Темница

Шесть минут. Время поджимало. Гарри обеспокоенно взглянул на циферблат массивных часов над учительским столом, силой мысли пытаясь затормозить неутолимый ход их стрелок. Рон и Гермиона опаздывали. Пять минут. Да, они задержались у декана. Но для урегулирования расписания дежурств старост. Причем даже не из-за Макгонагалл – из-за Амбридж. Но на эти лекции – лекции профессора Риддла – не опаздывал никто. Даже к Снейпу, Макгонагалл и Вектор было безопаснее заходить после звонка. Четыре минуты. Дверь наконец-то распахнулась, и в кабинет ввалились старосты: Гермиона, Рон, Малфой и Панси. Все как один тяжело дышали, и даже вечно прилизанный Малфой выглядел не лучшим образом. Они наверняка бежали; и если гриффиндорцы были относительно недалеко от кабинета Защиты от Темных искусств, то слизеринцам пришлось совершить нешуточный забег из подземелий. - Фух, еле успели, - Рон обессиленно рухнул на соседний стул и, загнанно дыша, откинулся на спинку. – Риддл еще не приходил?.. - Профессор Риддл, - шикнула на него Гермиона, но у Уизли не было сил, даже чтобы привычно закатить глаза. - Заходил ненадолго, - ответил Гарри. – Но потом прилетела записка от Амбридж, и он ушел. Рон весело фыркнул. «Да эта жаба просто нарывается», - донесся до ушей Поттера шепот со стороны слизеринцев – и он был склонен с этим утверждением согласиться. С одной поправкой. Эта розовая лягушка определенно лезла в распахнутую пасть гадюки. Об уходе Амбридж мечтали все. После прошлогоднего Турнира, в котором попавший в число участников из-за спятившего (а в последствии и погибшего) Крауча-старшего Гарри одержал победу, Министерство «слегка» озверело и решило устроить показательную казнь виновного. Походило это больше на охоту на ведьм. В школе магии. Вот только расследование длилось уже больше полгода, а убийцу Крауча так и не нашли. Зато Министерство решило заодно «подредактировать» работу Хогвартса и подослало, вдобавок к шныряющим вокруг аврорам, еще и «Учебно-дисциплинарный комитет», созданный специально для этой цели. И пока этот Комитет во главе с Амбридж наводил свои порядки, все студенты и учителя втихую проклинали ее род. Шли недели, Амбридж меняла защитные амулеты, обновляла чары на выделенном ей кабинете и даже, подобно Грюму, начала пить и есть пищу и напитки исключительно собственного изготовления, но не была намерена уходить. Это даже внушало уважение. Если бы только она не была лицемерной и невыносимой садисткой. - Если она и дальше будет так донимать профессора Риддла, то недолго ей здесь тусоваться, - прошептал ему Рон и широко улыбнулся. - Ага, - протянул Гарри и отвел взгляд. Он не был так уверен в этом. Не потому, что сомневался в профессоре. Да ради всех святых, Риддл был потрясающим. И учителем, и человеком. Наверное. Насчет последнего Поттер уверен не был. Профессор отдавал всего себя этой работе, подходил к каждому занятию и к каждому курсу с особым подходом. Давал столько дополнительных, сколько было необходимо. Входил в положение проштрафившихся учеников, с легким сердцем находил время для объяснения сторонней темы - или какой-нибудь истории из личного опыта. Но и требования у него оставались на уровне: не опаздывать ни на минуту, всегда выполнять работу вовремя и в полном объеме; теоретические задания приходилось сдавать раз за разом, до тех пор, пока студент не получит хотя бы «Удовлетворительно», а практические засчитывались только за «Выше ожидаемого». При этом чем талантливей оказывался студент, тем тяжелее оказывалось дотянуться до желаемого результата. Работал в школе профессор Риддл долго. Ходили слухи, что он был самым молодым учителем за всю историю Хогвартса, а сейчас ему было лет шестьдесят (если не семьдесят), не меньше. Было забавно наблюдать, как он самым натуральным образом отчитывает за что-то Снейпа или профессора Спраут (хоть для этого обычно и приходилось прятаться под мантией-невидимкой). Выглядел он при этом все равно лучше, чем эти двое. Всегда в чистой и выглаженной строгой мантии и костюме, при галстуке и начищенной обуви, с гладко выбритым лицом и идеально уложенными волосами – и даже несмотря на вплетающуюся в них седину, тонкие морщинки на лице, неизменные очки для чтения и «мелкой» работы и небольшие старческие пятна, язык не поворачивался назвать его стариком. А еще шептались, что он имел огромное влияние на умы многих людей – как в Министерстве, так и заграницей. Его любили и уважали все. В прочем, и боялись тоже все. Вот только… Гарри, снова вспомнив «ту» ночь, прикусил губу. Он должен был сказать обо всем Рону. Должен был пойти к директору. Да что там, он должен был пойти к Амбридж. Ведь именно за этим эта жаба сюда приехала! Но сперва – рассказать лучшему другу. - Начнем занятие, - Риддл появился в кабинете как всегда бесшумно, но по несколько резковатым движениям можно было понять, что он не в духе. – Мисс Патил, расскажите, что вы… Потому что, как ему казалось, и он не был в этом уверен до конца, его младшая сестра – Джинни – спала с профессором Риддлом.