Вся вечность

Юнги никогда не думал, что возможно ждать чего-то так сильно и в то же время не хотеть этого. С 26 маем было так же. Этот день приходился на первые выходные Хосока в его небольшом двухнедельном перерыве. Во всем этом «Нутелла-плане,» как назвал его Хосок, (а Юнги осуждал и улыбался) конечно, были просчеты. Из людей нельзя пить много. Из людей нельзя пить часто. «Эффект нутеллы» был рассчитан именно на эти составляющие. - Есть хоть вероятность того, что тебе станет легче после? – спросил Хосок, пока игрался с его волосами. Юнги, который в этот момент сидел у Хосока на коленках и изнывал от его запаха, чувствовал себя на грани рая и ада. - Вероятность есть, - признал Юнги, стараясь не сильно подставляться под теплую руку. - Тогда мы это делаем, - ленивым и уверенным тоном сказал Хосок, пока зачесывал его волосы назад. Вот такой вот немного небрежный и еле улыбающийся, Хосок выглядел более властно, чем обычно. Юнги все чаще отмечал в нем такое поведение и был не совсем уверен, что пока об этом думать. Но явно что-то положительное. На коленках сидеть было удобно. Кажется, проводить вечера в его студии вошло в привычку. Юнги сначала не хотел туда Хосока вообще пускать, памятуя о прошлом разе. «Просто скажи, когда станет слишком, и я уйду. Без обид и без лишних слов. И встретимся уже на следующий день». Юнги бы обвинил Хосока в неблагоразумии, но тот факт, что он не хотел упускать и малой секунды наедине, его странным образом окрылял. Юнги давно не чувствовал себя таким влюбленным. Он тоже безумно хотел Хосока рядом каждую секунду. Поэтому просто позволял всему случаться. В его студии вряд ли осталось место, где они бы не обжимались. Даже несмотря на то, что она не была большая, Юнги все равно считал это впечатляющим. Хосок, кажется, поставил себе цель поцеловать его на каждой поверхности, и Юнги был этому безумно рад, ведь сам он не проявлял инициативу. Это была их маленькая договоренность. Юнги не лезет за нежностями первым, чтобы Хосок точно понимал, когда тот не в состоянии себя контролировать. Если такое происходит, то Хосок настойчиво его отстраняет и уходит. К общему счастью, такое происходило только дважды. И, черт возьми, как же этому правилу было сложно следовать. Это все было так неоднозначно. Юнги не лез первым, но, когда, стоило закрыться двери его студии, и Хосок прижимал его куда угодно и начинал целовать, разумеется, он проявлял ответную инициативу, и очень интенсивную. И вот как в такие моменты определять, потерял Юнги контроль или нет? Если бы эти крупицы было сложно потерять. Удивительно, но помогали клыки, которые выходили из десен достаточно медленно. В сплетении языка, губ и зубов было сложно что-то разобрать наверняка, но что-то особенно острое, впивающееся тебе в рот, было бы сложно не заметить. Хосок, к счастью, всегда успевал отстраниться. И если бы Юнги было позволено верить в бога, он бы его благодарил за то, что Хоби ни разу не поранился. Хосок всегда относился ко всему с пониманием. Юнги ни с того ни с сего попросил уйти? Хосок уходил. На смс с извинениями отвечал всегда очень мило и даже ставил сердечко в конце. На следующий день улыбался, наверное, еще ослепительнее чем вчера. Не забывал озвучивать, что все в порядке и ничего не изменилось. Юнги был так больно влюблен, что ему было тяжело. Он чувствовал себя виноватым. За то, что плохо умел говорить словами через рот, но при этом ему все равно были необходимы вербальные подтверждения того что все хорошо, даже несмотря на то, сколько бы раз не получал их. А Хосоку никогда не было жалко слов. Юнги было херово, за то, что Хосок в отношениях, в которых ему приходится помнить о куче всего и всегда быть бдительным. Даже в такие простые моменты, когда они сидели вместе в студии и Хосок с интересом наблюдал, как Юнги постукивает карандашами об стол и мычит, пытаясь выудить мелодию из своей головы. Или когда они шли рука об руку по набережной и смотрели на закат, пока Хосок рассказывал о своей маме и о том, что иногда родители это сложно. Или когда Юнги приехал в танцевальную студию за Хосоком и неожиданно начался ливень, и они смеялись и кричали пока бежали до машины. И мгновеньем позже, когда Хосок не мог перестать восхищаться его «крутой и богатой тачкой», в которых он ничего не понимал, но «вау какая же крутая и богатая тачка» и это сквозь их мокрые поцелуи на заднем сидении. Юнги бы обиделся, если бы ему не было так смешно. Он даже предложил Хоби сначала все тщательно осмотреть, чтобы он, такой надоедливый, своими поцелуями не отвлекал. Хосок ответил, что может делать два дела одновременно и продолжал мычать в поцелуи о том, какие же богатые тачки сексуальные, хрен с ним что он не разбирается, какие же богатые и сексуальные. В моменты, когда так хорошо на душе, что не хочется думать ни о чем и быть счастливым. Даже тогда надо было помнить. Помнить о том, как Юнги ранее написал, что из-за работы не успел нормально поесть, поэтому будь осторожнее. Помнить о том, что сегодня солнце было каким-то сумасшедшим и он чувствовал себя особенно слабым, поэтому будь осторожнее. Помнить, что их поцелуи не могут длиться долго и уже через минут пять они будут сидеть, прижимаясь к разным дверцам машины, а Юнги, возможно, и выйдет прямо под дождь, чтобы остудить голову, ведь им всегда надо быть осторожнее. Юнги казалось, будто он забирает у Хосока возможность на нормальные, человеческие, черт их дери, отношения. Конечно, он знал, что Хосок ответит, если Юнги озвучит свои мысли. И объективно, конечно же, будет прав. Он сам это выбрал, он все понимает, он не против. Они оба сознательные, оба взрослые, а Юнги не любит играть в страдальца, ему хватило беспомощности в этой жизни. Он отрефлексует со временем сам. Все же ему еще не очень привычно быть ранимым рядом с Хосоком, как бы то ни было. Он надеется, что станет легче. Он надеется на 26 мая как на портал в лучшее измерение. И одновременно очень боится, что там, по ту сторону.

***

Катастрофа случается в среду. Днем ранее сингл был официально утвержден, лейбл был в восторге, исполнительница прислала ему в студию букет цветов с благодарностями, за что Юнги почувствовал себя виноватым. Он обязательно подарит Намджуну еще одну бутылку виски; и за песню, и за флэшку. Хоби звонит ему по фейстайму и поздравляет. Уже поздний вечер, и на экране Юнги видит Хосока без верха, очаровательного, сонного, и все время натягивающего одеяло себе на плечи, которое продолжает спадать от смены поз или частого смеха. Юнги не может им налюбоваться. - Что ты так смотришь? – смеется Хоби. - Ты очень милый, - говорит Юнги, на что Хосок смущается и прячет лицо в подушку. - Как ты можешь говорить такие слова, когда я не с тобой в одной постели, а? Хосок заигрывает и заигрывает безбожно, Юнги, по крайней мере, не справляется, ему тоже хочется спрятать лицо в подушку, и он думает о том, как же по-дурацки они, наверное, выглядят со стороны; как два подростка, которые до этого ни разу не флиртовали. - Ты будешь отмечать? – спрашивает Хосок, успокоившийся, но все еще мило краснеющий. - Мм? - Сингл. - А. Нет, я обычно такое не отмечаю. Джин меня поздравляет и угощает в баре, если релиз выходит удачным. - Хм, то есть довольно часто, да? – спрашивает Хоби и почти мурчит. - Да ну тебя, - смущенно смеется Юнги. - Нет, почему, давай поговорим об этом! Давай поговорим о том, как это сексуально. - Хосок, это смешно. Есть хоть что-то, что ты не находишь сексуальным, а? – усмехаясь, дразнит Юнги, и реакция Хосока, который в притворном недовольстве сжимает губы и хмурит брови, это лучшее, что ему приходило видеть. - Я многие вещи нахожу несексуальными вообще-то! Так уж получилось, что те, что связаны с тобой, довольно сексуальны. - Да? - Да! - Например то, как пишу песни, то как спорю с лейблом насчет концепции альбома, как вожу, все вот эти вот вещи, да? – уточняет Юнги, наслаждаясь видом краснеющего Хосока на экране. Это правда, Хосок отзывался о том, какой же он «вау, секси» стоило Юнги сделать какой-то совершенный минимум. - Ай, отстань! – смеется Хосок, - Это твоя вина! - Моя? – игриво переспрашивает Юнги, на что Хосок неразборчиво бурчит и накрывает лицо подушкой. Юнги смеется с его реакции, абсолютно счастливый. - Но я все же хотел бы тебя поздравить, - говорит Хосок, успокоившись. Он изогнул свои брови, отчего выглядит особенно робко, и разве Юнги может устоять? - Тогда давай отметим вместе. Хочешь куда-нибудь сходить? – легко соглашается он. - Мм, можно. Или, - говорит Хосок таким тоном, что Юнги сразу понимает: у него с самого начала был план, - ты мог бы прийти ко мне. Юнги удивленно смаргивает, не ожидавший такого предложения. - Просто к Чимину приехали друзья из его родного города, его не будет всю ночь, вот я и подумал… - начинает тараторить Хоби, будто оправдываясь. Юнги чуть мотает головой, останавливая его. - Если ты хочешь, то конечно. Просто не знаю, насколько это хорошая идея, - говорит Юнги и чувствует, как внутри заскребла тоска. Вот почему все должно быть так сложно? - О, - тянет Хосок, и Юнги хочется взять свои слова обратно. Хоби собирался сказать что-то еще, как Юнги перебивает быстрее, чем все продумывает: - Я приду. Завтра как раз, - на секунду задумывается Юнги, пока не вспоминает, - завтра как раз среда. У меня нет встреч, могу освободиться пораньше. - Спасибо, - и в это «спасибо» Хоби вкладывает так много искренности, что Юнги становится тяжелее. Улыбка Хосока, тем не менее, стоит всего на свете.

***

Хосок и Чимин делили небольшую квартиру в районе недалеко от их школы танцев. Сразу, как Юнги заходит, он невольно задумывается, сколько бы таких поместилось в его собственный дом. Вся мебель была вперемешку: старая, новая, вручную отреставрированная. Все казалось опрятным, даже несмотря на то, что у вещей не было организации и они находились в состоянии какого-то хаоса. Стоит Юнги зайти в комнату Хосока, он думает о том, насколько же эта комната его. По бледно-зеленым высветившимся обоям, можно понять, что остались они от прошлого владельца, но они все равно странно гармонировали с яркими пятнами в комнате, будь то оранжевый кресло-мешок, голубой низкий столик с абстрактными линиями, явно раскрашенный в ручную, или узкого зеркала в полный рост, по краям которого были прилеплены разнообразные стикеры. Юнги переступает порог, в то время как Хоби топчется у входа, нервничая и отслеживая реакцию на лице своего парня. Юнги хочет впитать в себя каждую деталь, настолько она «Хосок». Даже нечто такое странное в виде шара из обрезок бумаг, блестящих лоскутов ткани и тюбика клея рядом, в углу комнаты. Кажется, Юнги немного задерживает там взгляд, потому что Хосок подрывается и начинает подбирать все разложенное на полу, бормоча что «совсем не успел нормально убраться». - Что это? – с любопытством спрашивает Юнги, и Хосок, смущаясь прижимает бумажки к груди. - Да это так, я делал небольшой коллаж, мусор остался. - Можно посмотреть? - Хм, ну, может, как-нибудь, - легкомысленно отвечает Хоби, но Юнги слышит, как в его тонне сквозит ранимость. Юнги кивает. Значит, не время. План был таков: «Закуски, фильм, немного обжиманий». Смс с таким текстом он получил от Хосока, когда спросил, ждет ли тот от вечера чего-нибудь конкретного. Юнги не хотел прогадать, а оттого купил чуть ли не каждый вид чипсов и орешков, которые были в магазине. От покупки больше десяти пачек его остановила только мысль: «А разве люди столько едят?». Интуиция правильно подсказала; как только Хосок вышел его встречать, первое, что он сказал, это не «привет», а «куда ты столько накупил?». Юнги пожал плечами. Останется на следующий раз. Тем более то, с каким восторгом Хосок оглядывал содержимое пакета, того стоило. Его так легко было привести в восторг такими простыми вещами, что внутри щемило каждый раз. - А себе ты что-нибудь взял? Юнги кивнул и еле как вытащил из кармана куртки маленькую пузатую пачку Красных Шариков. Когда Хосок понял, что это в принципе и все, то стал заливисто смеяться: так как Юнги любил больше всего – облокачиваясь на несколько секунд на него всем телом, не в силах совладать с накатившим счастьем. На самом деле Юнги и не надо было много. Разумеется, он бы не пришел к Хосоку, в его дом, с его запахом, голодный. А пить кровь при Хосоке он еще не хотел. Чужую так точно. В воздухе бы обязательно повисла неловкость, потому что каждый из них бы возвращался к мыслям о том, что им предстоит сделать. Поэтому нет. Не в этот вечер. В этот раз он выпил только человеческую кровь, шесть пакетов, и факт этого ему иррационально не нравился. Аргумент, что он людей не особо жалует уже, конечно, не проканает; ладно если бы Хосок был один такой, так нет же, с Намджуном они тоже, кажется, сблизились. Тот ему писал время от времени, пока был в Японии, сообщал об успехах и впечатлениях. Юнги не был против: как он успел понять, друзей у Намджуна было немного, и ему хотелось разделить впечатления с кем-то, кто понимал его деятельность. Но вскоре Юнги осознал, что читает сообщения от Намджуна вовсе не из приличия, а потому что ему действительно интересно, как он там. Привязался все же. Джин, когда Юнги поделился с ним этим, ничего не сказал, только потрепал по плечу и сделал это выражения лица, с прикрытыми глазами и мягкой ухмылкой, при которой Юнги ощущал его своим хёном больше обычного. Поэтому да, аргумент, что люди ему не нравятся, больше не особо актуален. А вот то, что они ему теперь дороги (пусть и некоторые, пусть и чуть-чуть), очень даже. Кажется, люди для него слишком… очеловечились? Пить кровь даже незнакомцев теперь было как-то не по себе. Сложный он вампир, конечно. Предназначение Царицы Ночи, создавшей вампиров в проклятие роду людскому выполнял он так себе, стоит признать. В свое оправдание перед этой полуфольклорной героиней он бы сказал, что та все не очень просчитала, вообще-то. Хотя не могла же она знать, что в представителях «рода-окаянного-людского» спустя сколько-то тысяч лет окажется Хосок, который, сложив губы в трубочку, будет напевать попсовую песню и чуть дрыгать плечами в такт, с любопытством рассматривая упаковки чипсов, выбирая, какую открыть первой. Нет, конечно, не могла. Юнги вот тоже не мог представить, что в его жизни будет кто-то такой. Такой приносящий счастье. Кровати как таковой у Хосока не было; только матрас с пуховым одеялом на нем и двумя подушками с разными наволочками. Матрас был узкий, поэтому сидеть они могли только тесно прижавшись плечами. Правда, в следующую секунду Хосок уже перекинул свою руку через его плечо, чуть склоняя голову Юнги к себе на грудь. - Так удобнее, - тихо сказал Хосок с теми темными нотками, которые проскальзывали в его голосе, стоило обстановке вокруг стать чуть интимнее. Единственный свет в комнате был от ноутбука, который Хоби поставил себе на колени с уже загруженными «Славными парнями». - Почему именно этот? – тихо спросил Юнги, боясь нарушить атмосферу. Хосок лениво перебирал его волосы на затылке. - Всегда считал боевики идеальными для первых свиданий. - Романтическая комедия? - Столько головной боли, - устало вздохнул Хосок. - В смысле? – беззвучно засмеялся с его слов Юнги. - Одни романтические тропы! Невольно задумываешься «эх, а ваше свидание – это просмотр фильма дома». Вдруг вы еще не обговорили, что валяться дома и пялиться в телик для вас обоих норм? Давай признаем, романтические комедии навязывают нам культуру широких романтических жестов, когда как в реальности настоящие романтический жест — это какая-нибудь мелочь, которая таковой не кажется. Например… - Хосок на секунду задумывается, а потом расплывается в улыбке, - например целый пакет чипсов. И тут Юнги неожиданно вспомнил это чувство, с того времени, когда он еще был человеком, когда лицо ошпаривало кипятком. Наверное, сейчас он бы ощутил и это, если бы только… - Вау, да ты над этим раздумывал, - говорит Юнги больше для защитной реакции, от смущения. На языке вертится желание спросить Хосока о его бывших. Хоби хихикает и утыкается губами ему в волосы. Они сидят в тишине еще немного, наслаждаясь моментом близости. - А… - нарушает тишину Юнги, - тебе понравилось наше свидание в ресторане? Юнги ведь сделал все «как положено», как и обещал. Широкий романтический жест. Ресторан на набережной на закате. Он часто бывал в ресторанах по работе. Встречи с шишками из лейблов, обсуждения условий контракта, утверждение концепций, просто благодарственный ужин в честь очередной песни, дебютировавшей на первом месте чарта. Все это в основном днем и в ресторанах более строгих. Иногда даже с приятной компанией; все же боссы — это не те люди, с которыми наслаждаешься проведенным временем. И они всегда сконфужены по поводу того, как Юнги мало ест. (Один даже додумался озвучить шутку о том, что теперь понятно, почему Юнги такой хилый). На свиданиях в тех самых типах ресторанов он не был уже давно. Да, такие свидания прочно укоренились в его сознании как «подобающие», скорее именно потому что «так положено», а не потому что он так считал на самом деле. Это не значило, что он ими не наслаждался, но, может быть, Хосоку было комфортнее вот так, обложиться чипсами и засесть за просмотром боевика? - Шутишь? Конечно, понравилось! На самом деле я так разнервничался, боже, потащил с собой Чимина в магазин, чтобы он помог мне выбрать костюм, хах. Все было очень романтично, - на последней фразе голос Хосока смягчился, - я ведь не говорю, что я совсем против ресторанов и всего такого. Та ночь была такой особенной. Цена того ягненка уж точно, – засмеялся он, и Юнги тоже улыбнулся, вспоминая выражение лица Хоби, когда тот открыл меню, - Кстати, тот факт, что тебе это абсолютно по карману? Секси, - как бы между прочим добавил Хосок, и Юнги пихнул его коленом в ногу, заставляя рассмеяться, - Но если серьезно, то я просто не совсем привык. Поверь, тебе не надо как-то по-особенному стараться, чтобы… - Ты стоишь стараний, - тут же перебивает Юнги, на что Хосок цокает. - Ай, ну вот зачем меня так смущать! Юнги лишь лениво улыбается на это, устраивается поудобнее на его груди. - Просто, поверь, мне хорошо, просто когда мы вместе. С ягненком за две моих годовых стипендии или с химозными чипсами дома. Юнги прикусил губу. В теле появилась какая-то боль. Хосок всегда был таким открытым с ним, что ему порой становилось тяжело. Потому что Юнги не был уверен, что отвечает ему достаточно. Он даже не уверен, как отреагировать правильно, что бы Хосок не подумал, что эти слова для него мало значат. - С… спасибо тебе, - смог выдавить из себя Юнги, внезапно ощущая как сдавило горло. Хоби приобнял его за плечо, и Юнги повернулся, чтобы уткнуться носом ему в грудь. Хосок только прижал его еще сильнее. - Фильм? – спросил он одобряющим тоном. - Да, - выдохнул Юнги. И в следующую секунду внезапно осознал, что слова Хосока заставили забыть о его крови. С момента прихода в квартиру Юнги ощущал его запах полноценно, даже давяще, как и всегда, а жажда скребла где-то в задней части шеи. Но сегодня он не только на мгновенье смог абстрагироваться, он держался хорошо весь вечер и даже сейчас, когда между ними и миллиметра не было, чувствовал прочную связь с реальностью. Кажется, его тело начинает потихоньку привыкать. А он, кажется, готов расширять границы дозволенного. - Хосок, - хрипло позвал Юнги, когда его парень потянулся, чтобы нажать пробел для воспроизведения. - А? - Я знаю, у нас условность. Но что если я скажу, что хочу поцеловать тебя, потому что сегодня чувствую особенно… стабильно? Хосок так и застыл в позе, за секунду до того, как дотронуться до ноутбука. Он повернул к нему голову, и из-за света от экрана позади лицо почти не было видно. - Ты можешь отказа… - Поцелуй меня, - перебил его Хосок, глубоким нетерпеливым голосом. Юнги нервно облизал нижнюю губу, схватился за футболку Хосока и потянул на себя немного резче, чем предполагал. Когда их губы встретились, началось сумасшествие: быстрое, резкое, Хосок без промедления стал облизывать его язык своим. На секунду отстранившись, он подхватил Юнги под колени и дернул на себя – Юнги тут же упал спиной на матрас. Так же резко сцепив свои ноги у Хосока за спиной, он понял, что задел ноутбук, который с небольшим грохотом повалился на пол. - Твой… - Плевать, - прорычал Хосок, переходя поцелуями на шею. - Блять. Я куплю тебе новый, - задушено сказал Юнги. Сейчас он бы ни за что не позволил Хосоку отстраниться. Хосок навалился на него туловищем, поддерживая за бедра и целовал, целовал, целовал. Так быстро, что Юнги за ним не поспевал: вот он целует его ключицы, дергая за ворот футболки, а вот в следующую секунду снова на его губах. Юнги держал связь с реальностью. Не позволять волнам самого сладкого и одновременно самого терпкого запаха потопить себя было почти больно. Десна чесалась: клыки были готовы выйти в любой момент, но Юнги их контролировал, с трудом, но черт возьми контролировал. Он понимал, что вскоре его ощущения сосредоточатся больше на том, чтобы так и удерживать их, чем на горячих поцелуях Хосока по всему его лицу, но пока эти секунды того стоили. Хосок ощущался как сорвавшийся с цепи. Будто он тоже, как Юнги, прилежно сдерживал голод все это время. Убрав руки с его бёдер, Хоби стал лихорадочно водить ладонями под его футболкой, с такой жадностью и силой, будто хотел смять его тело в комок. В конце концов Хосок просто лег на него, всем телом прижимая к матрасу своим, снова сосредотачиваясь только на поцелуях в губы. И вот тут произошла катастрофа. Юнги ощутил это. Прямо своим бедром. То, чего раньше не было. И вспомнил, одну маленькую, ничтожную, почти незначительную деталь. Деталь, настолько очевидную, но настолько не имеющую для него значения вот уже который десяток, что вспоминая о ней сейчас, чувствовал себя даже не глупо. На то, чтобы почувствовать себя глупо, у Юнги кажется не хватило эмоционального диапазона. Все, что он мог чувствовать сейчас, это шок. - Юнги? Юнги все хорошо? – замечая, как Юнги перестал двигаться, спросил Хосок обеспокоенным, но все еще возбужденным голосом. Возбужденным. Юнги слышал его голос, как если бы Хосок стоял в другой комнате, а не лежал прямо на нем. - Юнги? Мне уйти? Черт, это слишком, да? – последнюю фразу Хоби говорил уже, чуть ли не отскакивая на другой конец комнаты. Юнги медленно сел. Хосок обеспокоенно смотрел на него, его грудь ходила ходуном, а на волосах творился бедлам. Вау, это он, Юнги, сделал? - Юнги, пожалуйста, скажи что-нибудь, - с нотками истерики в голосе взмолился Хоби. Обычно, когда для Юнги «слишком» он так себя не ведет. Он отталкивает, убегает, извиняется, говорит Хосоку уйти, а если уже теряет связь с реальностью, то наоборот ведет себя агрессивней обычного, именно так Хосок и понимает, что надо валить. Но так – не ведет себя никогда. Никогда не застывает как статуя. Никогда не смотрит на него так, будто увидел призрака. Хосок начинал паниковать. Как вдруг Юнги резко перевел взгляд вниз. Хосок даже не сразу сообразил, что происходит и тоже посмотрел себе под ноги, когда понял: Юнги смотрит не под ноги. Он смотрит на его ширинку. Которая сейчас скрывал нормальный такой стояк. Хоби почувствовал, как багровеет от смущения и стал непроизвольно дергать футболку вниз. - Эм… - только и смог выдавить он. Напряжение в комнате почему-то не спадало, оно все еще шло от Юнги, который смотрел на его промежность со сложным лицом. Хосоку хочется истерически засмеяться. Ну… да. Случилось. Конечно, на первых порах отношения это немного неловко, но ведь и никуда не деться от этого, особенно после всего того, что они тут творили. Почему реакция Юнги такая… Хосок даже не знает, как описать. Чересчур? О, да слишком чересчур. - Юнги, серьезно, что черт возьми... - У тебя член встал, - перебивает Юнги таким тоном, будто приглашает родственника читать прощальную речь на похоронах. - Да, - неуверенно тянет Хосок. Вся ситуация какая-то абсурдная. Сейчас бы в пору пошутить что-то гадкое, но у Хоби мурашки от того, как неуместно это чувствуется. Юнги наконец-то отмирает. Он горбится в спине, начинает часто моргать. Внезапно к Хосоку приходит догадка. - Ты же понимаешь, мы же не обязаны ничем заниматься сейчас, дай мне пять минут и… - Нет, - говорит Юнги и что-то подсказывает Хосоку, что это «нет» не на просьбу отлучиться, а на… все в целом? Возбуждение сходит. Хосок делает осторожный шаг навстречу Юнги, боясь, что он начнет сопротивляться. Но он не реагирует. Пялится в пол. Теперь уже раздосадованно. Хоби присаживается рядом и дотрагивается до его плеча. - Юнги… И на этом Хосок останавливается потому что; а что сказать-то? Сидят в тишине недолго. Юнги все же начинает первым. - Хосок. Вампиры ведь, по сути, мертвые. Хосок поднимает бровь. - И…? - Наши сердца не бьются. Хосок не сдерживает смешка. Странный факт, чтобы вспомнить сейчас. - Хах, ну да, я в курсе. А ты что, не знал? – пытается он пошутить ну хоть как-то. Разумеется, не работает. Юнги хмурится и поджимает губы. «Он что, злится на меня?» - с тревогой думает Хосок, как в следующий момент Юнги решительно разворачивается к нему всем корпусом. И говорит: - Хосок. По нашему телу кровь не течет, - и смотрит так выразительно, будто пытается что-то донести. А у Хосока каша в голове. Что происходит? При чем тут его кровь? Что?... Догадка прилетает в голову и бежит мурашками вниз по позвоночнику. Юнги, очевидно, видя, как его лицо вытягивается, усмехается. Усмехается совсем не весело. - Да. У вампиров не встает.