Вся вечность

В армии Хосоку был разрешен телефон, но в ограниченное время, где-то полчаса в неделю, и в основном Хосок разговаривал с семьей; мама и бабушка очень переживали, папа и сестра относились легче, но конечно тоже скучали. Но кажется никто не волновался так как Юнги. Это утверждение Сокджина, и на взгляд самого Юнги – ложное. Он вел себя совершенно спокойно, не плакал и не заводил календарик, где зачеркивал дни до возвращения Хосока. Как будто чрезмерная работа, месяцы без сна и нормальной еды могут о чем-то говорить. Во-первых, Юнги всегда был трудоголиком, а сейчас он взялся за новый альбом одной из их главных групп, и это только основная работа. Во-вторых, вампирам известны случаи, когда отдельные особи обходились без еды многие месяцы. То, что Юнги за месяц ел один раз и то после того, как Сокджин принес и чуть ли не насильно влил в него кровь ни о чем не говорило. Он просто привык к другому. Его тело не очень хорошо принимало кровь, пусть она и была человеческой. От нее Юнги было в основном плохо и весь день после питья он проходил с оставшимся замороженным пакетом крови у головы, она разрывалась и горела. Что есть вся эта кровь по сравнению с Хосоком. Но теперь его нет рядом и Юнги старался, чтобы это не стало проблемой. Возможно даже его предпочтения вернутся в норму, в ту, которая была еще до Хосока и скоро он сможет пить синтезированную кровь, как раньше. Эта разлука им даже на пользу. Хосок, чувствовал себя хорошо, насколько вообще хорошо можно чувствовать себя в армии. Но он больше не «болел», а все нагрузки переносил прекрасно, не как когда он не мог нормально двигаться на репетициях после укусов. (Возможно осознание этого вызвало у Юнги небольшую истерику; а вдруг Хосоку не перестали нравиться танцы, вдруг Юнги отнимал у него жизненные силы настолько, что он просто был не состоянии танцевать?). И тем не менее Юнги справится. На пятый месяц отсутствия Хосока он даже смог выпить донорской крови без большого отторжения. Он лежал на кровати и очень хотел спать: впервые за эти почти полгода. Сегодня было 23 декабря, впереди Рождество, а до возвращения Хосока 359 дней. То, что он не завел календарик, не значило, что он не помнил даты наизусть. *** Всё не всегда было плохо. Он проводил много времени с Намджуном и Сокджином, наблюдал за чем-то удивительным: у этих двоих действительно получалось. Странно было видеть хёна таким. Взгляд, который будто всё время что-то искал, наконец остановился. Теперь Сокджин смотрел на Намджуна, и Юнги казалось, что его глаза прояснились. Намджун проявлял симпатию неуклюже; Юнги хотелось засмеяться каждый раз, когда Намджун пытался невзначай дотронуться до Сокджина: до руки, плеча, колена, подсесть ближе, но делал он это с грацией слона, так, что всем в комнате становились понятны его намеренья. Но как будто Сокджин был против, он любил, когда его любили. Да и Намджун всегда искал его реакции; он мог пошутить и сразу же поворачивался к Сокджину, с такой скоростью, что Юнги становилось физически неловко. Сокджин, опять же, обожал это, Юнги мог видеть: в каждой самодовольной ухмылке, которая вот-вот была готова разразиться гоготом. О, Юнги знал этот смех. Намджуну надо лишь подождать пока Джину станет комфортнее с ним. На первых порах они были отвратительными. Потом, когда танцы с бубном у костра закончились… они стали ещё более противными, и заставили Юнги тосковать по Хосоку сильнее. Полгода, столько понадобилось Намджуну и Сокджину чтобы стать Той Самой парой. А Юнги ещё думал, что это они с Хосоком двигаются слишком быстро. Теперь эти двое не улыбались друг другу смущённо, будто пробуя ногой насколько ледяная вода, теперь они спокойно сидели в обнимку на диване у Юнги дома. Почти не отрываясь. Благо на работе Намджун сохранял профессионализм, ну почти – когда Сокджин тянулся его всячески потрогать Намджун хотя бы не отвечал. Но и не мешал тоже, Юнги всегда следил краешком глаза, чтобы они не устраивали разврат в его студии. Вообще, ему грех жаловаться, они едва ли целовались при нем. Юнги видел такое лишь пару раз, когда ситуация предполагала, что Юнги пусть и тут с ними, всё равно занят чем-то другим и не обращает внимания. Но Юнги замечал хотя бы потому, что ему было интересно, он не будет врать. Он испытывал смешанные эмоции: был счастлив за хёна, но не уверен в той же ли степени он был счастлив за Намджуна. Он просто боялся, как бы то, что он прыгнул в отношения сразу после обращения, да ещё и с не самым надёжным вампиром, ему бы не навредило. Слишком много переживаний за раз. Помимо этого, ему стоило учитывать, что как Сокджин может причинить боль Намджну, так и Намджун Сокджину. Опять же хён… был сложным, и не всегда чутким, но точно ранимым, в самых неожиданных местах. Юнги просто надеялся на то, что эти отношения действительно медленное погружение в воду, а не пороховая бочка. Он просто хотел счастья им обоим. Даже не любви; для Сокджина он хотел покоя. Для Намджуна он хотел безопасности. - Они довольно милые, стоит признать, - тихо говорил Юнги Хосоку на том конце провода. Хосок смеялся. - Такого они от тебя точно не услышат. Но не переживай я им всё расскажу! Голос Хосока был уставшим, но всё равно он улыбался. Слышать его теперь только через динамики Юнги не нравилось совсем. В его жизни вообще теперь стало гораздо тише. Хосок говорил, что день проходит незаметно, но вместе они тянутся очень долго. Говорил, что у него всё нормально, говорил, как он устал, как хочет к нему, к семье, к друзьям. В основном все были хорошими. Не то чтобы он сильно с кем-то сдружился. И Юнги скучал. Юнги так скучал. Привычка грызть ногти к нему снова вернулась, «Хосок будет расстроен» - всё, о чём тогда думал Юнги. Переживания были сильнее, когда оставался наедине с собой, когда он был с кем-то было легче. Но чем дальше, тем больше боль притуплялась. Юнги казалось, что он становился только терпеливее. Так прошел год, и оставалось всего шесть месяцев. В какой-то момент он поставил их с Хосоком селфи в рамочку, к себе на рабочий стол. Намджун улыбнулся и сказал, что это мило. Ему не хватало Хосока так сильно. Где-то в ящиках у него нашелся брендированный календарь, который остался с Нового Года. Почти того не осознавая, он долистал до декабря: 17 число, тогда Хосок должен вернуться. Со вздохом он взял ручку и, наконец смирившись, обвел нужное число в кружочек. *** Когда Хосок вернулся шел снег. Юнги сидел на вокзале с Чимином, вместе они ждали, когда стрелки приблизятся к 18.45. - Интересно, изменился ли он. Наверное нет, это же Хосок. После такого сильно меняются? Как было у тебя? - У меня толком и службы-то не было, - тихо сказал Юнги, пытаясь выровнять несуществующие складки на своем пуховике. - Ах, ясно. Всё же я думаю он будет другим. Но всё равно тем же. Это имеет смысл? – засмеялся Чимин. Он был в белой пушистой ушанке, из-под которой мило выглядывало его маленькое лицо. Юнги подумал, что это почти по-детски. Какие же они все же молодые. Юнги сейчас чувствовал себя старым и уставшим. Хосок приехал домой, домой к родителям, разумеется, в тот день вся радость и облегчение Юнги кажется достигли своего пика, а все следующие два дня, пока Хосок был не с ним, он покатился с высокого пика счастья вниз, и чувствовал себя ещё хуже, чем в первые дни после ухода Хосока в армию. - Конечно имеет, - сказал он Чимину, похлопав того по голове. Чимин посмотрел на него своими всепонимающими глазами и выдал: - Выглядишь ты, конечно, ужасно. Так и быть разрешу тебе обнять его первым. Юнги рассмеялся, чувствуя себя лучше. Момент, когда двери открылись и из потока людей показалось лицо Хосока казался почти нереальным. Юнги почувствовал, как у него слабеют колени и сердце, кажется, было готово вновь застучать от радости. И Хосок его обнимал крепко-крепко, бросившись к нему почти бегом, оставив сумку где-то на полу. Чимин смеялся на фоне, но всё, что Юнги мог осознать чётко – это запах Хосока; тёплый, сладкий и успокаивающий. Хосок улыбался, когда вытирал слёзы с его щёк, улыбался, когда целовал его в губы, было тепло и нежно, Юнги не хотел разжимать руки, но понимал, что уже оставил синяки на ребрах Хосока. Потом Хосок обнимался с Чимином, а тот гладил его короткие волосы и говорил как глупо Хосок выглядит. Вскоре Юнги не выдержал и снова ткнулся куда-то в Хосока, его обняли с обеих сторон. Так они и стояли втроём обнявшись, пока Хосок над его макушкой не выдохнул со всем облегчением: - Я так по вам скучал. - Мы тоже, хён, - сказал Чимин и Юнги бы поиздевался над ним за то, что тот явно сейчас заплачет, если бы сам был способен издать хоть какой-то связный звук. - Хей, - Хосок поднял его лицо за подбородок и снова коснулся его губ своими, - по тебе я скучал больше всего. - Как грубо! – закричал Чимин, но не смог даже сымитировать обиду в голосе, только рассмеялся, быстро утирая лицо от слёз. Юнги тогда желал, не отпускать Хосока никогда. В тот самый момент он понял, что проведёт с ним всю свою вечность. И даже если жизнь Хосока закончится раньше, это лишь означало, что вечность Юнги закончится в тот же день. *** Чимин был прав, когда сказал, что возможно Хосок изменится, но в то же время не изменится совсем. Во-первых, он стал больше. Раньше он был жилистый, сейчас Юнги мог чувствовать, мускулы через его пальто. Это было странное ощущение. Юнги привык, что они почти одного телосложения, и не мог сказать, что ощущает что-то конкретное. Черты лица Хосока стали острее, а с этими короткими, еле-еле спадающими волосами он был как сам не свой. Но оно всё понятно, Хосок, можно сказать, провел больше года в тренажерном зале. Ещё чуть-чуть и он бы стал больше Юнги вдвое. Они сели в машину и Хосок без остановки разговаривал с Чимином на заднем сидении, кажется совсем про него забыв, но Юнги конечно же не был против, они оба скучали друг по другу, он просто тоже сгорал от нетерпения получить от Хосока внимание. Всю дорогу до их квартиры (комнату Хосока теперь занял Тэхён) они в основном проболтали про общих знакомых, о том, как продвигается стажировка Чимина, лишь изредка спрашивая что-то у Юнги. - А Чонгук с Тэхёном как? – нетерпеливо спросил Хосок. - Ох, - ответил Чимин, все еще улыбаясь, но впервые за разговор с озабоченным тоном, - Давай о них потом. Юнги нахмурился; он не знал, что у них были какие-то проблемы. Они все были очень заняты и едва общались эти полтора года. С Чонгуком он виделся чаще, но о своей личной жизни тот не говорил совсем. Когда они подъехали к дому Хосок еще раз обнялся с Чимином и сказал: - Увидимся послезавтра? - Даже не завтра? Тэхён будет скулить, ты же знаешь его. - Извинись за меня, - легко рассмеялся Хосок, - но у меня важные дела. И Юнги не мог видеть их лица, но после последней реплики Хосока Чимин очень двусмысленным тоном протянул: - Мм, ну разумеется. Пока Юнги-хён, - попрощался он высоким смешным голосом и быстро выскочил из машины, Юнги едва успел попрощаться в ответ. Хосок тоже вышел, но только чтобы пересесть вперед. - Привет, - сказал он и не успев упасть на сидение потянулся его целовать. И теперь это был настоящий хороший поцелуй, какие Юнги и любил. На языке Хосока всё ещё остался вкус какой-то газировки, Юнги почти уверен, что апельсиновой, он научился немного отличать вкусы человеческой еды за то время что был с Хосоком, разные вкусы всегда были на его губах, языке, и хоть обычно для Юнги они не значили ничего кроме странного привкуса во рту, сейчас он соскучился по ним безмерно. И по Хосоку. И по… - Поехали быстрее домой, - сказал Хосок оторвавшись от него также внезапно, как и напал. Юнги кивнул и завел машину. Дорога до дома была смазанной и Юнги больше сосредотачивался на том, как Хосок сжимает его бедро. Но вот они были дома. Юнги подготовился к его приезду: он убрался, кажется, сверх нормы, а в холодильнике была любимая еда Хосока. - Ты, м, не голоден? – спросил Юнги, после того как Хосок прижал его к двери и опять мокро поцеловал. - А ты? – с улыбкой, тихо, но уверенно спросил Хосок и у Юнги подкосились ноги. - Боже блять, - прошептал он, утыкаясь ему в грудь. Эти полтора года сделали Хосока не только больше, но кажется и нетерпеливее, если не нахальнее. Хосок чуть рассмеялся и аккуратно отстранил Юнги от себя держа за плечи; - Ладно, это я так… мы конечно можем сначала поговорить- - Нет, хуй с ним, - сказал Юнги и притянул обратно Хосока к себе, - пошли в спальню. В те редкие моменты, когда Хосок все же дозванивался до него, он рассказывал Юнги что хочет сделать с ним, когда вернется. Каждый раз Юнги смущался, не ожидая даже услышать от Хосока таких слов. Но очевидно полтора года в условиях, когда «даже подрочить негде и некогда» остаётся много пространства для воображения. И надо сказать, Хосок всё систематично выполнял в жизнь. Не успели, они дойти до спальни, Хосок прижал Юнги к стене и с силой целовал его, безостановочно толкаясь в него бедрами. Так, в первый раз он кончил, даже не снимая одежду, и Юнги не было времени начать дразнить Хосока за это: его повели в душ и целовали почти безостановочно. В душе пока с Хосока стекала вода Юнги стоял на коленях, взяв его член в рот, Хосок очень быстро возбудился вновь. А Юнги даже не пришлось особо прилагать усилий: Хосок крепко взял его за волосы и выимел в рот, другое слово подобрать сложно. Не успела его челюсть заныть как это обычно бывает, Хосок вновь кончил, оставляя себя у Юнги в горле, на языке, на лице, в волосах, даже на груди. - Боже, ты такой красивый, - выдохнул Хоби, то ли стирая то ли размазывая сперму по его лицу. Уже чистый и немного уставший Хосок лежал на кровати, пока Юнги ходил и зажигал свечи. - Мне этого так не хватало. Почти каждую ночь представлял, как ты ходишь вот так по комнате и зажигаешь свечи. Иногда даже слышал их запах. Сердце Юнги защемило. Видеть Хосока тут было так правильно. Наконец-то всё на своих местах. Юнги закончил свой ритуал и лёг рядом с Хосоком кладя свою голову ему на грудь, а тот сразу же его обнял. - Что ты делал тут без меня? Юнги страдальчески выдохнул: - Работал. И Хосок рассмеялся. - Ну конечно ты работал! Ты такой трудоголик, да Юнги? Ты написал много песен, м? Сколько песен ты написал обо мне, а? – начал дразнить и смеяться Хосок. - Все, - абсолютно серьёзно ответил Юнги. Хосок сначала улыбнулся ещё шире, а потом, кажется поняв, что это не шутка, посерьёзнел. - Оу. Осознав это Хосок снова заулыбался на этот раз немного самодовольнее и навис над Юнги, перебрасывая через него ногу. - Ты такой романтик, верно? – спросил он, снова будто дразнясь, но уже шепотом ему на ухо. - Я огромный романтик, ты такого нигде не найдешь, - сказал Юнги всё тем же серьезным тоном, внутри умирая от нетерпения. Сегодня он укусит эту шею и его ничто не остановит. Хосок целовал и целовал его. Снял домашние штаны Юнги, откинул их подальше, вслед за своей одеждой. Целовал тело Юнги будто поклонялся каждому изгибу, все ниже, ниже, на живот на бедра, на ступни, в потом обратно вверх в таком же порядке, оставляя засосы и укусы, где было возможно. Поцеловав Юнги в губы, Хосок перевернул его на бок и Юнги сразу понял, что тот хочет. Он и это расписывал довольно подробно. Смазка, конечно, была в тумбочке, как Юнги и говорил, он подготовился. Хосок размазывал ее по члену пока целовал его плечи. Потом он взял Юнги за бедро и перекинул его ногу через другую. Член Хосока между бедер был скользким и непривычным. Он скользил взад-вперед, сначала медленно, пробуя новое, а потом, когда Юнги зажал его ногами сильнее, Хосок вздохнул и стал трахать его бедра быстрее. Юнги видел, как член, то появляется, то исчезает, намокая всё больше и больше, а значит и запах Хосока становился всё насыщеннее. Хосок прижимался к нему всем телом, обнимал рукой поперек живота и тихо постанывал ему на ухо, тяжело дыша. Его сердце билось как бешенное и этот стук стоял у Юнги в ушах. Он слышал, как кровь бежит по его телу, чувствовал, как Хосок становится таким твёрдым, что Юнги знает, ему почти больно. Юнги снова сжал ноги вокруг Хосока и тот простонал особенно громко. - Трахни мое горло ещё раз, - прошептал ему Юнги, потому что больше всего на свете он снова хотел почувствовать пульсирующую кровь на своём языке. Услышав это, Хосок застонал и его голос надорвался, а на бедра Юнги упали белесые капли. Гораздо меньше, чем первые два раза, даже на покрывало не попало. - Эх Хосок, - притворно расстроенно сказал Юнги. - Ты думай, прежде чем говорить такое! – на выдохе сказал Хосок, уже лёжа на спине. Весь такой красивый и соблазнительный. И разгоряченный. Юнги его точно сегодня съест. Он выпил кровь перед его приездом; хорошей человеческой, чтобы не набрасываться на него сразу как он приедет. Но увидев Хосока перед собой, и снова почувствовав этот запах, который не сравнится буквально ни с чем, Юнги захотел его сильно-сильно. - Ты как? – спросил он так, будто совершенно точно не подразумевал под вопросом ничего кровожадного. - Я полон сил, - ответил Хосок, явно вымотанный, - я обещал себе, что буду трахаться весь день, когда вернусь. И я намерен это сделать. - О, вот как, - Юнги легко поглаживал его грудь все ближе и ближе подбираясь к шее. - Да… Боже я думал умру. До армии я думал, что умру, потому что боюсь оружия, но на самом деле я был на грани смерти из-за своего члена. На мне было какой-то проклятие, я почти никогда не мог остаться один! Некоторые там хорошо устроились: одни мои сослуживцы дрочили друг другу в душе, а потом один мне доказывал, что он все ещё гетеро, и это просто отчаянные времена. Юнги не ожидал такого услышать. Нахмурившись, он спросил: - У тебя же не было соблазна?.. - Ой ну что ты, был конечно. Все там такие накаченные, не то, что ты. Юнги закатил глаза. - Дурак. Хосок рассмеялся и потянулся за поцелуем. Юнги конечно же поцеловал, и рукой, которая гладила его грудь наконец-то добрался до шеи. Он сжал пальцами совсем чуть-чуть и Хосок дернулся. - Прости, - тут же прекратил Юнги. Хосок, секунду тупо смотрел на его руки и замотал головой. - Нет, нет все нормально. Я просто отвык. Юнги кивнул. - Тогда в следующий раз? Или знаешь – никогда. Я читал об этом и это довольно опасно, может нам- - Опаснее, чем пить из меня кровь? Хосок задал вопрос и всё неожиданно стало реальностью. Боже, это случится. Это случится. Он выпьет его кровь, настоящую, живую, прямо из Хосока. Тот коснулся плеча Юнги, привлекая внимание. - Давай. Я хотел и этого тоже, - тише сказал Хосок. Юнги непроизвольно облизнул губы. - Зелье… тоже в тумбочке, - сказал Юнги и потянулся за ним. Конечно, сейчас Юнги бы мог выпить крови и без него. Но будучи предельно честным с самим собой он не мог сказать, что у него хватит выдержки после полутора года разлуки. Её точно не хватит. Хосок выпил зелье и откинулся обратно на подушки, притягивая руку Юнги к своей шее. Юнги внимательно следил за выражением его лица, и Хосок кивнул одобряя. Он сжал пальцы вокруг шеи Хосока, тот закатил глаза и положил свои ладони на запястья Юнги. Юнги сжимал пальцами совсем немного, внимательно слушая, как пульс Хосока учащается. Хосок, кажется, совсем не был против, наоборот, Юнги почувствовал, как тот снова возбуждается. Юнги стало интересно сможет ли он опять кончить, но лишь от укуса Юнги. Наверное нет, ему будет слишком больно. Но может быть после… Юнги убрал пальцы и Хосок жадно схватил воздух, цепляясь ногтями ему в руку. - Ты хочешь, чтобы я тебя связал? – спросил Юнги, вспоминая, что после долгого перерыва он мог опять неосторожно дёрнуться. Хосок кивнул, взгляд у него был совсем дикий. Юнги, опять же, очень подготовленный, достал из тумбочку верёвку. Наверное, ни что в этом доме он не подготавливал так, как эту тумбочку. Верё,вка теперь была не такая как прошлая, грубая и явно не для кожи, а специальная. Он на секунду задумался, как сделать это лучше. Если поднять его руки вверх будет неудобно пить из шеи. Если связать его руки сзади, Хосоку будет неудобно лежать. Поэтому он взял Хосока за плечи и поднял так, чтобы тот облокотился о спинку кровати. - Удобно? - Да, только поручни, - недоговорив, он подложил под спину подушку, - вот так нормально. Юнги кивнул, начиная привязывать его к изголовью, проводя верёвку через перила. Боже как же он не ошибся с выбором кровати. Хосок был обездвижен и Юнги отстранился посмотреть. - Тебе… хорошо? Хосок дёрнулся в неполную силу; Юнги связал его не слишком крепко, чтобы не болела кожа, но и не свободно, это точно не даст ему сильно дёргаться. Хосок всё это время был возбуждён, но кажется прекратил обращать на это внимание, полностью сосредоточившись на Юнги. После одобряющего кивка, Юнги снова приблизился к Хосоку и всё пошло по их любимому и знакомому ритуалу: Юнги наклонился и, поцеловал его, Хосок ответил. Юнги водил губами по его лицу, провел языком по его уху, что заставило Хосока шумно выдохнуть. Юнги сел меж его раздвинутых ног и положил их к себе на бёдра, обнимая руками за талию. Он поцеловал кожу на груди прямо выше веревки, благодаря за то, что Хосок доверяет ему, и наконец приступил к шее. Пульс Хосока был быстрым, но не настолько, чтобы Юнги занервничал. От него пахло превосходно, без негативных эмоций, кажется он не пах вообще ничем кроме похоти. Юнги улыбнулся и уткнулся губами Хосоку в шею, заставляя того дрожать. И, как всегда, поцеловав, убеждая, что все хорошо, быстро его укусил. Хосок ожидаемо дёрнулся и вскрикнул; было больно. Но даже эта боль ощущалась правильно. Хосок очень скучал и поэтому. Юнги, как всегда, был очень обходительным, он нежно держал его лицо одной рукой и приобнимал за талию другой, иногда спускаясь погладить его бедра. Боль так и не прошла, не уменьшилась, но постепенно он привык и было в этом что-то такое, что заставляло его хотеть её испытывать. Перед глазами уже плыло, и наконец-то на него стала накатывать эйфория. Но сделав последнее усилие, прежде чем отпустить себя, он сосредоточился и смог услышать, как Юнги медленно сглатывает его кровь. После этого Хосок ещё долго блуждал на грани чего-то неосязаемого, чего он, проснувшись, не может назвать точно. Но он уже не связан, и чувствует себя пустым и бессильным. На его животе снова мокрые пятна и опустив в них свои пальцы, Хосок заторможенно осознал, что кончил ещё раз. Холодные руки Юнги он почувствовал неожиданно, на своей шее и на бедре, они медленно укладывали его на кровать, но даже от этого движения потолок закружился. Хосок лежал, но чувствовал, что бесконечно проваливается вниз. Только пальцы Юнги, легко гладившие его лицо, помогали держать связь с реальностью. Они, а ещё две красных точки, в полумраке. Хосок вздыхает, улыбаясь, и тянет руки навстречу Юнги, притягивая того в свои объятия. Он чувствует, как Юнги проходится языком по его шее, и две ранки, как обычно, щиплют и ноют, и это заставляет Хосока простонать от удовольствия. Наконец-то Юнги в его объятиях. Всё правильно, как и должно быть. - Я хочу, чтобы так было всегда, - говорит Хосок. - Я постараюсь, чтобы всегда так и было, - обещает ему Юнги - Навсегда? На всю вечность? Я не хочу с тобой расставаться. - Тебе не придется. Юнги верит в то, что говорит. Он не покинет Хосока, только если тот сам того не захочет. *** Спустя три дня как он вернулся в Сеул, они всё же выбрались из дома, в котором Хосок либо спал, либо ел, либо занимался сексом. Жил свою лучшую жизнь. Все его друзья ждали в баре Сокджина и самое первое что бросилось в глаза Хосоку было следующее: Сокджин и Намджун стояли слишком рядом, Тэхён и Чонгук не стояли рядом совсем. Но все это быстро унес хаос из объятий, которыми на него набросились, попутно проводя ладонями по его короткой стрижке. Все радовались и шумели и Хосок чувствовал себя очень счастливым. - Ну наконец-то ты натрахался. Мы вообще-то тоже скучали, - сказал ему на ухо Чимин, и Хосок рассмеялся. Потом сплошные вопросы; в основном от Намджуна и Тэхёна, который от него почти не отлипал, приговаривая «мой любимый хён, мой любимый хён вернулся». Хосок рассказывал об армии смущенно, что там рассказывать, все эти полтора года теперь ощущались как затяжная неделя. Плохо, сложно, скучно и он об этом не хотел говорить. - Но это всё мелочи, - прервал Хосок всеобщий смех, - рассказывайте, как дела у вас! Чимина взяли на стажировку в компанию и насколько Хосок знал, он уже успел сняться в клипах и засветиться в фанкамах (они их смотрели на телефоне и орали каждый раз, когда Чимин на секунду появлялся на экране, чем заставляли краснеть того до самый волос) Хосок был рад за него безумно. Этот стиль, эта работа, это всё было очень в его духе, сцена айдолов его явно любила. У Сокджина и Намджуна всё было хорошо и Хосок чувствует небольшую вину за то, что удивляется этому. Они кажутся прекрасной парой. У Сокджина дела идут замечательно, если бы он не был владельцем бара, они бы вряд ли заняли столик. Намджун в данный момент работает с Юнги, а что ещё может служить показателем успеха, его парень очень крутой. Он так и говорит, все на него завукали, а Юнги молча улыбался, довольный. Сложно не заметить, насколько Тэхён и Чонгук не вместе. Сидят порознь, почти не взаимодействуют, но оба выглядят радостными, и Хосок надеется, что это действительно так и они не заставляют себя находиться вместе в одной комнате. Тэхён на стажировке в каком-то классном хипстерском арт-пространсве… - … и платят мне за это безумно мало, - почти хнычет он на его плече, - если бы не Чимин я бы умер от гастрита, потому что питался бы заварной лапшой сутками. Он что-то вроде моего папика теперь. - Да, «что-то вроде», потому что взамен я получаю только платоническое спасибо, - ругается Чимин. - Чимин-а, не будь таким. Это все ради искусства. И я тебе все отдам, до последней монетки! Он, конечно же, не отдаст. Ну справедливости ради, не до последней. Тэхён потом рассуждает чего ему бы хотелось попробовать ещё. Он всерьёз подумал пойти работать художником декораций в один театр, но без опыта туда берут с ещё меньшим жалованием, а границы у совести Тэхёна всё же есть (как и у кошелька Чимина). - Но я не унываю! Я обязательно найду что-то для себя. Или уйду в армию как ты, - как всегда жизнерадостно говорит Тэхён и Хосок прикрывает глаза, улыбаясь милой улыбкой, за которой желание влепить ему по лбу. Слава богу, он знает, что Тэхён слишком простодушный, чтобы язвить нарочно. Хосок треплет Тэхёна по волосам, обещая заплатить за его выпивку сегодня. Чонгук говорит, что работает бариста, у него появились пара тату (вау), пирсинг в брови (вау?) и еще мускулы то тут, то там (вау-вау). Хосок так и видит, как в него влюбляются все посетители кофейни. - Он не только бариста, - неожиданно говорит Юнги, который до этого в основном молчал и иногда тихо перекидывался словами с Сокджином. - Оу, - краснеет Чонгук, отпивая из своего стакана. - Что? – восклицает Хосок, - что за секретики у вас, хм? - Хён посоветовал взять мне уроки пения, - скромно отвечает Чонгук. - У него талант, - говорит Юнги, как будто эта информация для Хосока новая! - Я говорил это еще при первой встрече! Скажи же, Чимин? У него действительно талант и Юнги хочет, чтобы Чонгук развивался дальше. Чонгук конечно же согласился, потому что, во-первых, он фанатеет по Юнги, во-вторых, он опять же так и не определился, кем бы хотел работать в будущем. Пока ему нравится в кофейне, но он хочет пробовать разное. - Ему точно надо расти дальше. Возможно, мы даже возьмём его на стажировку к себе, если он захочет, - делится Юнги. - О, только платите ему хорошо, - со страданиями на лице говорит Тэхён. Все смеются, над тем, как смущается Чонгук. Хосок, уже совсем захмелевший, положил голову Юнги на плечо, думая о том, что ему надо поговорить с ним насчет этой привычки предлагать всем вокруг работу в его агенстве. Хосок безумно скучал по ним всем. Всё это: бар, люди не в форме, алкоголь, всё это кажется всё ещё сном. Как же тут было хорошо и тепло. Даже на плече Юнги. Особенно на плече Юнги. *** Произошла одна интересная вещь. Юнги осознал это, спустя месяц как Хосок вернулся к нему. Тот уснул на диване за телевизором, а Юнги был на втором этаже, писал тексты, пока его не отвлекло чувство голода. Действительно, последний раз он пил в день приезда Хосока. В холодильнике были пакеты с кровью. А еще был Хосок, который лежал, очень соблазнительно оголив шею и ключицы (Ему нельзя носить майки, серьезно). За полтора года Юнги научился жить без крови Хосока, и даже вся остальная стала ему сносной. Но сейчас, когда Хосок вернулся… Всё же, не став будить Хосока, он пошел на кухню за донорской кровью. Хосок ему не откажет и даже будет настаивать, Юнги знает. Он так же помнит, что это плохо для его здоровья. Юнги, для своего же благосостояния пытался не анализировать, насколько были взаимосвязаны события, в которых Хосок перестал танцевать и стал разрешать ему пить из себя кровь. Этот вопрос в их отношениях не просто висел, а уродливо торчал: что им делать, если их близость вредит обоим? В последний раз, когда эта проблема их настигла, они её приняли, но игнорировали как могли. Старались сохранить баланс: Юнги после этого пил его кровь всего два раза и старался не пускать в него много яда. Хосок не настаивал. Теперь, только вопрос времени, вернётся ли все вновь? Будет ли Хосоку становиться хуже? Будет ли Юнги становиться хуже? Пока что он контролировал себя хорошо, и если подумать… Если подумать, это удивительно. Возможно, просто потому, что прошла всего неделя. И пил Хосока он только один раз. Возможно, всё не вернулось в порочный круг, просто не успело. Юнги попробовал оттаявшую кровь ложкой: холодно и блекло. Безвкусно. Не отвратительно. Юнги стал задумываться о последних днях и захотел проверить кое-что, поэтому выключив плиту сразу пошел к Хосоку. Тот все еще безмятежно спал, чуть приоткрыв рот. Смешной. Не его шее и плече виднелись белые полоски: следы, которые оставил Юнги. Самой темной части его души, которую он надежно запирал на замок, безумно нравились эти шрамы. Он всё ещё не мог отказать себе в удовольствии задержать на них свой взгляд. Но он тут не за этим. Хосок пах как всегда опьяняюще. Его дыхание, его пульс, всё это Юнги чувствовал в какой бы части дома не оказался: они были прекрасными. И сейчас Юнги аккуратно склонился к его шее, выпустил клыки и почти не касался. Еле-еле. Хосок дёрнулся и его пульс изменился. Проснулся. Юнги было интересно, что он увидит в его глазах сейчас. Он взглянул, но страха так и не увидел. Это было так глупо и от этого разрывалось сердце; ну как человек может ему так доверять! - Ты… голоден? – спросил Хосок сиплым голосом. - Нет, - тихо сказал Юнги. И это была правда. Он не был голоден до Хосока, не так как раньше. - Я больше… мне больше не приходиться себя сдерживать рядом с тобой, - говорил Юнги и сам не верил. - А? – не понял Хосок, подымаясь, - то есть? Юнги улыбнулся и потянулся его целовать. Хосок ответил слабо, всё ещё не понимая. - Жажда ушла. - Ну, ну, да, - сказал Хосок пальцами потерев глаз, - ты ведь пил совсем недавно- - Нет, я голоден, - ответил Юнги, становить на колени между его ног, - я пришел на кухню, потому что хотел есть. Но когда я голоден, и ты рядом, это всегда… это всегда сложно. А сейчас я понял, что этого больше нет. Этого не было и на вокзале, когда ты приехал, но я не заметил, конечно. - То есть ты, - взгляд Хосока всё ещё был заспанным и не понимающим, - ты больше не… - Нет, - счастливо сказал Юнги обнимая его за поясницу. А Хосок растерянно гладил его по волосам. *** На следующий день Хосок уехал домой к Чимину и Тэхёну, а раз у тех выходные, Юнги не ждал Хосока домой на ночь. Он странно отреагировал на вчерашнее. Но вернувшись около двух часов ночи с работы, он увидел Хосока, тот сидел на ступеньках, роясь в незнакомой Юнги коробке. - О. Думал ты останешься у Чимина. - Да я тоже так думал, - сказал Хосок не поднимая взгляда, - но потом эм. Не знаю, захотелось… к тебе, - нескладно закончил он. Юнги улыбнулся, снимая верхнюю одежду. - Тебе надо было написать, я бы приехал раньше. - Не хотелось отвлекать тебя от работы, - Хосок, отставив коробку, начал нервно теребить пальцы. Юнги спросил: - Что в коробке? - А! – будто неожиданно о ней вспомнив, Хосок снова притянул ее к себе, - мои вещи. Не все, разумеется, все остались дома. Но тут блокноты, книги, ещё всякое. И они занимали много места на полу, а та комната уже вроде как комната Тэхёна вот и... Хосок смотрел на нее пару секунд и поднял взгляд на Юнги. - Я увезу, когда найду, где жить. У Юнги вырвался смешок. Что? Найду где жить? - Хоби, ты живешь здесь. - Нет, вообще-то нет. Я просто… мы это не обсуждали вообще-то, - смущаясь сказал Хосок, - Просто не могу же я выгнать Тэхёна из квартиры, особенно сейчас, но мы не- - Хосок, - перебил Юнги, подходя к нему и садясь на ступеньках рядом, - Ты хочешь переехать ко мне? Видишь мы это обсудили. Разгребай коробку. Это давно надо было сделать. Хосок рассмеялся. - Я бы с удовольствием, но- - Я тоже, поэтому оставайся. Хосок не ответил и дернул плечами. Вёл он себя так, как ведет, когда ему кажется, что он доставляет неудобства. И Юнги не понимал из-за чего это: из-за перспективы жить вместе или Хосоку банально неловко. Потому что второе это даже не проблема, а вот первое… - Или тебе на самом деле не хочется? – Юнги решил прояснить всё сразу. - Я не уверен. Просто, - он облизнул потрескавшиеся губы, - мы не виделись полтора года. - Именно поэтому я хочу, чтобы ты жил со мной. - Я просто переживаю, что… между нами же ничего не изменилось? – спросил он впервые за разговор, робко заглядывая ему в глаза. Юнги смотрел и старался найти нужные слова. - Почему, между нами, должно было что-то измениться? – Юнги не понимал откуда такие мысли, у них было всё хорошо всю неделю. - Просто… - Хосок не договорил. Юнги ждал, но на лице Хосока была мука от слов, которые ему было неловко сказать вслух, Юнги знает это выражение лица, - Но ведь… кое-что изменилось. - Но что? - Ты меня… ты меня хочешь? Юнги всегда хотел Хосока. - Конечно. - Но ведь вчера- Юнги выдохнул, кажется понимая в чём тут проблема. Он взял ладони Хосока в свои. - Это ничего не меняет. - Тогда что ты теперь чувствуешь? Юнги медленно приблизился и поцеловал его в скулу, почти у уха. - Я чувствую, что люблю тебя, - сказал он ему, ощущая, как у Хосока идут мурашки по коже и сердце сбивается с ритма, - И всегда хочу быть рядом с собой. - Но ведь моя кровь- - Хосок, ты не твоя кровь. Что Юнги имел ввиду на самом деле, так это просил Хосока не приравнивать себя к выгоде, которую он приносил ему. Юнги отодвинул капюшон толстовки Хосока, оголяя его красные уши и шею. - Ты, конечно же кровь, и плоть, и всё это вместе. И не стоит разделять их от своей души, ты это и твоё тело, и твоя кровь, которые я люблю, ты это и твоя личность. Прошу не думай, что мне нужно было от тебя только одно. Юнги бы, наверное, задело, что Хосок такого о нем мнения. Но как видел это он; между ними не было места для обиды, Юнги её не чувствовал. Он не всегда понимал, что творится в голове у Хосока, но знал, что его сомнения идут не от недостатка любви к нему, а от собственной неуверенности. Это не то, с чем справляешься быстро. У самого Юнги ушел десяток лет. - Тогда… что изменилось для тебя? Изменилось то, что Юнги стал чувствовать себя свободнее. И у него появилась ясность, его не мучили кошмары, он перестал терять связь с реальностью. Та картина, где Хосок лежит в луже крови и вот-вот умрёт, ему больше не являлась как самое тёмное желание. Хосок был рядом и он твёрдо стоял на ногах. Юнги чувствовал спокойствие и это для него было лучше страсти. Пусть Хосок этого пока не понимает. - Но это не значит, что я не хочу тебя. Твой вкус все такой же. Теперь мы можем просто выбрать, когда это случится, а не делать это из необходимости. - Мы и до этого выбирали. Не было так чтобы- Было. Было, один раз, они не допустили ничего плохого, с чем Юнги потом бы не смог смириться, но это было, было. И продолжившись так и дальше, это не стало бы последним разом. Хосок вздохнул. - Это… сложно. Почему это сложно для меня? Юнги обнял его и Хосок обмяк в его руках. - Это нормально. Всё что ты чувствуешь, это нормально, - отвечал Юнги и поцеловал его в макушку. *** Об ориентации Хосока в его семье знала только его старшая сестра, и сам Хосок очень хотел, чтобы она и Юнги познакомились. - Ты ей рассказывал о нас? – спросил Юнги, раскладывая вещи по шкафам. Хосок позади него аккуратно складывал футболки - Да, в общих чертах. Но она эм… она думает, что ты человек, - быстро сказал он. Юнги улыбнулся ему: - Не переживай, Хоба. Наверное, рассказать правду так скоро было бы глупо. Хосок неуверенно кивнул на его утешение, но было видно, что он всё ещё чувствует вину. Хосок рассказывал ей в основном хорошее, упоминал сложности всего раз или два, но Давон, на его счастье, была довольно лояльна и понимала, что без них никуда. Угрожать расправой, как это делали некоторые друзья Хосока (Чимин), она не пыталась. Хотя, с другой стороны, она и знала меньше. У нее был парень, который сейчас переехал в Сеул, и она как раз приезжает на неделю чтобы навестить его и своего любимого младшего брата. - Вот, такая ситуация. Я знакомлюсь с её парнем, она с моим, хаха! Смех у Хосока, как о он сам, был очень напряженным. Юнги это даже забавляло. Он положил руку ему на спину, успокаивая. - Ты немного нервный. Тебя беспокоит как она отреагирует на меня? - Ох, - тяжело вздохнул Хосок, - ну… да. Вдруг она не обрадуется? Если не обрадуется она, то о родителях и говорить нечего. Юнги показалось что у него немного закрутило живот, когда Хосок упомянул знакомство с родителями. Но это пока можно игнорировать. - Да перестань. Ты всегда говорил, что она понимающая, с чего бы ей сейчас от тебя отвернуться? - Ну… Потому что вампиры – это такая тема, о которой невозможно предугадать отношение человека. Самые любящие могут вмиг обратиться в ненавидящих, Юнги наблюдал это множество раз. И он на самом деле совершенно не уверен насчет Давон, но если он потеряет спокойствие, то Хосок точно отдастся панике. Поэтому Юнги настоял: - Всё будет в порядке. В любом случае. Поверь, не примет сейчас, примет со временем. Но не надо пока об этом думать, сначала надо пережить то, что есть. Хосок вздохнул и задумчиво кивнул. - Айщ, ещё этот парень, - пробормотал он, проводя ладонями по голове. Волосы у него всё ещё были короткими и Юнги рассматривал их с досадой, надеясь, что локоны, которые можно пропустить через пальцы вернутся как можно скорее. Юнги не пустит Хосока в парикмахерскую, встанет как живой щит на пороге, если придётся. - А что с её парнем? Тебе он не нравится? - Ой нет, я о нём не знаю ничего! Я никогда ничего не знал о её парнях, ну в школе знал только имя, а когда пытался узнавать больше она начинала смеяться и дергать меня за щеки, она так с детства делала. На счет парней она всегда скрытная. А тут решила познакомить, я ведь даже не просил! Если у них так серьёзно, значит она выйдет за него замуж, господи! Юнги всё же рассмеялся, глядя на паникующее лицо Хосока было невозможно сдержаться. Тот обиженно кинул в него футболку. *** Давон, как Юнги уже успел отметить, была очень похожа на Хосока, практически копия. Но первое его впечатление о ней было не её лицо или даже внешность. Они договорились о встрече в ресторане, Юнги их уже ждал, когда услышал запах Хосока, который тесно перекликался с другим, более мягким. Первое что Юнги узнал о Давон — это запах травы и цветов, её кровь идеально сочеталась с её парфюмом. Кажется, это у них семейное, пусть Хосока он чувствовал намного ярче. Давон была такой же весёлой и милой, как Хосок, очень вежливой, но всё же взглянув на их взаимодействие становилось понятно, хоть это и едва заметно, что она старшая сестра. Хосок сначала немного нервничал, но Юнги быстро заразил его своим спокойствием. Как и всегда, Хосок рассказывал о работе Юнги с особой гордостью, но Давон если и была впечатлена, оставалось вежливо невозмутимой, это вызвало в Юнги симпатию. Будто он ещё не прошел её испытательный срок, и ей надо точно убедиться, что Юнги достаточно хорош для её брата. - А что самое сложное в работе композитора? – неожиданно спросила она. Юнги задумался, потому что этот вопрос ему не задавали давно. - Наверное, дело во вдохновении, - сказал он неожиданно честно даже для самого себя, - когда занимаешься музыкой так долго невольно задаёшься вопросом, а что еще тебе осталось сказать? - О? А как долго вы в профессии? Юнги поджал губы, понимая как странно для нее, наверное, звучит «так долго», когда сам он выглядит молодо. - Достаточно, чтобы понимать, о чём говорю. Практически с детства. Лет с тринадцати, - и это правда, просто не вся. Давон кивнула, взглянув на Хосока: - Мне кажется, Хосок стал интересоваться танцами даже раньше, - вспомнила она. - Да, я начал ходить в студию в девять лет, - кивнул Хосок, - Боже, эта студия. Она была такой крутой, тебе надо видеть. Мы занимались брейк-дансом, а наш учитель кажется собрал в той комнате все плакаты с рэперами которые только мог достать, - рассмеялся Хосок, чуть красный от вина. Давон улыбнулась, тоже вспоминая это. А потом допустила единственную ошибку за вечер: - Жаль, что все закончилось так. Слова, о которых она явно пожалела, повисли над столом громоздкой тучей. Улыбка с лица Хосока быстро сползла, и он отвел от Давон взгляд, будто ему стыдно, а не будто он злится на неё, как ему следовало бы по мнению Юнги. Но вспышка злости в самом Юнги быстро утихла; всё же на старшую сестру Хосока он не мог злиться. В молчании, он положил свою руку на руку Хосока, и сжал её, смотря прямо на Давон, сказал: - Я не думаю, что всё закончилось. У всех нас просто разный путь. Он надеялся, что эти шаблонные слова (в которые он на самом деле верил) снимут напряжение. И Давон, с благодарностью ему улыбнулась, кивая. Хосок тоже кивнул, всё ещё смотря куда-то в стол, а потом неловко рассмеялся и стал говорить о чем-то отвлеченном и всё немного наладилось. Но по тому, каким скованным в движениях в одночасье стал Хосок, Юнги мог догадаться, что он не отпустил эту фразу. Он знал, что Хосок сейчас прокручивает её в голове и она больно бьёт его по самым уязвимым местам. Теперь, всё чего ему хотелось, это поехать в их дом и остаться наедине в спокойствии. - … да, он устроился в ресторан официантом, - Юнги снова стал слушать их разговор, - найти работу в Сеуле сложно, думаю он просто устал ждать. - Да, его можно понять, - отвечал сестре Хосок. Кажется, говорили о каком-то общем знакомом. - А как у тебя? – спросила Давон. - Эх, ну как ты и сказала это сложно, - грустно усмехнулся Хосок. - Но не страшно, - захотелось вмешаться Юнги. Оба подняли на него взгляд. Хосок улыбнулся. - Да, - рассмеялся он, - Юнги-хён всегда в меня верит. Хоть и необоснованно иногда, - не удержался Хосок. Давон опустила взгляд. - Нет, я не говорю, что это будет быстро. Но это не страшно, у него есть я, я могу о нем заботиться. Он может искать что ему по душе сколько угодно, - сказал Юнги специально обращаясь прямо к сестре Хосока. Над столом опять повисла тишина, но на этот раз совсем другая, и Давон посмотрела на него впервые за вечер удивлённо, если не пораженно. Впрочем, как и сам Хосок. И без того красный он засмущался сильнее и снова разбил тишину неловким смехом: - Ха-ха, этот хён иногда!.. Так что там с Ёнсу? - резко перевел тему он. В целом, кроме пары неловких моментов, вечер прошел хорошо. К концу вернулась беззаботная атмосфера, Юнги знал, что произвел на Давон, хорошее впечатление, когда они прощались она смотрела ему в глаза и улыбалась. - Хмм, - протянул Хосок, когда они уже вернулись домой. Юнги улыбнулся; начинает издалека. - Что? – спросил он, снимая с него одежду. - Этот хён иногда действительно нечто, - нараспев сказал он, уже не стараясь вести себя прилично. - Да? – удивился Юнги, - что же такого я сказал? - Ты знаешь, - тихо произнес Хосок. Почти интимно. - Я действительно не знаю, - Юнги знал. Просто ему хотелось, чтобы Хосок повторил это. Но Хосок только глупо рассмеялся и потянулся его целовать. Губы от вина были горькими, Юнги взял его тело в свои руки, и весь Хосок был теплым и мягким. - Повтори это, - сквозь поцелуи попросил Юнги. Хосок вздохнул, кажется, устало, кажется, возбужденно и на его лице расползлась глупая улыбка вновь. - Так ты позаботишься обо мне? - Конечно, - серьезно кивнул Юнги, расстегивая его рубашку. - Мой шугар дэдди, вот как? Ха-ха, этот хён действительно такой смешной, - Хосок посмеивался, медленно подымая и опуская веки, он уже явно хотел спать, - давай займемся сексом, - сказал Хосок и стал резко целовать его шею. - Конечно, давай, - согласился Юнги и уже через пять минут накрывал одеялом сладко сопящего Хосока. Стойкости к алкоголю у него не было совершенно. *** Когда Хосок искал работу, он столкнулся с такой проблемой, которую можно описать так: «Я не умею делать ничего кроме танцев». У него никогда не было запасного плана, потому что всю жизнь он был уверен только в одном. Одна его часть говорила ему сходить в студию, возобновить тренировки, начать танцевать, но ему было страшно это делать. В последний год учебы он был слишком отвлечен, потом, после армии ему казалось, что все, с кем он был на одном уровне умчались далеко вперед. Он видел прогресс Чимина и задавался вопросом, а был ли он вообще в этом хорош? Возможно, и был когда-то. Он все же выигрывал в конкурсах, получал стипендию, высокие оценки, и множество восторженных комментариев на каверы, которые они снимали с Чимином. Но сейчас он не видел себя этим человеком. От танцев он получал самую большую радость в жизни и вот так внезапно все прекратилось. Среди его страхов насчитывалось много вещей, как и совсем маленьких вроде неопознанных насекомых, так и до страха быть брошенным. Например, ему часто снилось как радом нет никого, как ушел Юнги, а его друзья его не узнают. Хосок никогда не думал, что к его страхам добавиться эта комната. Старый деревянный зал, одна стенка из которого сплошь зеркало. Тут он провел свои лучшие годы детства, разучивая танцы из «Шаг вперед», повторяя движения из всех любимых хип-хоп клипов, придумывая свои. Вытачивал движения до совершенства, негласно все в группе его слушались, когда надо было что-то подтянуть или когда учителя не было рядом. Он очень любил хип-хоп, а в 16 лет поехал в Сеул на курсы контемпорари, потому что хотел расширить свой кругозор, на них он и познакомился с Чимином, одна из его самых судьбоносных встреч. После они не расставались почти никогда, вместе выбрали высшую школу для поступления, вместе учились, жили. И вся жизнь была наполнена творчеством, он наслаждался каждой секундой. Эта комната пришла к нему во сне как издевательство. Когда Чимину удалось провести их в репетиционный зал мьюзик бэнк Хосок не чувствовал ничего кроме радости за друга. Они с Чонгуком сидели в третьем ряду наблюдая за генеральной репетицией, и это было сногсшибательно. Но чем дальше, тем сильнее ныло его сердце; он знал, наверное, каждый аспект этой работы, помнил всё, вплоть до окружающей суеты работников закулисья. И сами танцы. Теперь он смотрел со стороны понимая, что вот так уже не может. Он смотрел на Чимина, на его движения, его сосредоточенное лицо и понимал, что он прекрасен, на своем месте, настоящий профессионал, какими они и хотели стать. Но Хосок был скорее танцующей позади тенью, которая лишь иногда выныривала между декораций, еле заметная от едких софитов. Есть такое выражение, «танцор умирает дважды». Может быть, его первая смерть уже наступила? Он вывел эту цитату у себя в блокноте, который использовал почти для всего, записей, зарисовок, списков. Юнги подарил его перед уходом в армию, тот уже почти заканчивался. (Позже он купит себе новый, старый останется на столе в спальне и Юнги иногда будет его пролистывать). Все стало угасать почти незаметно, в какой-то момент Хосок понял, что продолжалось это уже долго. Он чувствовал многое; что выдохся, не знал, что делать дальше, переосмысливал свою жизнь. И особенно долго ушло на то, чтобы принять одну вещь; все это началось, когда он встретил Юнги. Хосок сделал это скрепя сердцем, не желая даже думать о таком. Но ему не пришлось делать это в одиночку. Юнги был рядом и помог. В тот вечер он держал его за руку и как всегда внимательно слушал. - Я никогда не… ты знаешь, я никогда не любил никого так сильно. Я был влюблён в Хёнджи и Сынги, конечно, но это было не так как с тобой. И я люблю тебя, люблю это чувство… но, наверное, оно приносило мне не только счастье. Не из-за тебя, разумеется, - быстро добавил Хосок, - это всё… я и моя голова. Я был очень счастлив, но боялся все это потерять и… И был уверен, что Юнги его оставит в конечном итоге. Только мысль об этом сейчас заставляла его чувствовать себя так будто он долго бежал в темноте и всё время спотыкаясь о камни. У него не хватало дыхания и грудь сковывал страх. Юнги выглядел грустно и задумчиво. - Сейчас я хочу быть с тобой всегда. Это единственное в чём я уверен. Я бы хотел передать эту уверенность тебе. Мне бы хотелось, чтобы ты увидел всё так как вижу я, себя моими глазами, знал бы наверняка, что я люблю тебя. - Я знаю это. Как я могу этого не знать? Юнги бы хотелось, чтобы осталось только это. Без тех мыслей, которые тянут Хосока на дно. Но у Хосока перед глазами все еще был этот образ, где Юнги уходит. Как это все заканчивается, как он возвращается к Сокджину, потому что, если Хосок будет полностью честен с собой он скажет что всегда найдется тот, кто лучше и красивее его. А у Юнги такой человек был и тоже любил его. Когда Юнги рассказал Хосоку о поцелуе, возможно, ему стоило злиться дольше. Накричать сразу же. Прекратить отношения вовсе. Но он всего это не сделал, потому что не хотел, чтобы Юнги уходил, его нельзя было отпускать никак, всё что угодно, но не это, все можно простить, со всем смириться только бы он не уходил. И Хосок просто сказал, что все нормально и он всё понимает. И Хосок действительно понимал Юнги. Но кажется перестал понимать себя в процессе. *** В кофейне в которой работал Чонгук освободилось место и Хосок согласился особо не думая, ему всё равно надо было заняться хоть чем-то, прежде чем он сойдет с ума. Работа оказалась довольно однообразной, но ему нравилось, часть очарования была конечно в том, что он был вместе с Чонгуком. Делать кофе это может быть и нехитрое дело, но даже тут Чонгук умудрился стать лучшим, делал быстро, вкусно, и влюблял в себя клиентов. Хосок наблюдал предложения познакомиться множество раз, но Чонгук их все вежливо отклонял. - Но почему так, Чонгук-щи? Неужели твое сердце занято, а? – весело спрашивала их постоянная клиентка. - Да, - отвечал Чонгук, смущенно улыбаясь, - да, занято. - Ооо, какая она везучая! Так и передай ей! «Да уж очень везучая» - грустно думал Хосок протирая стол. Тэхён и Чонгук так и не общались. Чимин, как самый ближайший и доверенный источник, на вопрос «ну что там у них?» лишь пожимал плечами. (Юнги спрашивал его об этом. Как передал Хосоку Чимин, ему и самому внятно не объяснили, но кажется, будто Чонгук был настроен серьезно, а Тэхён не совсем. И новость о том, что это именно Тэхён захотел расстаться очень удивила Юнги. Потому что он мог считать Тэхёна каким угодно, но не легкомысленным, в этой голове иногда наоборот очень много мыслей за раз. И он видел, как Чонгук ему нравился. Все это было неожиданно. - Да, вот так… - грустно вздыхал Хосок, - хотя Чимин говорил, что Тэхён очень переживал, неделями ходил как туча, плакал. Не понятно. - Что же. Может быть, у них ещё всё разрешится, - рассуждал Юнги. - Хмм. А если нет? Боже, мне придется выбирать сторону как при разводе? – одна только мысль об этом отдавала головной болью. - Они расстались, но не плохо справляются. Не переживай о них. - Но так обидно! – воскликнул Хосок откидываясь на подушки, - Они так долго ходили вокруг да около, и мы с Чимин-щи за этим так долго наблюдали, а они! - Если суждено они в итоге сойдутся. Даже если нет, не переживай, может так они будут счастливее). - Поедем сегодня до Юнги? – спросил Чонгук, когда закончилась их смена. Хосок кивнул. После работы он хотел разве что лечь на пол и не двигаться, но всё же они часто садились на автобус и доезжали до агентства, Чонгуку было по пути. Но, конечно, реальная причина была в том, что у Чонгука был краш в Юнги (и его студию) (и его работу), и он всегда хотел там тусоваться, у Хосока было всё тоже самое поэтому он не мог сказать нет. А Юнги, как известно, страдал от небольшого трудоголизма, с которым иногда было сложно бороться. Хосок шел его вытаскивать из студии только если он застревал там две ночи подряд, если было меньше, то это было бесполезно. Чаще всего Хосок говорил, что в постели без него так холодно (в постели с ним было холоднее, но любовь делает из человека идиота, поэтому с Юнги срабатывало), ну или что ему страшно добираться на автобусе, когда темно (один раз Юнги предложил купить ему машину и Хосок стукнул его по голове). Увы, но были и дни как сегодня, когда Юнги не вытащить. Они с Намджуном были в разгаре работы, когда пришли Чонгук и Хосок. И увидев выражение лица Юнги Хосок понял, что сегодня он опять добирается до дома по темному страшному лесу, на скрипучем автобусе, с жутким водителем, один. На них с Чонгуком обратили внимание даже не сразу как они зашли, но Юнги все же отвлёкся ненадолго, поцеловал Хосока в губы и спросил, как прошел день на работе, на что Хосок пожал плечом – почти как и всегда. Чонгук пожаловался, на то, как он сделал цветочек в капучино, а гость безжалостно его размешал. Потом они сели ужинать, а Юнги с Намджуном опять полностью сосредоточились на работе. Слушать их было забавно; они уже выстроили такой тандем, при котором даже не надо договаривать фразу, второй все понимал с полуслова. Добавить к этому обилие профессиональных терминов и все звучало как чужой язык. Чонгук же следил за ними так внимательно, что порой забывал жевать. - Блин они такие крутые, - тихо выдохнул он. Хосок промычал в ответ, это действительно так. Если бы он не был выжатым как лимон он бы заценил Юнги в его продюсерской среде обитания немного больше. - Всё, не могу уже, - выдохнул Намджун, отрываясь от ноутбука и потирая глаза пальцами, - я схожу в магазин тебе взять что-то? - Мм, - промычал Юнги, - тоже что и тебе, без разницы. Чонгук-а? Чонгук сразу же выпрямился. - Да, хён? - Ты не хочешь сходить с Намджун-хёном? – улыбнулся он ему, - Купишь газировки, может быть? Чонгук мельком взглянул на Хосока и согласился, тут же подскакивая. - У тебя же в студии запрещены интрижки, - протянул Хосок с дивана, когда Намджун и Чонгук ушли, - и у меня нет сил! - А у тебя только одно в голове, - якобы возмущался Юнги, разворачиваюсь к нему, - подойди сюда, - попросил он уже совсем другим голосом. Хосок поднялся, глубоко страдая, и подошел к столу. Он сел на пол между ног Юнги и положив голову ему на бедро спросил: - Может поедем домой? – на многое он, впрочем, не надеялся. - Нам надо делать совсем немного. Я вернусь завтра вечером, хорошо? – извиняясь, тихо проговорил Юнги, гладя его по волосам. Хосок вздохнул и кивнул. - Но перед этим… мне надо тебе сказать кое-что. - Что? – любопытно поднял на него взгляд Хосок. Юнги отстранил его от себя и достал из ящика в столе его, Хосока, блокнот. Он даже не заметил пропажу. - Ты говорил, что не против поэтому я взял его с собой. Хосок кивнул, он действительно разрешал Юнги смотреть его рисунки и записи. - А зачем ты взял его с собой? - Мне нравится его листать. Он меня вдохновляет. Хосок неловко улыбнулся. - Что? Серьёзно? - слегка рассмеялся он. - Да, - и Юнги был серьезен. Хосок неловко поерзал на полу, а потом все же встал, облокачиваясь на стол. Юнги следил за ним не отрываясь. - То, что я хотел тебе сказать, - снова начал он, - я написал одну песню. Точнее еще не написал, это только наброски. Текст и примерная мелодия. Но я думаю она выйдет отличной, я как раз сегодня хотел дать посмотреть Намджуну. Хосок кивнул, смутно понимая к чему он ведет. - Эта песня, она, - Юнги выдохнул и помахал блокнотом, - она отсюда. Хосок смотрел на блокнот в руках Юнги, потом на него не зная, как ему реагировать. Юнги говорил много раз, что все его песни о любви – о нем. Чувство это было сложно передать, но Хосок бы выбрал слова «счастье» и «радость». А в этом блокноте не было ничего радостного или счастливого. Очень напротив. - Что это за песня? - Я бы хотел, чтобы ты послушал, когда все будет готово. Хотя бы первоначальную запись. Но если ты хочешь сначала посмотреть на текст, чтобы… - Чтобы что? - Не знаю. Сказать, чтобы я больше не работал над этой песней? Хосок усмехнулся. Такого он никогда не сможет сделать, но раз Юнги спрашивает, насколько же текст может его задеть? Впрочем, Хосок не верит, что Юнги мог бы создать что-то такое, что его бы обидело. - Нет, я… я хочу послушать ее. Полностью, как надо, - говорит он и Юнги довольно улыбается. - Я постараюсь не подвести. - Не подведёшь, - отвечает Хосок и наклоняется поцеловать его в губы. Хосок знает, что у Юнги всё получится. Видеть красоту в чём-то простом и невзрачном, было его самым главным талантом. *** Чего Хосок пока не знал, так это то, что он будет танцевать до конца своей жизни. Как однажды ему сказал Юнги «если это твоё – оно к тебе вернётся», именно так и произошло. Чего он также не знал, так это сколько усилий ему потребуется для того, чтобы начать и продолжить особенно в тот период, когда он бился как о камень, заставляя свое тело вспоминать элементарные вещи, которые раньше были выведены до автоматизма. «Я ныряю в этот лес с широко открытыми глазами, ничто не может меня поглотить». Эти слова он повторял как мантру. Иногда помогало. Иногда нет. Но он не бросал, потому что как бы тяжело не было, он становился счастливее несмотря на любой исход. Иногда благодаря, иногда вопреки. Песню, которую написал Юнги для него, Хосок послушал в одиночестве, они так решили почти не сговариваясь, Хосок поехал домой, как только Юнги передал ему диск, ничего больше не сказал, только его обычное: «скажешь потом как тебе». Хосок включил, и в первый раз все прошло так быстро, почти мимо него, сознание уцепилось за мотив и несколько слов. Он включил второй раз, голоса Чонгука, Намджуна и Юнги, очень хорошо сочетались. А слушая слова Хосок теперь мог сказать точно почему эта песня из его дневника. Там были все его переживания, облаченные в искусство. Никто не мог подбирать слов таких же точных и одновременно красивых как это делал Юнги. - Мне понравилась, - сказал Хосок ночью, когда Юнги уже лежал рядом с ним, - песня. Она действительно очень хорошая. - Да? Хорошо, - Юнги звучал облегченно. - Ты думал мне не понравится? - Думал, вдруг ты посчитаешь что она слишком… Обличающая. Некоторые строки настолько сопоставимы со словами, которые Хосок однажды говорил Юнги, что это было сложно не заметить. Но было в ней и то, чего Хосок не писал сам. Наверное, оставлять песню так, как сейчас чувствует себя Хосок, было бы неправильно, потому что она бы была незавершенной. И в конце Юнги легко обозначил надежду на то, что всё если не станет лучше, то точно придет к новому порядку. - Она красивая, - сказал Хосок, поглаживая ладонь Юнги, - А ты… Думаешь, у меня получится всё вернуть? Юнги не отвечал какое-то время, Хосок знает, что он не будет говорить что-то просто так и ему надо выбрать из всех слов правильные. - Я думаю, если это твоё, оно к тебе вернется. Не значит, что тебе не придется стараться или заставлять себя. Но если у тебя есть желание, всё что тебе надо будет сделать – это проверить сколько сложностей его отобьют, и отобьют ли вообще. И конечно, важно чтобы те силы, которые ты тратишь на это потом окупались. Не в материальном плане, а скорее если ты счастлив пока танцуешь значит оно того стоит. И потом. Сейчас у тебя есть возможность разбираться в себе сколько ты хочешь или сколько тебе покажется нужным. Как я и говорил, я тебя поддержу. Хосок обдумывал его слова пока вскоре уснул, очень спокойно в любимых объятиях. Через неделю он записался в студию для индивидуального посещения.