Темница

      Голос Гермионы все звучал и звучал, то стихая, то неожиданно становясь невыносимо громким. Странно искаженным.       До тех пор, пока не затих.       Звуки заснули. Словно жирные мухи, застывшие в желеобразном воздухе.       Гарри, испуганно вскрикнув, вскочил с места – и, тяжело сглотнув, заозирался. Дышать было так тяжело.       Мир замер.       Рон…………..       Зависший посреди Большого зала Толстый проповедник.       Мир замер.       Был только он, растерянный и испуганный, глядящий на своих соседей, своих друзей. Он и Риддл, невозмутимо продолжающий завтракать, словно не происходило ничего необычного.       Нехорошее чувство, поселившееся в груди Гарри с того момента, как он впервые заподозрил профессора в лицемерии, это жирное неповоротливое чудовище, недовольно заворчало. Почему Риддл продолжал мягко, словно несмышленому ребенку, улыбаться? Почему – несмотря на раскрытие его страшной тайны?       Гарри ощущал себя заключенным Азкабана, сбежавшим из камеры и увидевшим за стенами лишь бездонный океан и бесчисленных монстров. - Чаю? – любезно предложил профессор. - И что… дальше? – выдавил Поттер. Он впервые в жизни так боялся ответа на свой вопрос.       Еще год назад он предпочел бы трижды сразиться с драконом, чем пригласить понравившуюся девушку на бал. Теперь же он с удовольствием задал бы этот вопрос – «Ты пойдешь со мной на бал?» - всем девушкам в Хогвартсе, начиная Миртл и заканчивая Макгонагалл. Все лучше, чем сидеть сейчас под пронзительным взглядом Риддла и ждать чего-нибудь вроде: «Чтобы выбраться в реальный мир, нужно принести в жертву сорок два человека по сорок два раза».       Мужчина тонко улыбнулся. Чертовы легиллементы. - Не думаю, что это поможет, - ответил он. Что-то в его голосе неоднозначно говорило: «Я уже пытался».