорил тебе этого?       Чимин разочарованно выдохнул и с хмурым видом убрал чужую руку от своего лица. — Не делай глупостей, Юнги. Не путай сам себя. Мне больно видеть тебя таким. Не будь тряпкой, хëн. Ты ведь сильный. Ты должен собраться с мыслями и либо оставить прошлое позади без сожаления, либо идти к Хосоку. Уверен, он не держит на тебя зла. Ты нужен ему сейчас не меньше, чем он тебе. Вы нужны друг другу. Вы со всем справитесь вместе.       Юнги помрачнел в считанные секунды, озлобленно сощурил свои хитрые тëмные глаза и отпил из стакана немного обжигающей жидкости. — Оставь это, Юнги, — спокойно сказал Чимин, отодвигая алкоголь от подавленного друга. — Что ж, Чимин, давай посчитаем, сколько раз за этот месяц я мог умереть. Первый раз тогда, с судьëй Ханом. Второй раз на перестрелке с людьми Джисока. Третий, когда мы вызволяли Ким Тэхёна. Джэëн чуть было не попал мне в голову. Ну и четвëртый на встрече с тем миллионером по совместительству наркодилером. Четыре раза за неполный месяц. Недурно, дружище. Весьма недурно, — саркастически усмехнулся Юнги — И ты предлагаешь мне втянуть Хосока в эту смертельно опасную игру?       Чимин ничего на это не ответил. Лишь молча отвëл в сторону задумчивый взгляд. Пак отчëтливо помнил то время, когда Юнги только пришëл к ним. Это было всего два года назад, но казалось, что они знакомы целую вечность. Юнги тогда был другим — на его лице нередко можно было увидеть искреннюю улыбку, а в глазах среди бездонной боли всë ещё можно было разглядеть песчинки абсолютного счастья. Парни долго отговаривали Юнги лезть в их дела. Они не давали ему ни одного задания, защищали и помогали во всëм, несмотря на то, что Юнги был вторым по старшинству, а не самым младшим. Тогда Мин уже был сломлен из-за своей семьи. Но он держался ради Хосока и благодаря Хосоку. Чон был для него самым ярким лучиком света. Рядом с ним Юнги оживал, начинал дышать полной грудью. Их чистые искренние чувства, самоотверженные и бескорыстные, были видны, стоило только взглянуть на сияние их глаз рядом друг с другом. Чимин каждый раз восхищался этой прекрасной парой. Но страха за них было столько же, сколько и восхищения.       Также молча Чимин привëз Юнги к его дому. Мин буркнул, что он почти не пьян и провожать его до квартиры нет необходимости, спрыгнул с байка и широкими шагами поспешил к подъезду. Чимин проводил его тяжëлым взглядом и тронулся с места только тогда, когда Мин скрылся за дверью.       Юнги на автомате вызвал лифт и на автомате нажал на кнопку четвëртого этажа. В голове продолжала звенеть странная пустота. Парень вышел из лифта и остановился, смотря прямо перед собой. Продолжал молчать и глядеть нечитаемым взглядом, не моргая, боясь, что эта галлюцинация исчезнет, просто растворится в холоде осенней ночи. — Я подумал и решил, что мне наплевать.       Юнги растерянно бегал по лицу напротив, стараясь запечатлеть в памяти каждый его сантиметр. Подрагивающие ресницы, блестящие угольки глаз, серьëзно сжатые губы, небрежно торчащие пряди красных волос. Какая правдоподобная галлюцинация. — Я не боюсь ничего. Пусть ты и говоришь, что опасен. Я знаю тебя настоящего. Пока ты рядом, мне никогда не будет больно. Ты уже причинил мне боль, когда исчез. Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать это снова, — он усмехнулся совершенно сумасшедше, на грани истерики — Порой я думаю, что лучше бы тот мотоцикл сбил меня насмерть. Это всяко лучше, чем жизнь, лишëнная смысла.       Слова эхом отскакивали от серых стен подъезда и резали сердце Юнги прямо по живому, без наркоза. — Я звучу как эгоист. Но пусть я лучше буду эгоистом, чем потеряю тебя снова, — он замолчал на секунду, смотря в глаза напротив с трепещущей надеждой в глазах — Пожалуйста, не уходи. Не уходи хотя бы сегодня.       Юнги так ничего и не ответил. Он лишь подошëл ближе в считанные секунды и притянул Хосока к себе. Лишь бы не так далеко, лишь бы ощущать себя живым. Хотя бы сейчас, хотя бы сегодня. Его сухие солоноватые на вкус губы, как всегда, придавали сил двигаться дальше. Юнги дрожащими руками, не глядя открыл дверь своей квартиры. Они завалились в коридор, не отпуская друг друга ни на секунду. Юнги, казалось, окончательно опьянел. Все мысли в голове, наконец, смолкли. Мин впивался губами в чужую шею, словно вампир, и наполнял самого себя необъяснимой силой. С каждым прикосновением жизнь снова обретала смысл.