Твоё тепло - антипод смерти

Утро выдалось необычайно морозным, а ведь всё из-за нежданного лёгкого дождя, прошедшего этой ночью, небо было в тусклых, угнетающих оттенках, а тучи, упрямо заслонившие своими ватными краями любые проблески солнца, казались ещё более грозными и неприветливыми, чем ранее. Когда-то в далёком детстве Коу любил дождь, петрикор и освежающий запах сырости будоражил его сознание, заставляя мысли проясниться, вызывая необъяснимую радость где-то на задворках бушующего юного сердца. Нынче же такая погода его ещё больше омрачала, заставляя окончательно сойти с ума от безысходности. Единственным, что спасало в такие минуты, являлась драгоценная семья парня, которая раз за разом насильно вытягивала его из собственного мира, воздвигнутого на робком отчаянии, постепенно превратившегося в обширные чертоги. Коу обнаружил себя уже минут пять смотрящим в одну точку, пока голос его старшего брата не окликнул того. Кажется, наступила пора выдвигаться в школу. На самом деле, Минамото средний был чрезвычайно признателен Теру за заботу о себе, так как если бы не его усердные труды, то, пожалуй, Коу бы окончательно замкнулся в себе, вот и сейчас, заметив недобрый настрой младшего брата, Теру учтиво предпочёл промолчать, лишь нежно потрепав того по макушке и произнеся что-то вроде: «Поторопись, иначе опоздаем, а мне, как президенту, не положено.» Наспех повязав галстук на свою опрятно проглаженную рубашку, светловолосый поспешил покинуть дом, попутно подхватив заранее собранный портфель и посох, замаскированный под зонт. Возле калитки его довольно-таки давно поджидал брат, успевший собраться заранее (порой эта его способность к пунктуальности слегка пугала Коу, но не будем об этом), настигнув его, парень мило улыбнулся, чем слегка озадачил Минамото старшего. Первые несколько минут они шагали в абсолютной тишине, сопровождаемые лишь звуками ветра, что так и не смог угомониться с ночи, но очень скоро Теру решительно прервал эту навязчивую тишину своим ровным, бархатным голосом, который звучал с некой ноткой любопытства и волнения: — Коу, — он повернул голову, пронзая фигуру брата парой своих бирюзовых глаз, — насчёт твоего соулмейта… Коу напрягся, всё его тело словно сжалось в какой-то минутной беспомощности, но он подавил приступ немого страха, также уверенно повернув голову, соприкоснувшись взглядом с Теру и улыбнувшись ему. Врать было мерзко, но ещё более мерзко было осознавать то, что ты навеки останешься один, так что Коу по возможности прятал эту мысль куда подальше, заставляя себя поверить в то, что проблема нереальна: — А, так ты насчёт этого, не волнуйся, я пока что не встретил своего соулмейта, но я точно уверен в том, что уже скоро это случится. — голос парня звучал профессионально наигранно, он словно отыгрывал чьё-то амплуа, читал чей-то чужой диалог, но не свой уж точно. Это явно было отнюдь не то, что он на самом деле желал сказать. — Ясно. — недоверчиво кивнул Теру, отведя наконец взгляд в сторону. В этом сражении ему пришлось отступить. Впрочем, он уже давно заподозрил, что что-то здесь не так, кажется, Коу уже один раз посчастливилось встретить своего соулмейта, но с тех пор прошло достаточно времени, а причудливые сияющие пятнышки на его тыльной стороне ладони вновь отчётливо проступили. Президент студсовета уже где-то слышал о чём-то подобном, но… Такое могло произойти только если твой соулмейт погибал. Всю оставшуюся дорогу до школы они вновь безуспешно молчали, но теперь в этом молчании начало витать нечто новое. Напряжение. На самом деле Коу был парнем весьма открытым и добродушным, визуально казалось, будто бы его ничего не гложет, настолько вот безобидно он выглядел. Но в тихом омуте черти водятся, так сказать. В своём классе он оказался единственным, кто так и не успел отыскать своего соулмейта. На фоне этого вопиющего везения его неудача выглядела как грязное пятно, испачкавшее белоснежную идиллию судьбы. Хотя, был здесь некий подвох. Весьма очевидный подвох. По сути, Минамото уже приходилось встречаться со своим соулмейтом, но он упрямо проигнорировал это, так что теперь жутко сожалел о содеянном. Это произошло однажды в его же классе, в тот день он познакомился с миловидным парнем, который с великим фанатизмом увлекался фотографированием и искусством фотографии в целом, его звали, вроде как, Мицуба Соскэ. В тот раз Коу не обратил внимания на изменения в себе, лишь почувствовал противное жжение на тыльной стороне правой руки, но свалил всё на случайную боль. Ах, если бы он только знал, что Мицуба тогда почувствовал тоже самое, но только на левой руке. Казалось бы, судьба буквально нарочно стукнула их лбами, но оба парня почему-то упрямо притворились слепыми, игнорируя очевидные факты. Так что сейчас было уже поздно охать и ахать, виновником своих дальнейших несчастий были исключительно они сами. В общем-то достаточно скоро Мицубы не стало. Когда эта трагичная новость была донесена до школы, то все ученики и учителя были слегка ошеломлены, но не от грусти, о нет, каждый лишь задавался вопросом о том, кем же являлся этот самый покойный Соскэ. Всё действительно выглядело так, словно обществу было объективно плевать на его существование, к тому же, слухи о кончине парня угасли также быстро, как и вспыхнули, он вновь оказался простой частью быта и заурядности, никому не нужный, забытый и брошенный. Что касается Минамото, то тот был безусловно опечален этакими новостями, пару дней ходил измотанный и опечаленный, но уже спустя некоторое время вернулся в форму. Конечно, он никогда не забывал о грустном конце Мицубы Соскэ, но всё же. Кстати, ведь день смерти Мицубы ещё и являлся днём, когда противные метки опять выступили зернистыми узорами на запястьях, пальцах, да и по всей поверхности руки вдоль до локтей, теперь они стали красноватого оттенка и их количество значительно выросло. Минамото прекрасно помнил, как испугался тогда, как его тело охватила лёгкая дрожь, но он упорно, вплоть до последней минуты умственного помутнения продолжал эгоистично уверять себя в том, что его соулмейт в порядке. В самых худших видениях ему являлся образ Мицубы, правда, такие мысли он сразу же гнал прочь из своего сознания. Ну не мог же Мицуба Соскэ, этот скоромный, слегка заносчивый, но в общем-то объективно милый парень являться его соулмейтом? Его покойным соулмейтом? Нет уж, точно не мог. Время неумолимо ускоряло ход, а Коу по сей день наивно верил в судьбу, выпрашивая у неё всевозможными способами хоть капельку сочувствия к себе. И вот, однажды, как ему показалось, судьба наконец прислушалась. В тот замечательный раз он встретил Нэнэ, Нэнэ Яширо. Она была весьма обаятельной, её большие сверкающие глаза цвета спелого граната и розовые щёчки вызвали у Минамото невероятную симпатию, а ещё её левая кисть… Она была усыпана неприятными алыми пятнами, точь-в-точь такими же, как у самого парня. Кажется, именно этот фактор послужил неким аргументом для Коу, он словно вступил в очередную ментальную дискуссию с самим собой, яро убеждая себя в том, что, мол, на вот, получай, ещё не всё потеряно. Однако, сколько бы времени он ни проводил рядом с Нэнэ, лицезрея её привлекательную, будто сотканную из тёплых лучиков солнца, улыбку, всё равно, итог один: Яширо не являлась его соулмейтом. Грустное осознание правды ежедневно било в сердце подобно чересчур остро заточенному клинку, но всё же Минамото средний не сдавался, цепляясь за последнюю, единственную надежду, словно утопающий в реке котёнок за ближайшую ветку, да вот только стоило ему стать чуть более откровенным рядом с Нэнэ, как её сверхъестественный товарищ, называющий себя Ханако, злобно разрушал их гармонию. Хотя, пожалуй, Коу уже не слишком заводился или расстраивался из-за этого, к тому же, не то, чтобы слишком уж сильно, но Седьмой ему приглянулся. Минамото просто постепенно угасал, теряясь, переставая чувствовать себя чем-то значимым для этого мира. Да, у него были замечательные друзья, любящая семья, но… Он словно был нецелым.