В ужасе есть своя красота.

После этого всё резко прекратилось. Я не видел теней, не ощущал присутствия кого-либо. Всё вернулось в прежнее русло, как было до приезда в общежитие. Ночью меня никто не душил, только жирный кот, решивший поспать на моей груди, мурлыча при этом, как трактор нашего соседа. Спать стал лучше, тёмные круги почти исчезли. Ноги не утопали в разного рода синяках, и никто не трогал мои волосы. Всё исчезло. Даже коты не реагировали своими ушами-локаторами на малейшее изменение звука, только дрыхли на моей кровати чаще. Так прошло несколько недель, а ощущения чьих-то жёстких волос стало теряться среди дел дома. Я уже было подумал, что мне всё это привиделось или приснилось, что ещё хуже. Но решил не обращать на это всё внимание. Руководствовался тем, а ещё больше себя именно этим и успокаивал, что всё это почудилось или просто тварь напиталась и свалила куда подальше. Иногда вслушивался в темноту, боясь встретиться с чужим взглядом. Даже просыпался среди ночи, чтоб убедиться – рядом ничего нет. Бывало, по началу затишья, я приходил к комнате матери, чтоб убедиться в том, что эта тварь не переселилась к ней. Ничего не происходило. Наверное, ничего бы и не происходило и дальше, если бы к маме не пришла подруга со своей дочерью. Та была всего на год младше меня. Весёлая девчушка с ямочками на щеках. Яркие зелёные глаза смотрели за мной, следили за руками и нет-нет текли ниже живота. Иногда ловил этот взгляд и видел, как девичье веснушчатое лицо покрывается отчаянным румянцем. Она громко смеялась, закрывая глаза и бывало прикасалась ко мне своими нежными ладонями. Пока наши матери о чём-то мило беседовали, девчонка заводила новую и новую тему, и, казалось, вообще не умела затыкаться. Она была громкой, шумной и лезла в моё пространство. Но в тоже время, смотрела так, что выворачивало кишки наружу и хотелось лишь кивать головой на её особо эмоциональные вскрики, улыбаясь на полхлебала, что я и делал, конечно. Ведь мамино: «Ты должен быть очень милым с ней, дорогой. Я не говорю, чтобы ты сразу потащил её в ЗАГС, но присмотрись, Лёш». И смотрела так же, только кишки хотели наружу по другой причине. Я только вздохнул и мотнул головой на это. Женщины – отличные манипуляторы, даже самые неопытные, даже самые маленькие, особенно если одна из них твоя мама. В общем и целом, сидел я и слушал иногда даже интересные темы, что-то своё говорил, и, кажется, мог бы и пригласить её на свидание, но привлекло моё внимание что-то за её спиной. Что-то тёмное - бесформенный туман, поглощающий угол за диваном. Хотелось бы подумать, что это кошки. Просто одна кошка села на другую, а потом получился мега-кот. Много хочешь – мало получишь, Лёшенька, как говорит моя подруга, и хер тебе в рыло, как говорю уже я. Не мог слушать, что она говорит. Просто сглотнул и посмотрел в этот угол за её спиной. На меня смотрели в ответ. И это уже не было чёрное пятно, как сотни раз до этого. Длинное тонкое тело существа по пояс отделилось от угла и прожигало во мне дыру, я уверен – она должна была появится на уровне моего лба или груди. Ступор поглотил моё тело, а страх играл с моим сердцем, словно кошка с уже дохлой мышью. Подкидывал его, покусывал и иногда даже впивался когтями в него. Девушка щебетала что-то про новый фильм – не слышал, не мог слышать, отголоски её голоса утонули в рокоте той ночи, а перед глазами были лишь белые глазницы, в которых не было глазных яблок, по крайней мере, человеческих. Взгляд холодил душу - невидящий, но смотрящий только на тебя. Голоса матерей я и подавно не слышал, мне казалось, что в этой комнате только мы. Оно кивнуло чему-то своему и потянула длиннющие смоляные руки от стен к девушке. Меня передёрнуло, стоило увидеть не человечески длинные пальцы, которые мягко дотронулись до макушки девушки. Та ничего не почувствовала, уже не обращала на меня внимание, продолжая свой рассказ. Иногда я улавливал слова «Мама должна», «я», «фильм», «книга», «Серёжа», но сути уловить не мог, да и не пытался. Темнота смотрела на меня, и её тонкая шея выгнулась, отделяясь от стены. Она тащила за собой каплевидную голову с острым подбородком. Но на макушке были ветвистые оленьи рога, как у того из сериала. Они скребли по потолку, оставляя после себя след от царапин. Я смотрел на них. Руки зачесали от желания прикоснуться к ним. Потребовалось немного времени, чтоб оторвать от них взгляд и обратить внимание на лицо. И только потом я понял, что что-то было не так, даже несмотря на то, что какая-то херня отделилась от моего угла. Девушка молчала.