Кот в собачьем ошейнике

             А потом случилось это.       В утреннем рассеянном свете, проникающем сквозь тонкие шторы, толком не проснувшийся, но крайне возбуждённый Росс смутно узрел нечто чёрное над своим пахом. Пах был прикрыт лишь трусами, так как по случаю тёплых ночей Росс спал, откидывая одеяло. Как ни боязно было спугнуть приятное мгновение, но кота нужно было приструнить. Ведь давно же, похотник, не покушался, а тут вздумал целенаправленно топтаться лапами по достоинству. И натоптал же, бесёнок, восстание.       — Скотти, брысь! Извращенец мелкий…       Нечто чёрное оказалось не котом, а темноволосой головой. Узкое лицо оторвалось от изучения его восставших трусов, топчущиеся «лапы» убрались, и раздался недовольный урчащий голос:       — Мне осточертело быть Скотти!.. Я Себастиан!       Сон вмиг испарился. У Росса опустилось что стояло, взамен поднялись волосы на руках и загривке. Он только и смог выдавить:       — Что?..       На него уставились светлые глаза, вернее, один глаз — второй был завешен длинной лохматой чёлкой. Сердитый парень отодвинулся к краю кровати, сел и обхватил свои острые колени. Парень был голый, белокожий, с длинными руками и ногами. Тот самый, из снов. Он зыркал на ошеломлённого Росса досадливым взглядом из-под тёмных волос и, по-видимому, ждал, когда тот будет способен задавать более внятные вопросы. Ждать пришлось долгую минуту. В муках рождённый вопрос не отличался оригинальностью.       — Ты кто?       Голый парень поднял глаза к потолку.       — О боже… Разве это не очевидно? Я — твой кот.       — Кто? — продолжал попугайничать обалдевший Росс.       — Я — Себастиан, которого ты называешь Скотти, а ещё раньше звал Сонни. И как только ты додумался? Разве по мне не видно, что я просто не могу быть каким-то там Сонни?.. Пф!       Росс припомнил медицинские уроки и перебрал в голове симптомы белой горячки — не то… Да и не пьёт, как назло. Нет, на алкогольный делирий это не списать. Какой-то наркотик? Когда и как он его употребил? Опухоль в мозге? Отравление? Кома? Неизвестная болезнь? Гипноз? Что ещё может сопровождаться такой правдоподобной галлюцинацией? Решил спросить у своего глюка:       — Ты мне снишься или… что это?       Глюк издевательски ответил вопросом на вопрос:       — А ты сам как думаешь?       Росс осмелел. Приподнялся, уселся и, не отрывая взгляда от чудесного видения, пожал плечом.       — Не знаю, я уже перебрал много вариантов.       Парень насмешливо фыркнул.       — К чему же ты склоняешься?       Росс сказал правду:       — Сумасшествие на почве одержимости воображаемым любовником?       Парень рассмеялся. Росс поразился его глубокому приятному смеху и прелести широкой белозубой улыбки с чуть выступающими клыками. Его лицо вызывало смутные чувства: не то чтоб невообразимо красивое — нет, скорее необычное и… будто знакомое, родное. Узкое, с раскосыми светлыми глазами и тёмными бровями. Нос прямой, гордый. А рот, да, рот тот самый, из снов, незабываемый — полногубый, притягательный. Тёмные густые волосы подстрижены модно, оголяя сзади шею и непослушной гривой спадая на лоб и глаза. Парень смотрел из-под чёлки одним глазом, и взгляд его был смешливо-испытующим.       Изучив его лицо, Росс по-детски возразил:       — Ты не похож на моего кота. Скотти красивее.       Самозванец мгновенно стёр улыбку с лица, поджал губы и задрал нос. Нервно дёрнул плечами и уязвлённо произнёс:       — Как он может быть красивее, если он — это я и есть? Ты сам всегда говорил, что у меня эксклюзивная внешность, не имеющая аналогов в известных породах.       Росс смотрел на видение не мигая. Спор с глюком? Хорошо.       — Ты не можешь быть котом, ты человек! Призрак, галлюцинация, видение, дух, или что там ещё, но в человеческом обличье. У тебя нет шерсти, у тебя руки-ноги, а не лапы, нет хвоста, насколько я вижу…       Парень перебил:       — Не рассуждай так примитивно! Тем более в тех материях, в которых ничего не смыслишь!       Росс закрыл рот. В самом деле. Глупо перечислять очевидное. Проще поверить этому… коту.       Человеческое воплощение кота опять рассмеялось.       — Ты бы ещё привёл аргумент, что у меня нет четырёх пар сосков и мохнатых яичек!       Принявший игру Росс красноречиво перевёл взгляд на его безволосые голени, прикрывающие торс. Уточнил:       — А это не так?       Скотти, который Себастиан, опустил колени и демонстративно уселся на кровати, гордо выпятив грудь, на которой взаправду было всего два соска: розовато-коричневых, торчащих словно маленькие горошины. Росс сглотнул слюну и опустил взгляд на низ плоского живота. Псевдокошачье хозяйство отличалось от истинно кошачьего наличием человеческого члена — небольшого и розового — и голой поджатой мошонки. На лобке темнел аккуратный клинышек коротких завитков. Росс непроизвольно облизнулся. Симпатично. Но у Скотти яички и впрямь красивее: чёрные, пушистые; когда он, задрав хвост, дефилировал вокруг ног хозяина, того переполняла гордость за красавца-кота.       Чувствуя себя идиотом, не зная, что сказать, и не в силах молчать, Росс спросил:       — Так у тебя и хвоста нет?       Себастиан с готовностью встал на четвереньки и повернулся задом. Росс забыл, о чём спрашивал. Подавленное в трусах восстание разгорелось с новой силой. Представленная глазам задница вызывала неудержимое желание завладеть ею и всласть насладиться. Вдобавок, видение покрутило копчиком, чтобы нагляднее продемонстрировать отсутствие хвоста. Меж разведённых бёдер качнулись яички, в глубокой безволосой щели проглянул сжатый анус. От созерцания волнительной картины сердце у Росса забилось сильнее, на лбу выступила испарина, а на трусах — влажное пятно. Себастиан оглянулся и с любопытством уставился на пятно, венчающее вершину серо-клетчатого Эвереста. Развернувшись по-кошачьи стремительно, он опрокинул Росса назад на подушку и навис сверху, опираясь коленями и руками на матрас. Низко склонился, касаясь чёлкой его лба, и урчащим голосом вкрадчиво произнёс:       — Я здесь не затем, чтобы ты меня разглядывал. Я знаю, что ты хочешь. Так сделай же это, насладись и прекрати шляться по всяким дурам и проституткам!       Чтобы его слова быстрее дошли до сознания находящегося чуть не при смерти Росса, он поёрзал пахом по его восставшим трусам, задрал на нём футболку и впился в сосок жадным поцелуем. Добив полуживого Росса посасыванием с причмокиванием, он оторвался от мокрого соска и поторопил:       — У нас ограничено время!       Росс ожил, разлепил непослушные губы.       — Почему? Ты превратишься в тыкву, как карета Золушки?       Себастиан непонимающе хмыкнул.       — При чём тут тыква? Я превращусь в кота. Утро уже наступило, ты не можешь спать вечно.       Росс обрадовался.       — Так всё-таки это сон?! Я не сошёл с ума?       — Конечно, глупец! Но этот сон необычный — со стопроцентным эффектом присутствия и полнотой ощущений. — Себастиан возбуждающе потёр его соски пальцами. — Чувствуешь? Давай же, возьми меня! Ты давно этого хочешь!       Он метнулся к краю постели и вновь встал на четвереньки, недвусмысленно оттопырив зад и прогнув поясницу, словно гулящая кошка.       Росс сел, не отрывая жаждущего взгляда от голого красавца. Оттягивать неизбежное не было ни сил, ни смысла — член ныл от желания ворваться в подставленную задницу. «Ведь это всего-навсего сон. Какие могут быть сомнения? Я и впрямь об этом мечтаю». Решительно стянув с себя футболку и трусы, он потянулся к тумбочке за лубрикантом. Торопливо смазав член, он встал на колени позади округлых ягодиц. Подумал смазать и вход, но не стал. Это же сон, к чему такая щепетильность? Он положил подрагивающие руки на тонкую талию, сжал, ещё раз убедился, что видение осязаемо. Раздвинул ему ягодицы, нащупал анус, приставил головку и, в полном соответствии со своими немудрёными сексуальными фантазиями, уверенно толкнулся внутрь. Себастиан дёрнулся прочь, издав болезненное «ай», похожее на «мяу», но Росс удержал его за бёдра. Куда? Сам настырно предлагался, а теперь бежать? Ну уж нет… Он крепче ухватил строптивое тело и направил на себя, с силой насаживая его до половины длины своего большого члена. Чёрт, как туго, как божественно… Себастиан снова вскрикнул. Россу понравилось: да, кричи, кричи, негодник… Выскользнув назад по головку, он вонзился вновь, его тяжёлые яички шлёпнули нежную промежность. Он вошёл ещё раз, ещё и ещё, глубоко и резко. Как рисовалось в тех мечтах под душем… Себастиан, вцепившись в край матраса, молча принимал толчки, не кричал, не стонал, лишь судорожно дышал широко открытым ртом. Росс нарочно сделал грубый тычок, чтобы выбить из него хоть какой-нибудь страстный звук. Раздался глухой стон, и член заклинило. Росса пронзила острая боль. Шлёпнув Себастиана по ягодице, он злобно зашипел:       — Не зажимайся! Ты делаешь мне больно!       Себастиан дрожал, сопел и не расслаблялся, его напряжённые руки тряслись. Всё так же молча он опустился лицом на постель. Росс ругался в голос:       — К чёрту такую полноту ощущений! Разве во сне может быть так больно? Во сне должно быть хорошо! Что это с тобой? Ты как будто первый раз принимаешь член. Ну да, он у меня немаленький, так и ты немаленький мальчик, наверняка опыт имеется. Вон как бойко задницу задираешь… Эй! Эй?..       Себастиан всхлипывал.       Да что же такое творится? Росс встревоженно склонился к нему, насколько позволяла сцепка. Он и хотел бы прекратить всё это, но внутренние тиски держали его намертво.       — Почему ты плачешь? Не волнуйся, сейчас всё прекратится, ты расслабишься и отпустишь меня…       Успокаивая, Росс погладил его по спине и по бокам. Кожа была прохладная, гладкая и шелковистая, как шёрстка Скотти… На правом боку, ниже рёбер прощупывался длинный бугристый шрам. Чертовщина какая-то…       Себастиан громко всхлипнул и обидчиво высказал:       — Как ты мог подумать, что у меня есть опыт? Кроме тебя, у меня никого не могло быть.       От этих слов Россу стало ещё больнее. Будто со всей дури вмазался лбом в дверной косяк. Не эротический сон, а кошмар импотента какой-то… Коты-девственники, голые нахальные парни, сцепка, грозящая отёком самого дорогого… И полное любовное фиаско. Никогда прежде с ним не случалось подобного конфуза. Со всеми своими девушками в постели он был внимателен и чуток до чрезвычайности. Случались у него и девственницы, целых две. Всегда всё было по полному согласию и желанию обеих сторон, с удовольствием и наслаждением, никакой боли и слёз… И вот надо же такому случиться, что с самым дорогим существом — пусть с котом, пусть в мужском обличье, пусть в сумасшедшем сне — он обошёлся так бесцеремонно и грубо. Взял и засадил свой толстый член в девственный зад — без предварительных ласк, не возбудив, без подготовки. Кретин. Не дал перерыва после вторжения, сразу начал вбиваться. Мудак. Неудивительно, что у бедного парня случился спазм. А потом в довесок ещё и поворчал на него, и шлёпнул сгоряча… Эгоистичный недоумок.       Раскаявшийся Росс ласково огладил его бёдра и напряжённый живот. Прикоснулся к вялому члену. «Бедняга… какой неприятный первый опыт… пусть ты и не реальный человек, а всего лишь порождение моей больной фантазии».       — Хороший… Успокойся, сейчас боль пройдёт… Как же так вышло, что у тебя никого не было? Такой красавец… И лет ведь тебе немало, лет двадцать наверняка есть?       Себастиан фыркнул, уткнувшись носом в постель.       — Росс, ты идиот. Ты считать не умеешь? Ты меня с первого дня знаешь. Мне полтора года.       У Росса невольно вырвался смешок.       — Выглядишь ты значительно старше. Ну допустим, у тебя кошачий возраст. Но разве за три месяца отлучки ты не успел ни с кем… ничего?.. Тогда ты был уже большим парнем. По кошачьим меркам.       Себастиан поднял лицо, обернулся и посмотрел на Росса изумлёнными мокрыми глазами сквозь лохматые волосы.       — Ты что, думаешь, что я изменял тебе с какими-то котами?       — Почему с котами? С кошками.       — Пф! А кошки-то тут вообще при чём?       Росс чувствовал, как сжатие слабело, но пока не предпринимал попытки освободиться. Глупый разговор хорошо отвлекал и благотворно влиял на настроение Себастиана.       — Ты хочешь сказать, что среди котов тоже есть геи?       — Я не гей, я только тебя люблю!       Вот так. Признание в любви. От кота. В сновидении. Но всё равно приятно. Почему бы и не признаться в ответ.       — Я тоже тебя люблю. В смысле, я люблю Скотти, но это ты и есть… И мне очень стыдно, что у нас получился такой ужасный первый раз. Тебе нужно было сказать, что ты девственник. Полуторагодовалый.       Росс снова хихикнул. Нет, ну представить такой абсурдный разговор в реальной жизни невозможно. Разве что в психлечебнице, между завтраком с размазанной по волосам овсяной кашей и уколом галоперидола.       С облегчением и сожалением он вытащил багровый неудовлетворённый член из расслабившихся тисков. Какая жестокая насмешка над мечтами!       Себастиан вытер слёзы о постель, встал на колени и осторожно потрогал свой дефлорированный анус. Въедливо спросил:       — Почему было так больно? Ведь по-настоящему должно быть приятно.       Росс вздохнул и попросил прощения:       — Прости. Я поторопился и был слишком груб.       Но вместо прощения он получил азартное предложение:       — Попробуй ещё раз!       — М-м… прямо сейчас нельзя, у тебя же там болит, — возразил Росс. Однако его воспрянувший член, бодро вскинувший лоснящуюся головку, свёл на нет робкие отговорки.       Видение не унималось.       — Я потерплю! Сделай, чтоб было приятно! Я хочу!       Не зная, что побудило его сильнее — желание получить оргазм или стремление исправить ситуацию — Росс слабовольно поддался уговорам.       — Хорошо, давай попробуем снова. Но сначала надо тебя подготовить и поласкать.       Он выдавил на ладонь лубрикант и размазал по пальцам. Стоя на коленях за спиной своего видения, он обхватил скользкой рукой его член и принялся совершать движения, словно дрочил самому себе, другой рукой при этом поглаживая его грудь и живот. Поначалу Себастиан настороженно замер, прислушиваясь к новым ощущениям, но ласка оказалась необыкновенно приятной; он поощрительно выгнулся, подставляясь под гладящую руку, и издал довольное урчание.       — Р-рос-с-с, поторопись.       Ах да, время сна не бесконечно. Но пренебрегать подготовкой нельзя. Росс отнял руку от налившегося члена и прикоснулся ко входу. Осторожно всунув скользкий палец, он продолжил ласку. Себастиан снова напрягся. Казалось, ещё мгновение — он вырвется и сбежит. Росс обнял его свободной рукой и успокоил:       — Тсс-с, мой котик, не бойся, папочка больше не сделает тебе больно… Нагнись и разведи ноги шире.       Аккуратно вставив вместо пальца вновь смазанный член, Росс мягко толкнулся и протяжно выскользнул из туго обнимающего нутра. Убедившись, что процесс идёт безболезненно, он перешёл к более быстрым и глубоким фрикциям. Придерживая Себастиана за бёдра, он подавал его себе навстречу, входил в него, выходил, снова стремился. Поражался, насколько в нём было тесно, и в то же время восхитительно, будто в шикарной неразношенной туфле. Или Росс просто забыл, какими должны быть эти ощущения. Всё женщины и девушки, да недавний парень-профессионал с растянутым рабочим местом. Себастиан же был столь узок, что Росс опасался кончить через минуту, словно мальчишка-скорострел. Впрочем, показывать высший сексуальный пилотаж в данной ситуации не стоило. Тем более после столь неудачного старта. Нужно сделать так, чтобы его призрачному любовнику понравилось. О своём удовольствии Росс старался не думать, этот день не его. Чёрт с тем, что это вообще не день, а раннее утро, и не действительность, а сон. Сон удивительный и натуральный. С настоящими переживаниями, чувствами и болью. Сон, в котором Росс так феерично облажался. Необходимо загладить вину и успокоить совесть, доставить наслаждение своему любимому мальчику. Мальчику… с хвостом и когтями, оставляющему шерсть на подушке. Любимому котику… насмешливому, обидчивому, с лохматой чёлкой и надутыми губами. Как же мечталось попробовать его губы на вкус. Увы, после столь грубого обхождения не видать Россу ни поцелуев, ни заветной ласки ртом. Боже, ещё и девственным ртом… Неумелым, но старательным, тщательно вылизывающим гладкую головку шершавым язычком… Тьфу! Почему язык-то шершавый?       Очередное заклинивание члена вывело Росса из сладких грёз. «Нет, только не снова…» Однако на этот раз сжатие и дрожь означали лишь благословенный оргазм. Чувствительный неопытный мальчик кончил без прикосновения рук. Поразительно. Он тихо стонал, уткнувшись лицом в постель и сжимая пальцами простыню. Росс опустил руку под его живот и успел перехватить несколько тёплых капель. Пришлось покинуть расслабленное тело и доводить себя до оргазма вручную. Себастиан всполошённо обернулся.       — Почему ты не во мне? Что не так?       Он был в смятении. Лицо порозовело, губы покраснели, волосы на лбу взмокли. Милый котик.       Росс успокоил:       — Всё хорошо. Просто ты кончил раньше, и тебе может быть неприятно, если я буду продолжать это делать в тебе. Постой пока так, мне нравится вид.       Он не обманывал, вид раздвинутых белых ягодиц с розовым отверстием, которое он только что лишил невинности, действовал на него возбуждающе. Рукой, смазанной спермой Себастиана, он быстро довёл себя до желанного освобождения и украсил его спину и поясницу небрежными молочными кляксами. Тот, изогнувшись по-кошачьи, внимательно следил за происходящим. Хотелось одёрнуть: «Скотти, не пялься!»       Новообращённый любовник оказался занудой.       — Так неправильно! Ты должен был это сделать в меня!       Росс, разморённый оргазмом, лёг и похлопал себя по груди.       — Иди сюда, малыш.       Себастиан нахмурился, размышляя: послушаться или поупрямиться. Кошачья сущность победила, и он скользнул к хозяину под бок, положив лохматую голову на его радостно бьющееся сердце. Росс прижал его к себе — длинного, тёплого, живого — и погладил по спине, размазывая собственную сперму. Не удержался и проник пальцами между ягодиц. Заботливо спросил:       — Болит?       Себастиан кивнул, не поднимая головы с его груди.       — Болит. Но это же пройдёт?       — Да, со временем тело привыкает… Но мне кажется, ты не захочешь повторения.       Себастиан мотнул волосами.       — Мне понравилось во второй раз. Жаль, что ты меня не пометил…       Росс удивлённо переспросил:       — Что я не сделал? Не пометил? Это как коты трясут хвостом? Так ведь я… потряс тебе на спину. Ты и так мой. В смысле, Скотти мой кот, а ты и есть Скотти… У него на ошейнике даже написано…       Себастиан поднял голову и радостно воскликнул:       — Точно! Ты должен пометить меня ошейником! Купи мне! И чтобы на нём обязательно было твоё имя.       Сердце трепыхнулось, Росс вспомнил свои фантазии. Ласково пожурил любимого котика:       — Только что девственником был, а уже ошейники просишь… Что потом? Хлыст, наручники и кляп? Ладно, ладно, куплю…       Себастиан, и впрямь как кот, благодарно погладился о него щекой и нежно провёл по груди ногтями. Росс разомлел окончательно, потянуло в сон. День ещё только начинался, впереди у него было целых два выходных. Шелковистый котик улёгся поверх него и потёрся носом о нос. Росс улыбнулся и откинул волосы с его лица. На него с любовью смотрели два светлых, по-кошачьи раскосых глаза: голубой левый и жёлто-зелёный правый.       — Малыш мой, где ты пропадал три месяца?..       — Не знаю… Там было темно… Я искал тебя, но тебя не было…              Проснулся Росс, когда летнее солнце уже начало припекать комнату даже сквозь шторы. За окном заливались воробьи и вдалеке лаяла собака. На Россе были надеты футболка и липкие трусы. На груди распластался спящий Скотти.