Под защитой тирана

      Тэхён и Чонгук молча пили чай на кухне. Неловкая недосказанность повисла между ними в воздухе. Ким то и дело испуганно косился на правильный чонгуков профиль, но не решался сказать ни слова. Лишь нехотя отпивал горячий чай из кружки и продолжал на автомате поглядывать на сидящего рядом парня. По правде говоря, сидеть наедине с Чоном Тэхёну сейчас хотелось меньше всего на свете. Но хозяин квартиры, как назло, куда-то испарился и предательски оставил друга на произвол судьбы. — Ты, кстати, почему здесь? — неожиданно подал голос Чонгук.       Тэхён исподлобья глянул виновато, съëжился в испуганный комок. — Я переночевать пришëл, — скомканно пробурчал он. — Переночевать? К Хосоку? — недовольно скривился Чон. — И что? Он мой друг вообще-то, — обиженно отрезал Тэхён.       Его выбешивало недовольное выражение чонгуково смазливого личика, его собственнический тон. Его раздражал весь Чонгук целиком, и он ничего не мог с этим поделать. Хотелось молча встать и демонстративно уйти, чтобы закрыться где-нибудь в одиночестве, уткнуться в голую стену и начать самоуничтожать самого себя навязчивыми мыслями. — Я не могу пойти домой. Там Джисок… — шёпотом объяснил Ким. — Почему не пошëл к Намджуну? — Потому что там ты. Что ты сам тут вообще забыл?!       Он ожидающе уставился на Чона с нервной ухмылкой на губах. — Ты боишься меня? — удивился Чонгук, успешно проигнорировав последний вопрос.       Он придвинулся ближе и заглянул в лицо большими чëрными глазами. Тэхён почувствовал резкую нехватку воздуха и паническое желание личного пространства. — Нет, с чего бы? — не очень правдоподобно протянул Ким.       Чонгук разочарованно вздохнул и отвернулся в сторону. Кажется, он всë понял по глазам. Наверное, прочитать Тэхёна в этот момент ему было легче всего. Он замолчал, отчего Ким стал чувствовать себя ещё более отвратительно, хотя, казалось бы, куда уж хуже.       Дверь кухни резко распахнулась, и стены сотряс оглушительный воодушевлëнный голос. — Чонгук, ты, наверное, езжай без меня. Я останусь у Хосока… — протянул Юнги, после чего замер в проходе с удивлëнным выражением лица — Ким Тэхён, и ты здесь? — Привет, — неловко буркнул Ким.       Стыдно было признаваться, что он помнил этого парня лишь смутно. Он не знал его имени, не знал, кем он приходится Чонгуку и Намджуну — не знал о нëм буквально ничего, пока тот, вероятно, был в курсе мелких деталей тэхëновой биографии.       Блондин скользнул взглядом по тощей фигуре вошедшего и остановился на бледном лице. В нëм как будто что-то изменилось с их прошлой встречи. Казалось, в лукаво изогнутых глазах зажëгся крохотный трепещущий огонëк радости. — Я, наверное, не буду вам мешать, — пробубнил Мин, после чего попятился на выход из кухни — Домой сам доберëшься. — Ладно, — цокнул Чонгук.       Юнги оглушительно хлопнул дверью, и в помещении снова стало напряжëнно тихо. — Он тоже останется у Хосока? — уточнил Тэхён, чтобы хоть как-то разрядить раскалëнную до предела обстановку. — Юнги? Да, а что, хотел побыть с Хосоком наедине? — издевательски протянул Чон.       Тэхён устало выдохнул и разочарованно покачал головой. — Конечно. Спал и видел, — раздражëнно фыркнул Ким. — Жаль, что тебя он теперь замечать не будет, — едко усмехнулся красноволосый — С ним же Юнги.       Тэхён вопросительно уставился на Чона, ожидая объяснения всему, что тот только что наговорил. — Как, не знаешь? — наигранно охнул Чонгук — Не знаешь, что твой дружок снова встречается с Мин Юнги?       Тэхён удивлëнно вскинул брови, слегка кивнул головой, как бы утрясывая у себя эту информацию. — Не знаю, — честно ответил Ким. — А я думал вы лучшие друзья, — театрально покачал головой Чон. — Да что с тобой не так, Чон Чонгук? — обозлëнно фыркнул Ким, хмуро косясь на парня, что начал не на шутку раздражать — Что я тебе сделал?       Чонгук резко поробел. Он весь смялся, уткнулся глазами в пол, виновато вздохнул. — Прости, я… — запнулся, как это обычно бывало, когда он очень нервничал — Я не знаю, что на меня нашло… Просто… Ты, наверняка, будешь им мешать… — он аккуратно кивнул в сторону хосоковой спальни — Пошли к Джуну, ладно? — Чон поднял на Тэхёна какие-то совершенно новые, координально отличающиеся своим блеском от тех, что были парой секунд ранее, глаза — Я не буду тебя трогать. Я уйду в другую комнату и не буду с тобой говорить, хорошо? Поверишь мне разок?       Чонгуку действительно хотелось верить. Он был непредсказуемым. В последнее время с ним происходили пугающие метаморфозы: он то вëл себя скромно и невинно, как сейчас, то вдруг резко становился агрессором, словно в нëм взаправду существовала та самая «тиранская» сущность, о которой говорил отец Тэхёна. — Я не знаю… — неловко прошептал Ким — Наверное, я согласен. Только ты обещал. — Обещал, — согласно кивнул Чонгук — Тогда идëм? — Да, наверное, — отстранённо буркнул Тэ, вставая со стула и идя в коридор вслед за Чонгуком. Он снова не смог отказать.       Когда Чонгук отошëл позвать Хосока, Тэхён в который раз подумал, что всë слишком запутанно. Им обоим совершенно не везëт. Или же они сами придумывают себе проблемы, которых нет.       Они молча вышли из квартиры, молча открыли дверь подъезда, молча побрели пешком в сторону дома Намджуна. Чонгук сегодня был без мотоцикла. А ещё Чонгук сегодня был совсем другим. Неловкость, задымившая воздух вокруг парней, казалась Тэхёну невыносимой. Раньше они тоже молчали вместе. Но тогда это молчание не казалось таким болезненным. Тогда они говорили, только без слов. Сейчас же они разучились понимать друг друга.       Путь к дому Джуна казался Тэхёну бесконечностью, но он таки сумел преодолеть его. Теперь он все так же отстранëнно и даже будто бы чуть испуганно поглядывал на чонгукову руку, пока тот нажимал длинным указательным пальцем на кнопку звонка. Ответа не последовало ни в первый, ни в пятый раз. — Странно, — озадаченно хмыкнул Чонгук и потянулся в карман за телефоном.       Тэхён же не сводил взгляда с этих рук, крепких, сухощавых, светло-бронзовых. Он всë ещё не мог совладать со своими чувствами. Чонгук оставался для него загадкой, но оттого, что между ними образовалась пропасть, Ким не стал меньше хотеть разгадать её. — Он не должен был никуда сегодня уезжать, что за хрень? — недовольно бурчал Чон, мрачно оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть за углом приближающуюся машину Джуна. — Алло, — звонко сказал он, когда по ту сторону провода взяли трубку — Алло, Намджун? Ты где? Я звоню на домофон, никто не отвечает.       Тэхён мог даже на расстоянии слышать тяжëлое спëртое дыхание в динамике. — Всë нормально? — обеспокоенно спросил Чонгук. — Ты должен приехать, — резко выдал Джун — Срочно.       Чонгук растерянно захлопал глазами, вопросительно взглянул на стоящего рядом Тэхёна. — Куда приехать? — непонимающе переспросил он — Ты где? Что-то случилось? — Едь в отель. Тебя пустят, я предупредил, — безэмоционально отчеканил голос в трубке, после чего раздались протяжные гудки. — Чего? — фыркнул Чонгук — Джун? Эй? Вот засранец.       Он искоса с недовольством поглядел на Тэхёна. Тот слышал весь разговор, и потому теперь был в полном недоумении на пару с красноволосым. — От меня не отходить, — строго проговорил Чонгук, параллельно тыкая в экран телефона и задумчиво покусывая нижнюю губу — С незнакомыми людьми не говорить. По зданию не шататься. Слушать и выполнять всё, что я скажу. Усëк? — он, наконец, оторвался от смартфона и взглянул на Тэхёна так, как учитель обычно смотрит на нерадивого ученика.       Тэхён обиженно надулся и показательно хмыкнул. — Что ж, веди, командир, — с тихой усмешкой сказал он. — Я вызвал такси, — нехотя сообщил Чонгук — Все машины и байки за забором. Гонять на такси — худшее, что можно себе представить, но у нас не то чтобы есть выбор.       Машина приехала быстро, и через пятнадцать минут парни уже стояли у высокого светлого здания с холодной подсветкой. — Я знал, что он богатый, — прошептал Тэхён, заворожëнно глядя на махину перед собой — Но не предполагал, что настолько… — Нам на последний этаж, — чëтко проговорил Чонгук, поднимаясь по высоким ступеням к вращающимся дверям.       Войдя в холл, он первым делом по-хозяйски огляделся по сторонам, как будто это был его собственный отель или даже его собственный дом. Тэхён тем временем восхищëнно осматривал каждую деталь, боясь что-либо упустить. Высокие светлые стены с той же белой подсветкой. Аккуратные минималистичные диванчики в центре. Шикарная стойка администрации, отделанная под красное дерево. Стильная современная люстра, свисающая с потолка. Статные стройные швейцары в тëмно-синих пиджаках и улыбчивые девушки за рецепшном. В помещении словно пахло богатством и шиком. — Господин Чон Чонгук? — послышался приятный голос девушки-администратора — Пройдëмте со мной. Господин Ким ожидает Вас в своëм кабинете.       Она, всë так же улыбаясь, вопросительно глянула на Тэхёна. — Он со мной, — торопливо объяснил Чон.       Девушка кивнула и вежливо попросила пройти за ней. Они зашли в лифт, и в считанные секунды поднялись на верхний этаж. Здесь не было номеров и каких-либо услуг для постояльцев. Весь этаж целиком и полностью принадлежал управлению отеля. Он больше походил на офисный центр типичной финансовой компании — такие же стеклянные стены кабинетов, длинный коридор весьма тусклых оттенков. Цоканье каблучков администраторши по полу звонким эхом отдавалось в помещении. Работница довела парней до большой двери серого цвета, вежливо поклонилась и удалилась в сторону лифта.       Чонгук резко распахнул дверь и затащил Тэхёна за руку внутрь. Они оказались в огромном помещении, залитым уже гаснущим вечерним светом. Вместо стен были панорамные окна в пол. Из любой точки комнаты открывался потрясающий вид на городские улицы и безграничное пасмурное небо. В паре шагов от Тэхёна и Чонгука стояли длинный коричневый диван и аккуратный журнальный столик. Чуть дальше расположился большой стол из тëмного дерева и задвинутое под него стильное кожаное кресло на колесиках. Намджун неподвижно стоял, облокотившись на край стола, спиной к вошедшим, так, что можно было видеть лишь тëмный силуэт его спины на фоне ослепительно серого неба в окнах. — Ты приехал, — резко ожил он, после чего, наконец, отвернулся от окна и широкими шагами направился в сторону парней.       Он многозначительно посмотрел на Тэхёна и аккуратно кивнул головой в сторону выхода. Тот непонимающе захлопал глазами. — Мне выйти? — шëпотом уточнил он. — Да, — сухо ответил Намджун — Прости, это личное.       Тэхён понимающе кивнул, медленно развернулся и направился к выходу. Он открыл дверь, на секунду глянул на парней несколько обиженно и вышел в коридор. — Можешь сходить в кафе на первом этаже, — прокричал Намджун ему вслед.       Тэхён захлопнул дверь, отошëл к лифту, на автомате нажал на кнопку вызова. В кабине он столкнулся лицом к лицу со своим отражением в зеркале. На него смотрел какой-то неизвестный ему человек, совсем не тот, который был парой месяцев ранее в Кëнджу. Тот парень был жизнерадостным, беззаботным, счастливым. Он точно знал, чего хотел от жизни, и тянулся к своей мечте всеми силами. Этот парень же вроде бы уже осуществил одну из своих маленьких мечт, но это, казалось, не принесло ему ни капли радости. Глаза потускли, словно изменили свой цвет с чëрно-карего на серый асфальтовый. Под ними расцвели пугающие синяки от постоянного стресса и недосыпа. На лице никакой улыбки, даже самой крошечной, даже намёка на неë. Не осталось сил даже на то, чтобы просто напросто растянуть уголки губ в разные стороны.       Парень медленно вышел из лифта на первом этаже и удручëнно огляделся по сторонам. Все эти вычурные богатые излишки уже начинали рябить в глазах. Ким увидел светло-жëлтую табличку с надписью «Кафе» справа от входа и поспешил туда, понуро уткнувшись глазами в пол. Вдруг кто-то стремительно приблизился к нему. Тэхён не успел отреагировать, сделал ещё один шаг, и кто-то резко наскочил на него, чуть ли не сбивая с ног. Послышался испуганный крик. Парень на автомате схватил ладонь падающей женщины, и помог ей устоять на ногах. Его взгляд случайно упал на еë руку. На безымянном пальце блестело серебряное кольцо, которое казалось удивительно знакомым. Тэхён подозрительно сощурился. На украшении ровными витиеватыми буквами было выгравировано «Чон Минджи». Тэхён шокировано округлил глаза, ошеломлëнно фыркнул, не веря своим глазам. — Боже, прошу, извините. Я такая неуклюжая, — причитала женщина, но Тэхён слабо улавливал смысл еë слов — Вы не ушиблись?       Все звуки вокруг приглушились. Ким медленно поднял голову и испуганно посмотрел в лицо напротив. Оно очень отличалось от лица на фотографии. Волосы женщина покрасила в красновато-коричневый оттенок и собрала в конский хвост. Совсем изменился макияж. Глаза были скрыты под тëмными очками, но даже за этой маской узнавалась та самая Чон Минджи. Всë та же аристократично бледная кожа, неизменные крупные серьги и совершенно чонгуковские губы выдавали её с потрохами. — Молодой человек, с вами всё хорошо? — обеспокоенно осведомилась она — Вы меня слышите, молодой человек?       Нет, Тэхён не слышал. Нет, с ним не всё хорошо. Ему хотелось прямо сейчас наброситься на эту женщину, схватить за ворот короткого белого пиджака и выпытать у неë ответ на один единственный вопрос. «Почему?»       Почему она бросила Чонгука?       Почему сбежала из дома?       Почему исчезла на девять лет?       Почему сломала жизнь своему сыну?       Почему? — Чон… Минджи? — сглотнув, пробормотал Тэхён.       Женщина замерла, удивлëнно вскинув брови. — Что? — на выдохе произнесла она. — Ваше имя Чон Минджи? — чуть более уверенно спросил Тэхён.       Собеседница издала нервный смешок, криво улыбнулась и отвернулась в сторону. — Нет, вы меня с кем-то путаете, молодой человек, — с наигранной радостью ответила она — Моë имя Элис Пак. Я из Австралии, сегодня вот улетаю обратно в Сидней. — Но ваше кольцо, — возразил Тэхён.       Она нервно дëрнула рукой, глянула на кольцо так, словно увидела впервые в жизни, и, как ни в чëм не бывало, спрятала ладонь за спину. — Обычное кольцо, — бросила она — Купила на аукционе. — И на аукционе вам посчастливилось купить именно то, на котором написано имя женщины, пропавшей девять лет назад? — разочарованно усмехнулся Ким.       Минджи зависла на тэхëновом лице. Ей определëнно было нечего на это ответить.  — Мне пора бежать, — скомканно пробормотала она, хватая ручку своего синего чемодана и делая широкий шаг в сторону выхода.       Тэхён не вполне понимал, что он делал в тот момент. Что-то сподвигло его броситься вслед за женщиной и изо всех сил схватить еë за запястье. — Отпустите меня! — вскрикнула она — Что вы себе позволяете? — Я отпущу, — опьянëнно пробормотал Тэхён — Только ответьте мне на один вопрос.       Он заглянул в еë лицо безумными глазами с расширенными тëмными зрачками. — Почему вы так поступили?       Женщина замолчала, стеклянно вперилась вперëд, обессилено разжала ручку чемодана. — Я не понимаю, о чëм вы… — безжизненным голосом прошептала она.       Тэхён, окончательно потеряв самообладание, схватил еë за плечи и встряхнул изо всех сил. — Почему, чëрт побери? — закричал он.       К нему подскочили два швейцара, обхватили его под мышками и с трудом оттащили в сторону. Сбоку послышался звонкий топот двух пар ботинок. — Тэхён, ты в своëм уме? — повысил голос Намджун, останавливаясь рядом и окидывая парня строгим взглядом — Что ты такое творишь? Зачем кидаешься на постояльца?       Чонгук, стоящий за спиной Джуна, лишь подозрительно щурился, глядя в одну точку — туда, куда неотрывно продолжал смотреть Тэхён. Женщина с красноватым хвостом стремительно забежала в крутящиеся двери и развернулась так, что через стекло можно было разглядеть еë лицо. Она была далеко. Чонгук подумал, что ему показалось. Смутное сходство, не более. — Это Чон Минджи, — кивнул Тэхён — Там, в дверях.       Чонгук шокировано округлил глаза, глянул на Тэхёна, проверяя, не шутит ли тот. — Я не шучу, — ответил на его немой вопрос Тэхён.       Чонгук отмер, разок подскочил на месте от возбуждения и стремглав бросился к дверям. Он выбежал на улицу, чуть было не споткнулся на ровном месте и замер, неотрывно глядя вперёд. Парень тяжело сипло дышал, крепкая грудь вздымалась колесом. Он чувствовал ужасное волнение, словно это был самый важный момент в его жизни. Впрочем, в какой-то степени, это именно так и было.       Внизу, на площади перед главным входом стояла женщина в коротком белом пиджаке и чëрных брюках со стрелками. Она говорила с кем-то по телефону, сдержанно, спокойно, без лишних жестов и эмоциональности. Её лицо в профиль невозможно было распознать точно.       Вдруг женщина опустила телефон в висящую на плече сумочку, обхватила ладонью ручку своего чемодана и обернулась напоследок. Чонгук увидел её лицо в анфас. Они узнал еë: узнал эту светлую бархатную кожу, кажется, почти не постаревшую за девять лет; узнал эту форму губ, которую видел почти каждый день в отражении в зеркале; узнал эти большие чёрные глаза (она подняла солнцезащитные очки), которые смотрели прямо на него и слабо подрагивали, словно в испуге. Её тонкие изящные пальцы разжали ручку чемодана. Ноги слегка подкосились, так, что она неслабо покачнулась и чуть было не упала на колени. Даже с такого расстояния Чонгук мог разглядеть стеклянную корочку слёз, застывшую на еë глазах.       Парень так и продолжал стоять на ступеньках, не в состоянии шелохнуться. Его взгляд мëртво приклеился к одной точке — он смотрел только на неë. Еë глаза, большие, чëрные, бездонные; еë волосы, шелковистые и сияющие; еë губы, тонкие, но аккуратные — всë в ней казалось таким родным, но в то же время было какой-то дешёвой фальшивкой. Она была словно умелой подделкой старой антикварной вещицы, оригинал которой вроде бы должен был уже исчезнуть, превратиться в пыль за прошедшие века, но его дешëвая копия сейчас лежала прямо у тебя в руках, и ты ума не мог приложить, что же с ней делать.       Чонгук вроде бы хотел спуститься к ней, забыть все страхи, обиды, обнять еë так крепко, как никогда раньше, но при этом он не мог сдвинуться с места. Он боялся подходить к ней, боялся, что она окажется той самой подделкой, миражом, который растворится в воздухе после первого прикосновения. Чонгук только решился попытаться отпустить своë прошлое, забыть всë, что связано с его семьëй, с его болезненным детством. И тут эта женщина появилась в его жизни, словно гром среди ясного неба, и всë небольшое количество склеенных кусочков вновь разбилось на ещё более мелкие. Как он мог отпустить то, что преследовало его буквально на каждом шагу? Все эти люди, эти мысли, эти болезненные воспоминания вцепились в него мëртвой хваткой и ни за что не хотели отпускать. Они продолжали впиваться острыми зубами в кожу и высасывать последние силы.       Он всë ещё молча смотрел вперёд с каменным выражением на лице. Детская травма — вроде бы вещь, кажущаяся такой давней и незначительной, но как же сильно она может изменить людей. Каким бы был Чонгук, если бы вырос в простой любящей семье, если бы не связался с плохими людьми? Насколько бы он отличался от себя настоящего, если бы пошёл правильной дорогой? Он точно не окаменевал бы вот так — безжизненно и опустошëнно. Как животные в экстренной ситуации замирают, притворяясь мëртвыми, так же делает и человек. С единственным отличием, что человек может не отойти от оцепенения. Самое страшное, когда человек живёт в этом замершем, полумертвом состоянии долгое время. Он привыкает к этому ощущению, забывает, какого это — чувствовать себя свободно, и свыкается с мыслью, что это нормально — жить в пустоте. Но когда так больно, разве может это быть нормальным? Чонгук привык к этой боли. — Мама, — одними губами прошептал он, начиная медленно спускаться по лестнице.       Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Но Чонгуку было всё равно. Он из раза в раз наступал на одни и те же грабли, и теперь снова шëл в объятия своего болезненного прошлого. — Привет, — на выдохе произнёс он, останавливаясь прямо перед своей матерью и неотрывно глядя в еë глаза.       Прошло целых девять лет. Чонгук изменился до неузнаваемости. Он был уже рослым девятнадцатилетним парнем, а не тем маленьким десятилетним ребëнком, которым запомнила его мама. Всë время, пока Чонгук ждал эту встречу, он больше всего боялся, что она просто не узнает его. — Ты помнишь меня? — дрожащими голосом спросил он.       Она лишь молча бегала по лицу напротив бледными глаза. Минджи шепнула что-то неразборчивое. Губы предательски задрожали. Она шмыгнула носом, стыдливо опустила лицо вниз. Принялась размазывать бледными ладонями слëзы по впалым щекам. — Помнишь же? — с трепещущей надеждой в голосе прошептал Чонгук.       Он чувствовал, как начинают дрожать пальцы на руках, как ошалело бьëтся сердце, готовое вот вот расколоться на части, как только прозвучит ответ наподобие «Не помню» или «Что вам от меня нужно, молодой человек?». Но такого ответа не последовало. Если быть точнее, никакого ответа не последовало. Минджи стояла, вперившись взглядом под ноги, съëжившись, словно виноватый ребёнок. Они с Чонгуком будто поменялись местами, будто тот мог наказать еë за все проступки.       У парня сердце кровью обливалось, когда он видел свою обыкновенно улыбчивую и солнечную маму такой забитой, запуганной, обессиленой. Что же могло произойти за девять лет, чтобы она так сильно изменилась?       Чонгук медленно и неуверенно коснулся кончиками пальцев маминого плеча. Та испуганно вздрогнула. Женщина резко одëрнулась и подняла на сына огромные блестящие глаза. У Чонгука всë тело кололо, и, казалось, вот-вот должно было развалиться на части. Человек напротив убивал его снова и снова каждым своим действием, каждым подрагиванием плеч и чуть слышным всхлипом. — Это я…твой сын, — сипло прохрипел он — Чон Чонгук, помнишь? — он громко шмыгнул носом, скромно опустил взгляд — Я так скучал… — Я тоже, — послышался дрожащий шëпот в ответ — Тоже скучала.       Брови Чонгука шокировано взметнулись вверх, он с сомнением взглянул на свою родительницу, всхлипнул ещё громче. Чон пытался сдерживать в себе порывы, но казалось, что он вот-вот зарыдает так, словно ему снова десять. Если бы в тот день он только знал, что мама больше не вернётся. — Почему? — сквозь слёзы выкрикнул он — Почему ты бросила меня?       Женщина протянула руки к лицу напротив и трепетно провела по нему кончиками пальцев, пытаясь вновь ощутить тепло своего сына. — Прости, — дрожащим голосом прошептала она.       Чонгук разочарованно усмехнулся и резко одëрнул чужую руку. Он отвернулся в сторону, чтобы родительница не видела его слëз. Он должен был показать ей, что вырос сильным. А сильные ведь никогда не плачут. — Прости? — беззлобно ухмыльнулся он — Серьёзно? Это всë, что ты можешь сказать?       Он крепко сжал руки в кулаки от обиды. — Ты хоть представляешь, что мне из-за тебя пришлось пережить? — истерически протянул он — Одному, с отцом, который по итогу избавился от меня, как от ненужного хлама. Как от того старого телевизора за неделю до твоего исчезновения, помнишь? Мне пришлось выживать, как мог. Моя жизнь… Она, кажется, сломана, понимаешь? Понимаешь меня?       Чонгук плакал. Это было, наверное, одним из самых редких зрелищ, которых когда-либо доводилось видеть людям. Он слишком долго держал обиду в себе. Честно говоря, он никогда не винил свою мать в произошедшем. Во всëм был виноват только он сам и никто больше. Это он сам испортил себе жизнь. Чон сам сделал себя таким, каким он сейчас являлся. Но он не мог усмирить бушующий поток чувств и, зачем-то, продолжал поливать свою долгожданную родственницу грязью. Он не мог знать, каково было ей все эти девять лет. Может, она пережила ещё больше, чем Чон, просто не хотела травмировать его откровениями о своём прошлом? Может, у неё была весомая причина поступить именно так? — Просто ответь на один вопрос, — хмуро пробормотал Чон — Почему? — Я знаю, что мне нет оправдания, но мне правда искренне жаль. Прости… — она тяжело вздохнула — Я…я не могу сказать…       Последние остатки надежды раскрошились на осколки и застыли на чонгуковых глазах вместе со слезами. Он высокомерно вскинул подбородок, натянул на лицо улыбку, сияющую разочарованием, и холодно отвёл взгляд. — Ясно.       Он, как обычно, совершенно ничего не почувствовал. Эта пустота уже давно перестала пугать его. Он заметил, как его мама мечется в сомнениях, как её гложет чувство вины, но ему было абсолютно всë равно.       Минджи вдруг принялась испуганно выглядывать что-то за его спиной. Она шокировано округлила глаза, больно закусила губу, вцепилась ладонью в ручку чемодана, словно он был еë последним спасением. — Прости, — буркнула она, пряча виноватый взгляд в воротнике своего пронзительно белого пиджака — Я не могу иначе. Ты можешь не верить мне, но я сделала всë это только ради тебя.       Так и не поднимая глаз, она белым призраком скользнула мимо, слегка задевая Чонгука плечом, и засеменила в сторону дороги, чуть заметно пошатываясь на ходу. Чон обернулся, чтобы проводить её в последний раз. Больно сжал кулаки в карманах чëрной куртки. Он продолжал сверлить еë взглядом, когда она садилась в такой знакомый белый BMW, не отвëл глаз, пока автомобиль не скрылся из виду. Лишь тогда он до боли вонзил ногти в кожу, истерически усмехнулся и звонко ударил себя ладонью по лицу за свою нелепую наивность.       Как он смел подумать, что ещё хоть кому-то нужен?