Ошибка Аро

Не будь я в плену, я бы смогла по достоинству оценить замок Вольтури с ее архитектурой готического стиля, картинами, не оставляющими сомнении в их подлинности, высокими потолками, украшенными росписью лучших итальянских художников разных веков. Однако, на данный момент каждая клеточка моего тела испытавала неописуемое отвращение, а способность хоть что-то видеть покинула меня в темноте бесконечных коридорах замка. Самая ответственная роль была отдана нижней части тела, которое поддерживало почти бессознательное верхнее и не прекращая шло вперед. Я не знала куда я иду и зачем, но чувство важности сие действия не покидало меня, посему остановиться мысли не возникало. Могу поклясться в этой части замка мне не доводилось бывать, хоть и было темно. Руки временно заменили глаза, ноги не переставали направлять, а разум покидал мое тело. Внезапно яркий свет ослепил меня и заставил остановиться. - Прочь. - женский голос показался мне до жути противным и вызвал во мне самые гадкие эмоции, которые были известны человечеству: страх, паника, отвращение. Наконец, когда мои глаза привыкли к свету, а сознание снова приобрело ясность, я увидела источник света и голоса женщины. Перед собой я увидела открытую на распашку большую деревянную дверь, а за ней силуэт женщины, стоявшую лицом к окну. - Прочь. - повторила она. Второй раз прозвучал убедительнее и я уже собиралась покинуть уже нелюбимые мне покои, пока не услышала пронзающий детский плачь. - Я не знаю как успокоить это дитя. - наконец, женщина обернулась и я смогла увидеть ее лицо. Она была в возрасте, но в данной ситуации это лишь прибавило ей шарма, и белая мраморная кожа без единой морщинки, аккуратный аристократический нос, привлекательная строгость в лице создавали впечатления что голос, который успел стать мне ненавистным, принадлежит вовсе не ей. Женщина смотрела на меня так, будто ждала от меня решения ее проблемы и не понимала почему я трачу ее драгоценное время, так беспардонно разглядывая ее. Лишь только тогда, когда я, наконец взглянула на ребенка, я поняла что мой живот стал меньше и с опозданием пришла к выводу: этот ребенок мой. Определить пол своего дитя я не могла, так как он был завернут в длинное красное одеяло и лишь небольшая часть розового лица новорожденного была видна глазу. Что же я чувствую сейчас? Сожаление или облегчение? Что же я должна испытывать по отношению к этому ребенку? Я не знаю, но могу с точной уверенностью сказать, что ребенку не комфортно находиться в руках этой женщины и более того, ему или ей необходимо поскорее оказать помощь, иначе кое-кто рискует сорвать себе голос. В тот самый момент, когда я протягивала свои руки, чтобы забрать ребенка и наконец прекратить этот режущий слух плач, кто-то сзади нагло накинул на мою шею материал очень устойчивой ткани и принялся душить меня. Плач усилился, ноги потеряли способность удерживать тело, в то время, как руки судорожно пытались бороться с средством удушения. Спустя полтора минуты отчаянной борьбы за жизнь я умерла. Бесповоротно, безвозвратно и окончательно на двадцать первом году своей недолгой жизни мое сердце остановилось от нехватки кислорода в результате внезапного удушения. Но как? Мое сознание еще не покинуло мое неподвижное и уже успевшее замерзнуть тело, поэтому еще какое-то время я могла слышать происходящее вокруг. Плач ребенка не прекратился, а напротив усилился с удвоенной силой. Затем послышались негромкие и неспешные шаги, устремившиеся в сторону окна к женщине с ребенком. Удивительно, но плач прекратился и даже обратился в беззаботный детский смех, от которого невольно хотелось улыбнуться несмотря на крайне печальный исход событий. - Феликс, убери мусор. - голос который не так давно звал меня "ангелом", "дорогой", теперь с пугающим равнодушием отдавал приказ своим людям избавится от моего тела. Вот так легко. Без колебании и сомнении. С самого начала без всяких способностей я уже знала свое будущее здесь, но почему же так больно на душе? Почему даже будучи уже мертвой я не могу смириться с тем, что знала уже давно? Я была для него очередной игрушкой, для которой он отвел роль суррогатной матери. Я исполнила свое предназначение и поэтому он так скоро избавился от меня, даже не посмотрев мне в глаза, так подло. Я словно тонула в бездну отчаяния и горести, откуда нет выхода и нет спасения. Как иронично. Я даже не умею плавать. Прикосновение холодных рук вынудил меня открыть глаза и я осознать что все увиденное было лишь сном. Однако, горькое послевкусие сохранилось даже тогда. - Очнулась. - я увидела обладателя холодных рук, который видимо измерял мой пульс. Я была не в том состоянии, чтобы оценивать внешность, но тем не менее, его благородный черты лица сразу бросились в глаза. Спустя небольшое количество времени, я смогла привстать и увидеть место, время, присутствие одних и отсутствие других вампиров. Увидев в окне не характерную для Италии погоду, я пришла к умозаключению, что я до сих пор нахожусь в Форксе среди тех вампиров, которые были так не рады нашему приходу. Неужели Аро оставил меня здесь одну? - Меня зовут Карлайл. Когда-то я служил старейшинам Вольтури, но из-за различия во взглядах на многие вещи я был вынужден оставить их и начать новую жизнь здесь. Им, конечно, не понравилось такое своенравие, поэтому моя семья получает особое внимание по-сравнению с другими. - у него очень приятный и успокаивающий голос, словно мы беседуем как старые знакомые. Очень необычно. После проверки пульса, Карлайл натянул одноразовые перчатки, с хрустом размял пальцы и достал гель для ультразвукового исследования. Все ясно - он врач. Видимо, не все вампиры живут в замках и носят плащи. - Где он? - после последних событии и моего сна мне даже не хотелось произносить его имени. Добродушная улыбка Карлайла испарилась и на замену ей пришла складка меж бровей и согнутые брови. Либо он так настраивается сообщить мне плохие новости, либо речь об этом вампире всегда вызывают у него такую реакцию. - Замок в Вольтерре не самое лучшее место для беременной девушки и произошедшее вынудило его послушаться меня и позволить мне принять роды. После услышанного я опустила голову на подушку и мой взгляд устремился в потолок. Я мечтала покинуть ненавистный мне замок уже долгое время, но отчего же мне грустно осознавать, что Аро (ну вот, опять) оставил меня здесь одну. Однако, после нескольких месяцев в окружении равнодушных и лицемерных особ, живущих согласно этике средневекового века, было приятно вернуться в современное общество. Пообщавшись с Карлайлом столь непродолжительное, но оказавшее весьма положительное влияние, время, стало ясно, что вампиры, как и люди бывают разными, и что самое главное - не все вампиры питаются человеческой кровью. Закончив обследование и убедившись, что с ребенком все хорошо, Карлайл предложил спуститься на первый этаж и познакомиться с остальными членами семьи Каллен. Первое, на что я обратила внимание - это их сочувствующие взгляды и гробовая тишина, от которой становилось неловко. - Здрасьте. - моя привычка чувствовать себя ответственной за подобные моменты заставила меня добродушно улыбнуться и кивнуть в знак приветствия, но к сожалению, сие действия не произвели нужного эффекта. Все продолжали смотреть на меня с неописуемо жалостливым выражением лица, при этом иногда поглядывая на выпирающий из под кофты живот. - Садись, Элеонора. Тебе вредно долго стоять. - который раз Карлайл удивляет казалось бы несвойственной для существа вроде вампира своей добротой и чуткостью. - Здравствуй, милая. - наконец ответила, как я узнала в последствии жена Карлайла и мать этого семейного очага - Эсми. Знакомство с остальными членами семьи прошло весьма напряженно, но лишь после мне рассказали о том, что им пришлось пережить год назад, о несостоявшейся битве с Вольтури и о настоящих намерениях Аро. Признаться честно, я не была удивленна, так как давно понимала, что "в своих кругах" Вольтури отнюдь не самые любезные и добрые вампиры, и маниакальное желание Аро все контролировать и всех запугивать я увидела в нем еще в самую первую встречу. По этой причине было предельно ясно, что им движет вовсе не стремление стать отцом, а нечто иное, но что именно оставалось лишь гадать.