Совпало

Йена разбудил звук мерно барабанящего по железному подоконнику дождя. Потянувшись, он медленно окинул взглядом помещение. После двухнедельной «спячки», как они с Миком стали именовать его депрессии последние два года, родная комната воспринималась слишком ярко. Хотя в действительности, единственным ярким пятном в их серо-бежевом гнезде был плакат с какой-то распродажи, утянутый Милковичем с фразой «йопт, Галлагер, эта морковь ещё наркоманистее тебя!». Жмурясь и пытаясь на ощупь найти пульт рядом с собой, Йен машинально похлопал ладонью по внушительной горе одеял, тут же отдёргивая руку от внезапного хриплого «Бля!». С трудом (усталость ещё давала о себе знать) разворошив одеяла, он наткнулся взглядом на взъерошенного, весьма недовольного резким пробуждением Микки, пытающегося понять, что вообще происходит. — Хей, Мик, — Галлагеру было плевать на хмурое выражение лица брюнета, впрочем, как и всегда. Он соскучился до усрачки. — Ми-и-икки, — Протянул рыжий, притягивая к себе за плечи осоловело хлопающего глазами Милковича. — Бля, Йен… Который час вообще, — Микки фыркал, пытаясь выпутаться из вороха ткани и запутаться в руках Йена, так как мёрзнуть он каким-то хером не перестал. — Погоди, рыжий. Эй. Ты как? — Всё хорошо, Мик. Я проснулся. Доброе утро. Получив лёгкий чмок в нос и удостоверившись, что сегодня его не будут посылать во все известные и неизвестные места, Микки, наконец, позволил себе расслабиться и удобнее устроиться на груди рыжего в надежде словить остатки сна. Голова нещадно гудела. — Мой мужчина горячий. Очень. — Йен, приглуши свой пиздёж на часик, я буквально… — Микки всё тяжелее было связывать слова в предложения. — Я серьёзно, ты горишь, — Йен отодвинул его от себя, обеспокоенно хмуря брови и только сейчас замечая ярко красные щёки и тяжёлое дыхание Микки. — Блять. — Перекинув своё одеяло на Милковича, он нашарил штаны брюнета на полу и, пошатываясь, побрёл на кухню. — Ну и куда твою задницу опять, блять, понесло? — Раздался хриплый, испуганный (Йену захотелось убиться) голос. Вернувшись, он увидел Микки, сидящего на краю кровати и со злостью пытающегося найти хоть что-то из своей одежды. Но усталость и начинающаяся простуда подкосили брюнета так, что тот не замечал ни своих штанов на Йене, ни своей футболки, валявшейся в двух шагах от него. И без тепла его начинало нещадно трясти. Рыкнув, Йен подошёл вплотную и толкнул опешившего Микки обратно на кровать, заставив того забраться обратно в тепло. — Позволь, сегодня я побуду твоей нянькой. — Галлагер, не неси хуйню, со мной всё хорошо. — Мик, либо ты затыкаешься и принимаешь мою помощь, либо я… Я ещё не придумал, что я сделаю. Я в любом случае иду сейчас за горячим чаем и аспирином, и даже такой упёртый осёл, как ты, меня не переубедит. Заодно сожру свои таблетки. Последний аргумент показался Микки вполне весомым. Он молча кивнул, надулся, выудил из-под своей подушки пульт и демонстративно щёлкнул кнопкой, включая телевизор за плечом Йена. Рыжий лишь с лёгкой ухмылкой покачал головой и снова направился на кухню, прошептав что-то про «королеву драмы». — Пизди поменьше, кухарушка, не отвлекайся! — От радости, что у рыжего снова нормальное состояние, у Микки проснулась обычная словоохотливость. — Мик, я ведь могу от большой любви жаропонижающее со слабительным перепутать! — Йен на кухне тоже вовсю улыбался, ничуть не обижаясь на подколы Милковича. — А эта бурда у нас откуда? — Удивление в голосе Микки окончательно подняло настроение Йену. — Да так. Старые запасы. — Йен вернулся в комнату с дымящейся кружкой, пластинкой таблеток и сэндвичем. — Держи. — Спасибо. Я надеюсь, ты мне того… Градусник в зад пихать не собрался? — Микки шутил, но во взгляде промелькнул испуг. — Ты серьёзно, Мик? Ты же не дворняга. Нет, конечно, один градусник в тебя можно запихнуть… — Ой, всё, Галлагер, свали нахуй. — Это будет, как раскалённая кочерга, Мик, я воздержусь. — Завали, блять, дай пожрать! — Завопил Микки, чуть не разлив чай, — дибилушка рыжая, ещё немного — и некуда ходить будет! — Всё, всё, прости. — Посмеиваясь, Йен откинулся на подушки и кончиками пальцев стал легко водить по боку Микки. — Ффекотно… — С полным ртом пробубнил тот, не отстраняясь, однако, ни на сантиметр. Наоборот, вскоре Йен, увлёкшийся фильмом, обнаружил у себя в руках уютно устроившегося Микки с горкой одеял сверху. Тихо хмыкнув, он лишь расправил ткань и принялся почёсывать голову брюнета, пропуская его волосы сквозь пальцы. Жар спадал, и Микки снова начинал дремать. Тело расслабилось, дыхание уже не было таким тяжёлым, и он крепче обхватил Йена поперёк груди, получив поцелуй в висок. — Спасибо… За утро. — Наконец-то у нас совпало, да? — Да… Наконец-то…