Скажи мне

      Оставшись в полном одиночестве, «влюбленные» только и слышали, как в коридоре заливается ненормальность Ханджи: ни то смех, ни то истерика. Её дополняет Петра, невнятно бурча и охая. Всего несколько слов, и все присутствующие в легком стрессе. Эрен в первую очередь потихоньку выпустил изо рта опасную вещицу, скромно облизнулся и пальчиком потихонечку стал отодвигать угрожающее дуло пистолета в сторону, ощущая, как оно неохотно поддается, цепляя по одному торчащие зеленые перья сценического костюма. Леви не сопротивляется особо такому ходу событий, уступает ему свободу действий, потому что занят совсем другим. Накопленная злость на свою подругу за весь этот вечер медленно собирается в одном месте, готовясь пролиться наружу. Не закрой Смит дверь, был бы взрыв и крик. Ведь Аккерман до сих пор думал, что Зоэ ни черта не помнит, — так напилась. Но вот, оказывается, что наоборот — алкоголь на этот раз не проблема. В обычной ситуации она не только забывает свои гениальные теории, налакавшись до бессознательного состояния, но и попытки о них вспомнить, отбрасывает в сторону ещё на первых порах похмелья. А, значит, не дошла кондиции. Как они с Эрвином доливали в себя жидкость с большим градусом, видеть он не видел, потому зря надеялся. Впрочем, и это не особо волновало, большую проблему составлял маленький подонок.       Йегер с осторожностью, памятуя о неуравновешенности этого мужчины, наконец, отвел руку, держащую оружие, в сторону. Вот только как выбраться, спуститься со столика, он вариантов не находил. Поёрзав на месте, потеревшись неприлично о чужие бёдра, но получил только очередную волну краски на своё лицо. Этим он добился только одного, уцелевшие банки косметики свалились на пол, а он сам никак не мог выбраться. Тяжело вздохнул и решился подать уязвленный голос.       — Можно мне… слезть? Пожалуйста, — очень тихо произнес он, вновь и вновь мечтая о том, что мужчина без промедлений отойдёт.       — Что? — Леви перевёл немного мутный взгляд от влажных губ на глазёнки паренька, что смотрели умоляюще, совсем не походя на дерзкий взор Питера Пэна. Не понятно, что именно Аккерман почувствовал в этот момент, но, всё же, он сделал шаг назад, предоставляя возможность парню спрыгнуть со столика, чем тот и воспользовался.       Аккуратно дотронувшись вытянутой ножкой до пола, Эрен соскочил со столешницы, и, чуть пошатываясь, прошёл за ленточкой в блестках, лежавшей совсем недалеко. Яркая красная ткань бросилась ему в глаза, как только он опустился с облаков на землю. Скинув остатки неловкости, схватил её и пулей вылетел из гримёрки, понёсся к сцене, где, несмотря ни на что, ему предстояло преподнести Венди подарок на прощанье.

***

      Ночь пахла по-особенному. Йегер в этом убеждался каждый раз, когда шёл по улице или пытался уловить запах из форточки, поднимая выше нос. Окно в его комнате открывалось только сверху. Если открыть нараспашку, то бумаги бы обязательно разлетелись в разные стороны только так. Их сейчас парень и перебирал, раскладывая по кучам — что выкинуть, что оставить. Сценарий от спектакля после долгих раздумий решил выбросить — не хранить же на память, верно? Эссе на тему своего актерского мастерства тоже полетело в мусорную корзину. Оставлять хоть какие-то намёки на громкие вопли мисс Петры по поводу того, что все работы должны храниться у неё, желания не было.       Чтобы отвлечься от глубоких мыслей, действующих на манер зыбучих песков, выбор Эрена пал на белые кучки, возвышающиеся в опасной близости от окна, на подоконнике. Разбирая их, он пытался отодвинуть подальше своё угнетённое состояние, затолкать обратно тревогу. Всего несколько дней назад нервишки у него так не шалили, ну было и было, чего уж там. Но потом, как это часто и бывает, полное ощущение и представление произошедшего, накрыло с головой, застав парня врасплох. Паника и беспокойство зашкаливали, и лишь понимающий Армин чуть-чуть помог отвлечься от них, можно даже сказать, заставил. Лучик света в конце тоннеля. Конечно, один он бы точно не справился: будто по велению волшебной пыльцы, вечно злобная мисс Рал вдруг показала себя перед ним с хорошей стороны. Да, Йегер подозревал причину такой внезапной переменчивости педагога к своей скромной персоне, отчего очередная волна холодного пота захлёстывала загривок. Однако в какой-то мере именно преподавательница помогла принять совсем не радостный факт того, что на волоске от жизни человеческий мозг совсем отключается. Щекотливая ситуация, стоящая на грани безумства, казалось не то чтобы безрассудной, а хуже некуда. Тяжело было признать свои действия, испытанные эмоции, ведь в тот миг, он почему-то поддался инстинктам, причём не столько от обстановки и ощущений, сколько от безвыходности и растерянности. Забыл обо всём: кто он, где он и зачем тут. Совсем вылетело из головы, что крепко прижимающий его мужчина опасен. Осталась лишь одна картинка — оружие и ощущение холодного железа за языке. Больше всего пугало и в то же время жуть как смущало, что ему понравилось. Нет, не то чтобы сильно. Приятного было явно мало, и всё равно застелило сознание толстой плёнкой, не давая вспомнить как следует все подробности, например, постыдное возбуждение, постанывание в лицо невозможно страшного человека. И если бы память ему услужливо предоставила возможность вытянуть эти моменты, то уж точно ничем хорошим это не закончилось. Скорее, парень ходил бы ещё неделю красный, как рак, не зная, как воспринимать собственные действия. Даже сейчас всё было абсолютно непонятным, и лишь одно он чётко осознавал — пойман врасплох и не только случайными свидетелями.       После спектакля, о знаменитом Питере Пэне, Эрен начал чувствовать себя не в своей тарелке. Ему не было уютно в привычном кругу товарищей, спокойно в собственной комнате общежития, везде и повсюду. Паранойя? И да и нет. Потому что он подметил слежку за собой. Его колошматило в прямом смысле слова, будто рыбу на суше, и лишь подсобило до сих пор не рассеявшемуся страху возмужать. С Армином он говорить об этом не стал, понимая, в каком тот находится состоянии всего лишь после одного взвода курка. А что если озвучить, что следят днём и ночью? Нет, Йегер решил хранить всё в себе — лучшее решение проблемы. Точно не сейчас. Ведь случайно заметил, как его напряженный друг идёт по направлению к корпусам, куда их группа заглядывала разве что к докторам, в частности к психологу. Преисполненный осознания, самобичевание впоследствии вошло в лёгонькую привычку шатена. Хотя жаловаться всё равно смысла не было, ведь понимал: слишком много думает и передумывает в совсем другое.       А вот что было по-настоящему раздражающим, так это становившееся только сильнее, с каждым днём, чувство наблюдения. Эрен никогда не верил, что возможно ощущать чужой взгляд на себе, не видя источника, однако убедился. Однажды он уловил даже образы своих «ангелов-хранителей», запомнив их лишь по одежде и телосложению. Это были определенно незнакомцы — собственных недоброжелателей парень знал в лицо, да и тех по пальцам можно пересчитать, всех помнил.       На часах светилось уже под двенадцать ночи. Только закончивший рассортировывать стопки, Эрен пошёл открывать званому гостю. Точнее, гостям. Ни для кого не секрет, что большинство студентов универа сами себе папики, платят за жизнь, учебу и прочее. Так что добрая половина его группы не была исключением. Армин, Жан, Микаса и Нифа — верные соратники по ночному труду Йегера. Разодеваться особо не надо, многие работники ходили в растянутых домашних футболках, и ничего удивительного здесь не было, потому и сейчас он не удивился, увидев друзей в явно заношенных штанах и более менее приличных кофтах. Да что там, на нем самом было то же самое. Различались разве что фасоны и цвета.       — Готов к труду и обороне? — приподняв брови, кинул Кирштайн, двигая в направлении к лестнице.       Тихо выдохнув, Эрен попытался сбросить напряжение. Чуялось что-то неладное. И дело не в том, что он осознанно чего-то ждёт. Нет, просто навязчивое ощущение, ничем не вызванное. Он последовал за товарищем со своеобразной свитой в виде двух девушек. Армин дождался его и пошёл с ним нога в ногу. Вот он — работающий, чтобы помочь дедушке. Странно, конечно, ведь именно тот платил за его учебу, и, чтобы отблагодарить живущего в дальнем районе — Статен-Айленде — родного человека, Армин по уговорам Жана и Эрена не оставлять их одних согласился тоже работать в торговом центре. А так бы простаивал пол за стойкой и варил бесконечные запасы кофе каждому, кто зайдёт в кафе.       Если говорить по правде, то экскурсия в клуб сильно отпечаталась у него на душе. Прошло время, а он всё не мог нормально спать, просыпаясь от кошмаров, как Эрена убивает тот мужик. Словно по инерции, Армин доставал Эрена, умолял, отговаривая работать в клубе. И он добился своего: через неделю, как предполагал мистер Смит, его друг никуда не пошёл, под напором светловолосого передумав. Немного переживал, конечно, сначала, но позже совершенно не возвращался к этой теме, просто забив на своё согласие.       Пятерка молча спустилась по лестнице на первый этаж, а если быть точнее — в пролёт первого и второго, потому что комендант, по велению мисс Рал, был очень чутким к их группе и не выпускал ночью. Поэтому для начала Жан тихо вышел по направлению к туалету, вот только взгляд был прикован к малюсенькой будке, которая, на удивление, пустовала. Строить догадки, почему, времени не было, отчего он поспешил шикнуть наверх ребятам и по тихому смыться, а когда все вышли, уловить скрипнувшую дверь между будкой с ключами ото всех комнат и внутренних покоев уважаемых господ-комендантов. На этот раз свезло.       — Ну так что? — спросил Жан, встав перед сидящими на лавочке остановки. Дошли досюда они на удивление быстро, учитывая, что вчера погоде не погодилось. Армин осторожно встал и вытянул голову, рассматривая выключенное табло, которое несколько часов назад показывало время пребывания последнего общественного транспорта. Выбора особо не было.       — Тут уж без вариантов, — махнул рукой Арлерт.       — Без тебя бы не догадались, — съязвила Микаса, на пару тоже вставшая и уже набиравшая номер службы такси. Огни вдоль дороги придавали какой-то мрачности, если бы машины не ездили бесконечным потоком, и с каждым часом их становилось только больше. Прохожих было чуть поменьше, но всё же.       Конечно, выбор был — поймать попутку, однако кто захочет подвозить столько народу? Так ещё и в ночь. Сошлись на том, что девушка оставила заявку, и машина должна была подъехать уже через пять минут. А Эрен всё думал, что его так растревожило, под порывом мыслей сжимая кулаки на коленках, предоставляя остальным возможность увидеть свои мысли, отобразившиеся на лице. Армину хватило лишь одного взгляда, чтобы рассмотреть терзания.       — Эй, ты как? — он дотронулся до его плеча, склонившись. Парень невольно вздрогнул от прикосновения и шустро прекратил судорожный поток мыслей. Он заглянул в обеспокоенные очи Армина, и ещё с минуту молчал, подбирая слова, чтобы выразиться яснее.       — У меня чувство, будто что-то случится. Не уверен, что оно такое на самом деле… Скорее сам себя накручиваю… — озвучил он свои предположения, больше походящие на внутренний монолог, соскальзывая со скамьи и подходя к дороге, присоединяясь к дозору Микасы на предмет такси. Машины свистели, обдавая прохладным осенним ветерком людей на тротуаре. Девушка проигнорировала подошедшего парня, крутя головой из стороны в сторону.       — Эрен, тебе надо успокоиться, — ласковым голоском отозвался блондин, подмечая про себя обескураженное лицо приятеля, когда до него донеслись эти слова.        Успокоиться в такой обстановке казалось Эрену более чем невозможно, и всё же, дабы не беспокоить Арлерта ещё больше, попытался сменить мимику. Хотя бы убрать это выражение а-ля: «Я боюсь, потому что идиот». В какой-то мере право на такое своё состояние у него было.       Микаса, не говоря ни слова, понеслась в сторону остановившейся жёлтой машины чуть дальше остановки. Что-то мельком пообсуждав с водителем, она вскинула и помахала рукой друзьям, чтобы те подошли. Они последовали её безмолвному приказу. Удивительно, но в салоне поместились все, правда, на заднем сидении было не так уж и радужно. В принципе, водитель не выказал ни тени недовольства и съехал с парковочной зоны, ловко вливаясь в поток.       Высокие здания в тесноте могли рассматривать не все, лишь Жан и Эрен, сидящие, прижавшись висками к стеклам, и на переднем сидении довольная своим положением Микаса, которую не сдавливали сразу с двух сторон. Она даже не обернулась, чтобы спросить, удобно ли им. От такой мысли Эрена прорвало на короткий смешок.       «Ага, а как же спросить, хорошо ли маринованной селёдке в банке?»       Вспыхивали последние вывески магазинов, толпы народа виднелись, когда они проезжали Пятое авеню. Ночной Нью-Йорк поразительным образом становился более оживлённый по сравнению с дневным временем суток. Издалека на перекрестке, если присмотреться, был заметен краешек Центрального Парка, но проезжающие машины закрывали обзор и на него. Пострадавшим по бокам только и оставалось, что глазеть на небоскребы, мечтая, чтобы время ускорилось. Впрочем, не прошло и двадцати минут, как они были на месте. Приличных размеров торговый центр в четыре этажа вызвал мурашки по телу Эрена, сидящему с той стороны, где и находилось здание. Но, по правде, больше внимания привлекла стоящая на углу парковки очень дорогая иномарка, блестящая своим видом и чистотой. Не часто увидишь такой начищенный транспорт. Парень пригляделся, но уловить черты лица сидящего за рулем человека не смог — стекла тонированы.       — Ты чего встал, как истукан? — крикнул ему Жан, который, пропустив всех вперёд себя, стоял и размахивал рукой, призывая поторопиться. Не успел Йегер подойти к другу, как заметил, что из заинтересовавшей его машины выходят, но его тут же за локоть схватил и потащил в здание Кирштайн, что так и сочился недовольством, ускоряя темп. В коридоре на финишной прямой к их раздевалке они вовсе бежали.       — Ну наконец-то! — послышался облегчённый вздох на другом конце от Армина. Он стоял в той же одежде и зеленой расстегнутой мастерке клининговой компании, собираясь присоединиться к своему стаду в главном зале торговой площадки. Все остальные, кроме Нифы, являлись разнорабочими, а по сути больше грузчиками. В основном, им приходилось таскать не то тяжеленные мешки со всяким хламом, не то пакетики с прошедшей через шредер бумагой. Иногда перекатывали вешалки или стеллажи и, намного реже, присоединялись к всеобщему мытью полов. И, поверьте, четыре этажа — это вовсе не маленькая площадь.       Эрен прошёл к своему шкафчику, надеясь, что в прошлый раз оставил испачканную в пыли одежду, но мечты на то и мечты. Пробурчав что-то несвязное под нос, он вместе с почему-то до ужаса холодно молчаливой Микасой и ухмыляющемуся во всё лицо Жаном вышел из раздевалки. На сегодня их задача стояла в помощи уборщикам. Однако, не дойдя до лестницы для персонала на второй этаж, громогласный голос на всеуслышание оповестил: «Эрен Йегер, Вас ждут в кабинете начальника», — после чего все трое застыли. Даже на непробиваемом покерфейсе девушки отразилось яркое непонимание, ведь она ни разу не видела, чтобы Йегер делал что-то из ряда вон выходящее… Да что там, сам обвиняемый ничего такого за собой не припоминал! Хотя ещё рано было делать выводы, зачем его позвали. Правда, все знали, что по другой причине шеф вызывать не станет. По крайней мере, иного за три года здесь однокурсники не заметили.       — Это… — обхватывая себя руками, прошептал шатен, напрочь забывая про, видимо, уже бывшую работу. Столько здесь проработал, чтобы не пнули в дальние дали, соблюдал все правила вплоть до сегодня, а сейчас… И чем ему тогда оплачивать учёбу? Уж в середине сентября вакансий в городе кот наплакал, если не учитывать, что в остальные месяцы была такая же низкая цифра. Всё-таки жизнь в столице мира имела свои минусы.       — Главное — держи себя в руках, — вдруг заявила Микаса. — Не пускай сопли. Смирись.       Конечно, она понимала, что таким советом делу не поможешь, потому твёрдо решила пойти с ним в качестве поддержки, ибо была не уверена, что тот, неделю клубившийся мрачной аурой, не расклеится прямо перед боссом. Основа убеждения была прочной, как сталь, поэтому осуждать было глупо.       Эрен оглядел подругу с головы до ног, всё ещё сомневаясь, стоит ли идти. Но выбора всё равно не было.       — Смирюсь, — сказал он и неуверенно зашагал в обратном направлении.       Жан, проследив за его спиной, продолжил спускаться вниз, погружаясь в раздумья и воскрешая в памяти неуклюжие моменты жизни Йегера на их глазах в этом здании. Микаса осталась на месте, нервно поджимая губы и размышляя, правда ли надо переться вслед. Вроде бы и да, однако, когда парень скрылся из виду, Микаса, прикрыв глаза и скрепя сердце, ушла за Жаном, очень надеясь, что всё пройдёт хорошо.       Обходя прущихся напролом работников, чьи глаза извечно притягивались к оглашённому парню, Эрен добрался до кабинета нанимателя. Обычно, если ему приходилось проходить мимо него, пролетал не глядя на эту чёрствую к общему величеству простенькую дверь. Но сейчас, дотрагиваясь до ручки, не желал отворять. Он стоял, изучая все царапины и подмечая кое-где грязные пятна, а входить всё ещё воздерживался. Вот же чуял неладное, когда только вышел из общаги, и на тебе, пожалуйста. Оставалось только молить Бога, чтобы, если ему и придётся стоять на ковре, то уж точно не из-за увольнения. Выговор, смена должности, да что угодно, он согласен.       — Эй, парень, — окликнул его кто-то со стороны, но Эрен не обратил на человека никакого внимания, пристально разглядывая ручку, — да заходи ты уже! Найдёшь другую работу, делов-то, — на этот раз шатен обернулся, грозно смерив взглядом сердобольного. Увольняют же не его, легко говорить. Да, наверняка, не знает низкий процент трудоустройства безработного населения, так ещё и с репутацией разнорабочего. А тут платили нормально, ну почти. На обучение хватало.       Не дав возможности ответить встрявшему мужику, Эрена затащили в кабинет настырные руки шефа, явно уставшего ждать, когда тот сам зайдет, и плюхнули его на стоящий у стены кожаный диванчик, а сам он прошёл к своему рабочему месту. Он скосил глаза на внутренний ящик стола, но, заметив копошение в стороне работника, тут же принял серьезный вид и начал свою речь.       — Хах, понимаешь… — осторожно начал он. — Я для чего тебя сюда позвал? Просто мне тут подумалось, что ты… довольно своеобразный сотрудник, не очень ценный, и всё же работаешь неплохо. Я хотел бы тебя оставить, но так сложились обстоятельства. Может, это и трудно — пережить своё первое увольнение… Так, о чем я говорю? Ты слишком незаметный, а ещё резвый, — сам себе перечит, — но, в то же время, рано или поздно это бы случилось. Не принимай близко к сердцу, это лишь мелочи жизни. Поверь, найдёшь что получше. Торговый центр уж давно не новый, полно забот… Да и нафиг тебе сдалась эта работенка, будучи таким молодым? Вот и я о том же, — заметив задумчивый взгляд Йегера, сказал он. — Лучше побереги здоровье. Эх, молодняк пошёл! Повзрослеть, что ли, хотят быстрее? Впрочем, решать-то тебе. Но здесь уже… не надобно твоего энтузиазма. Старенькие, спокойные… — мужчина сделал паузу, стуча пальцами по столу. Эрен наблюдал за этими резвыми постукиваниями, насильно отвлекая себя от слов шефа. По тем отрывкам, что доносились до его ушей, он понял, что воды там было намного больше, чем самой сути, хотя она ему была и не нужна, потому что знал, что это — увольнение.       Эрен сидел на диванчике, а в голове долбил вопрос: «Куда устроится?». Может, это и было глупо, но это единственное, о чём он мог думать. Подняв голову и перемещая взор с рук, сжимающих подолы старенькой футболки, на начальника, на лице отразилась глубокая задумчивость. Её основой послужила одна единственная деталь — суматоха, внутренняя взволнованность шефа, явленная на его нахмуренной роже, будто так он старался прикрыть свою взбудораженность и нетерпение. Ещё сильнее добило его поглядывание на ящик стола. Причем настолько кроткий, что это заставило больно ущипнуть себя за руку в надежде, что ему не показалось. И не показалось — мужчина продолжал, словно не замечая пристального взгляда паренька. Руки так и подрагивали под поверхностью стола, куда он их специально уложил, чтобы оставалось меньше улик своей жадности. Вот только и эта деталь просачивалась, когда до тупой головёшки доходило, что скрывает свои эмоции очень фигово.       Эрен ещё сильнее ущипнул себя и отдёрнул руку, почувствовав, что ещё немного — и будет огромный синяк. Он подумал, что это выглядит весьма странно и догадывался, что может скрывается за всей этой наигранной тяжестью от увольнения собственного подопечного, и, всё же, мысль сформировываться никак не хотела, сколько бы усилий он не прилагал. Точно знал, что её надо не упустить, взяться за эту соломинку к разгадке, а она, тварь, ускользала, с каждой секундой блекла и при очередной мысли о новой работе испарилась. Прокляв себя, Эрен твердо встал, наконец, привлекая должное внимание начальника. Мужчина смотрел на него нечитаемым взглядом так, что, казалось, он ему сочувствует. Хотя, на самом-то деле, так всё и было. Каким бы жадным к деньгам он не был, всё равно было жаль, что такой послушный сотрудник уходит, причём не совсем с его руки, а с грозной лапищи, сунувшей ему деньжат и приказавшей уволить. Против не попрёшь.       — Могу… быть свободен? — голос дрогнул, но Эрен не обратил внимания, приобретя внезапную уверенность и твёрдость. На минуту в комнате воцарилось молчание, которую мужчина использовал для судорожных и неуверенных размышлений, а после сказал притворно-равнодушной интонацией:       — Да.       Получив ответ, задерживаться больше смысла не было. Йегер, ещё раз осмотрев помещение, поджал губы и закусил щеку изнутри, иначе бы расклеился, точно расклеился, и тогда готов был бы провалиться сквозь землю от стыда, что кто-то посторонний видит такую его слабость. Вообще, его слёзы часто вызывают у других негатив. От них он только страдает, никто не должен видеть его таким. Потому что, если пустит одну маленькую слезинку, сложно остановиться, удержаться. Не хочется, чтоб всё вышло как тогда, когда он потерял «кошелёк» собственных родителей и разрушил крепкое семейное взаимопонимание и теплоту.       Зажмурившись, парень вышел из кабинета, и почувствовал, как глаза начинает противно щипать, а губы подрагивают в кривой усмешке. Вот его и выгнали. Сколько он не пытался перебороть приступы истерики не к месту, ничего не выходило, а сейчас, идя к лестнице для персонала, и вовсе забыл, что плакать сейчас совсем нельзя.       Пустующие на ближайшие метров тридцать коридоры порадовали, позволяя погрузиться глубоко в свои мысли. Ноги заплетались, как после знатной пьянки, но он всё равно продолжал идти, не замечая, просто потому, что было фиолетово на такие мелочи.       Если бы увольнение было заслуженное, то ему это сразу бы «четко и по делу» объяснили без предварительного вопроса, но начальник так не сделал, предпочтя накидать лапшу на уши, не сказав главного. Обычный люд сразу догадается, подсели, иначе зачем же ещё увольнять того, кто ничего против правил не делал и выполнял свою работу как надо? В случае парня обычная логика не работала. Приходилось долго и мучительно размышлять над действиями кого-то, чтоб понять, что произошло. В основном, Армин ему практически постоянно повторял, что «надо быть осмотрительным», на что Йегер лишь отмахивался, ссылаясь на то, что пытается. И вот сейчас снова он вспомнил его слова, сначала поплевавшись, но потом, смирившись, делая попытку окончательно успокоиться, сделав глубокий вздох.       Отвлекшись от размышлений, он осмотрелся, правда, тонкая пелена ещё неостывших слёз позволяла увидеть лишь очертания далёких предметов. Первый этаж, как обычно, блистал чистотой, а по углам надраивали полы и стены работники клининговой компании в своих зелёных жилетках с эмблемой в виде листа и названия компании на спине. Прищурившись, Эрен разглядел, как один человек из этого стада выпрямился и, кажется, развернулся в его сторону. Фигура начала стремительно приближаться, махая руками и, подбежав, дернула за плечи. Блондинистые прямые волосы, завязанные в короткий хвост, выставляли напоказ до боли знакомое лицо. Утерев руками глаза, Йегер шмыгнул носом, а из глаз выступила влага. Он вспомнил, что когда-то эти слёзы натворили дел, лица своих родителей и колючее чувство вины. Было тягостно, дыхание становилось тяжелее, вскоре постепенно становясь глубоким. Эрена притянули к себе и обняли, бережно поглаживая по спине и тактично ничего не расспрашивая. Через минуту, Армин выпустил его из объятий и, всё так же проводя по спине рукой, повёл в сторону.       Эрен как мог утирал солёную жидкость с покрасневших глаз, желая, чтобы картинки из прошлого перестали навязчиво растить свою яркость и всплывать перед внутренним взором. Он ведь это уже перерос… Но вот чего он сейчас по-настоящему не понимал, так это того, как какое-то жалкое увольнение могло вытащить старые воспоминания, растормошить их и явить миру.       Арлерт, всё крепче и крепче сжимая руку друга, провёл его к раздевалке. Сердце сжималось, когда он слышал тихий всхлип за своей спиной, но ничего не говорил. Хотелось обнять, успокоить, но знал — это не надо. Даже сам Эрен это ему говорил много раз, и только теперь блондин понял, почему. Потому что не поможет исправить ситуацию.       Они зашли в раздевалку, Армин осторожно прикрыл дверь и повернул защёлку, чтобы никто не зашёл. Глубоко вздохнув, будто успокаиваясь, парень подошёл к шаткой лавочке у стены, куда усадил Йегера, продолжающего растирать свои глаза до яркой красноты. Аккуратно прижав к себе, юноша начал поглаживать его по голове и спине, надеясь хоть немного угомонить, и шептал:       — Успокойся, все хорошо… — мягко настолько, что, казалось, это любящая мать, только вот от этой мысли Эрен пускался в слёзы ещё сильнее. Когда он понял, что находится в пустующей раздевалке, то уже не сдерживал себя. Комната заполнилась хлюпаньем носа, запахом слёз, текущими в два ручья без остановки, и нашептыванием успокаивающих слов.       Только через минут пятнадцать парень притих, однако тело всё равно продолжала пробивать дрожь, как будто тому было холодно. Он выпрямил позвоночник, от чего голова немного закружилась. Глаза сильно саднили, поэтому Йегер не сразу разглядел собственные руки, обнимающие блондина. Последний раз шмыгнув носом, отстранился и осмотрелся на наличие других людей, в то время, как беспокойные очи товарища забегали в поисках своего успокоения, что теперь всё нормально. Впрочем, сразу расслабился, заметив хмуро-спокойный вид. Хоть что-то.       — Сколько времени? — осевшим и усталым голосом спросил Эрен.       — Почти два часа… Давай пойдем в туалет, умоешься… — ласково проговорил Армин, взяв его за руку и потянув к выходу. Коридоры опять же были почему-то пусты. В голос усмехнувшись, они протопали к туалету, где, кое-как включив воду, Йегер промыл лицо и, особенно, глаза опухшие и красные. Холодная жидкость буквально стёрла последние остатки этого плакучего настроения, дав возможность глубоко вздохнуть без сопровождения порывистого дыхания. Облокотившись о раковину, он посмотрел на себя. Волосы выбились из пучка и длинными прядями свисали сосульками, прикрывая часть глаз, а побледневшее лицо сильно контрастировало с тёмными локонами. Хлопнув себя по щекам, Эрен обернулся к совсем размякшему другу. Тот смотрел в одну точку, о чём-то задумавшись, но спустя каких-то пару секунд вернулся в реальность и, вновь схватив парня, увёл обратно в раздевалку, забрав все его вещи из шкафчика, подозревая, что он сюда больше не вернется. Ведь к шефу по другим вопросам не вызывают.       Армин после этих минимальных раздумий твёрдо решил отвести друга к чёрному ходу, памятуя о его теперешней помятости. Толкая в спину, вдвоём дошли до рабочей лестницы, где на пару остановились. Было опасно идти по кафельному спуску, который, оказывается, совсем недавно помыли. Не дай Бог ещё упасть и расшибить нос в кашу, от чего когда-то давно спасся шатен.       — Так… Давай-ка, осторожно… — прошипел Арлерт себе под нос и, балансируя пакетами друга, медленно ступил на первую ступень вниз, продолжив своё нисхождение уже держась за перила. Эрен последовал его примеру, и вскоре они уже были на первом этаже, где оставалось только пройтись по коридорам, уставленным всяким барахлом, вытащенными на ночь в помощь работникам, и оказаться напротив двери с наклейкой «запасный выход».       Переступая через мокрые баночки и бутылки с разноцветными жидкостями, друзья доплелись до почти не выделяющегося, схожего с цветом стен выхода. Правда, открыв его, они так и остались стоять на месте. Целый конвой чёрных машин вдоль тротуара внушал своим размерчиком что-то глобальное, а люди около них вызывали ещё больший ужас. Покрутив головёшкой, Эрен заметил приближающегося к ним человека весьма подтянутого, с твердой походкой. Разглядев его лицо, у шатена начали подкашиваться ноги. Ведь оно было точь-в-точь как у одного из не прошенных «ангелов-хранителей», которые уже несколько дней пристально «оберегали» его.