Ошибка Аро

      Мне доводилось видеть в новостях заголовки с фотографиями пропавших без вести девушек, затем следовали статьи, в которых описывали в каком состоянии обнаружили их тела. Иногда после не следовало ничего, девушек так и не находили. Пролистывая подобные новости за утренним кофе, я не предполагала, что когда-нибудь окажусь в такой же ситуации. Счастливых исходов бывает не часто, но если жертвам похищения все же удается сбежать, то только благодаря удачному стечению обстоятельств. Сосед случайно увидел подозрительное движение в окне, похититель потерял бдительность и забыл о мерах предосторожности, полиция нашла похитителя по установленному фотороботу. Счастливые исходы бывают, но они редки, а в моем случае ничего подобного и ждать не приходиться. Прошло три дня с тех пор, как меня заперли в этом замке и изнасиловали. С того момента я не сплю, ведь стоит мне закрыть глаза я вижу его, его неестественно красные очи, которые уже успели стать мне ненавистными. Счастливый исход. Могу ли я на него надеется? Вспоминая слова мужчины, я понимаю, что мне уготовлена участь стать суррогатной матери, а после высокая вероятность умереть. Зачем мне эта жизнь? К чему эти страдания? Беспомощно погружаясь во внутренний хаос, я в отчаянии подумала – смерть неизбежна, так почему бы не прекратить мою агонию и уйти по собственной воле? Меня охватила ярость, смешанная с обидой на столь ущербный конец романа под названием «моя жизнь». Столько целей недостигнутых, столько фраз несказанных. Посмотрев на книжную полку заполнявшую всю широкую каменную стену, стало еще тоскливее. Ведь столько книг еще непрочитанных. На ходу вытирая бегущие слезы, я принялась искать средство для исполнения своей последней воли. Нельзя медлить, я должна сделать это до того, как животный страх задавит мою решимость. В то же мгновение, как перед моим взором возник нож для вскрытия писем, я, заранее предположив, что он недостаточно острый, со всей силой нанесла удар по венам. По руке потекла горячая кровь, и я испытала странное чувство удовлетворения, заметив глубокий порез и окровавленной рукой направила нож на другую. Меня удивило и одновременно напугало то, с каким пренебрежением и легкомыслием я резала себя, словно бумагу или хлеб. Должно быть, страх и отчаяние придали мне силы, позволили забыть о несбывшихся мечтах и надеждах. Безумная, я сидела на полу и с восторгом наблюдала за тем, как постепенно покидаю свое тело.       - Глупая девчонка! – обернувшись, я увидела девушку у входа, которая спустя считанные секунды оказалась подле меня и уже сжимала мое запястье. В ее глазах горело пламя, слышалось тихое и руки с нечеловеческой силой пытались замедлить кровотечение. Это была моя единственная и неудачная попытка суицида, поскольку после рядом со мной всегда кто-то был и следил за каждым моим шагом до тех пор, пока я смиренно не приняла свое неизбежное будущее. Каждый, кому было дано распоряжение быть моим надзирателем, принимал данную роль неслыханным оскорблением и старался не опускаться еще ниже до разговоров со мной. Единственным моим собеседником в этом замке стал Аро и иногда наведываясь ко мне, он пытался убедить меня в высокой чести и ценности моего статуса.       - Став одной из нас, ты забудешь что такое болезни, старость и жалкость человеческого бытия. Ты обретешь вечную жизнь, красоту и силу, которая вознесет тебя. – для него было важно, чтобы беременность протекала спокойно и без непредсказуемых последствии, поэтому он не раз повторял эти слова пока я, наконец, не поверила ему. Сейчас вспоминая его слова и смотря на себя в зеркало, я окончательно осознала всю правдивость его слов. На меня смотрела я, но чем дольше я разглядывала себя, тем больше сомневалась в этом. Пропал тусклый цвет лица, тонкие волосы стали густыми и пышными, сутулость преобразовалась в величественную осанку, и все это вместе придавало неотразимую привлекательность и величие. Это чувство огромной радости, неизбывного счастья и блаженства стать этой девушкой после ненормальной худобы и вялости. Я бы потратила весь день на восхищение своей новой наружности, если бы меня не мучила жажда, и не просто жажда, а чувство нарастающего пожара внутри, языки пламени которого вызывает мучительное удушье. Удивительно, но мысль о добыче крови, что так претило мне, сейчас вызывала во мне спектр ярких эмоции: страсть, одержимость, экстаз. Тем не менее, мне говорили, что мне пока опасно охотиться одной и будет лучше насытиться перед встречей с ребенком, так как я не контролирую свои позывы убить, и поэтому со всей скоростью я спустилась вниз в поисках кого-нибудь, пока я еще сохраняла остатки власти над собой.       - Очнулась. – Джаспер все это время сидел у столика в ожидании моего пробуждения и без лишних слов мы отправились на охоту. Глазами бессмертного все приобретало новые оттенки, виднелась каждая деталь, слышался каждый шорох, и бесконечный прилив энергии наполнял каждую клеточку тела. Бурлящее ощущение внутри поджигало уже неистово полыхающий костер еще сильнее, вызывал чувство эйфории, а безумное желание крови одурманивало. Прошлое осуждение пропало, жажда крови овладела мной настолько, что я была готова изменить направление в сторону города и убить целую семью, но настороженный Джаспер не отставал и пристально наблюдал за моими действиями. Новорожденная я пыталась отогнать навязчивые мысли об убийстве человека и искать добычу в виде зверя. Наконец, мои муки закончились, притаившись за деревом, я обнаружила мирно поедавшего мокрую зелень оленя. Возможно, нет на земле яда способного избавить меня от моей неаккуратности, и мое окровавленное платье послужило этому доказательством. - Нам пора. Ты ведь насытилась? – меня не покидало странное чувство беспокойства от этой чрезмерной серьезности вампира. В его лице, движениях, словах скрывалась некая тайна, которая была мне недоступна, от чего и вызывала не самые приятные ощущения. Плохое предчувствие обрело силу на фоне угрюмой атмосферы в доме угнетавшее с самого входа. Очень поздно ко мне пришло осознание того, что с пробуждения никого кроме Джаспера я не увидела. Легкое покалывание там, где когда-то билось сердце служило сигналом, знаком того, что я не готова открывать эту тайну, скрывающейся за дверью в гостиную. Рука застыла на ручке двери, внутренний голос становился все громче. «Уходи, тебе не стоит заходить туда», - повторял он словно заевшая мелодия. - Элеонора, - Джаспер коснулся моего плеча и с тем же серьезным выражением лица продолжил, - заходи, все ждут тебя. Часть меня, та, что еще имела смутную надежду увидеть всех радостными, с полными любви глазами и с моим ребенком на руках, медленно открыла дверь. Первая встреча взглядов у меня произошла с Карлайлом. Слов не требовалось, его выражение лица уже говорило о многом. Глаза полные виной, отчаяния и жалости, укрепили мои опасения. Наконец оглядевшись, я увидела остальных членов семьи, выражение лиц которых не отличались от Карлайла. Моего ребенка не было. Было лишь мерзкое чувство безысходности и обреченности. Светлая комната с панорамными окнами вдруг преобразилась в окутанную в пелену тьмы бездну. Чувство радости сопровождавшее меня час назад трагическим образом погибло в тот момент, когда сомнение переросло в осознание собственной беспомощности. Однако, мне было жизненно необходимо услышать то, что я уже знала, о чем я догадалась еще до того, как вошла в эту комнату. - Элеонора, мне очень жаль, но твой ребенок, - Карлайл опустил взгляд, продолжить смотря прямо мне в глаза было невыносимо, - он родился мертвым. Прими наши соболезнования. Все ради чего я жила последние месяцы нашло свой конец в этом проклятом доме среди этих проклятых вампиров. Вкус горечи смешался со вкусом крови, просверлив огромную дыру в области сердца. - Кто это был? Мальчик или девочка? - Мальчик. Сильнейшей лютой-злобной ненавистью я уставилась на блондина, раздражавшего одним своим видом. Ублюдок. Во мне пылали гнев и жажда мщения за моего не родившегося сына. Никакая красота, никакое бессмертие не сможет окупить эту утрату. Я потеряла смысл жизни в первый же день своего бессмертия, и теперь лишь вечный сон сможет подарить мне усладу и упокоение. Однако, чувство обиды и злости словно паразит вцепился в мозг, вызывая желания убить, сжечь, выпотрошить все, что на данный момент находится в поле зрения. С каждой секундой я все больше осознавала всю трагичность ситуации. Я поверила вампирам, позволила им заботиться обо мне, но при этом знала как они относятся к отцу этого ребенка, видела как некоторые из них смотрели на меня. С опаской. Нет, во всей этой истории у меня не было выбора. Это все они. Вольтури, Каллены – гребанные бессердечные падонки. Как бы они себя не называли, для меня они все убийцы, готовые ради своей безопасности убить ни в чем неповинного ребенка. Они даже не позволили мне взглянуть на него перед тем, как отобрать его у меня. Теперь же они смотрят на меня с лживым сочувствием, хотят поддержать меня. Как же мне теперь отвратительно даже просто смотреть на них. - Элеонора, я знаю, ты расстроена, но успокойся. Мы сделали все, что могли. Карлайл уже второй день пытается найти причину. Мы хотим помочь. – Эдвард, явно прочитавший все мои мысли, подошел ближе, что стало для него ошибкой. Я не поспевала за своими порывами убить, не контролировала свое тело и поэтому немного удивилась, увидев свои руки у него на шее. Пока не отреагировали остальные, Эдвард пытался освободиться от моей хватки, но сейчас я сильнее его, как и впрочем всех остальных. В прошлом мне не довелось стать свидетельницей убийства вампира, но треск и звук ломающегося стекла было достаточно, чтобы понять, что я вот-вот убью его. Отомщу за своего сына… - Отпусти его! – едва я повернулась в сторону Беллы, как Эммет и Джаспер зажали мои руки и освободили Эдварда, а спустя несколько секунд на меня прыгнула Элис и сзади схватила за шею. Я готова поклясться, что на этот раз уже слышала звук треска у себя, когда вмешался глава семейства: - Элис, прекрати! - Она хочет убить нас, Карлайл. Она слишком сильна, чтобы просто отпустить ее. – С ярким волнением в голосе Элис еще сильнее зажала мою шею и была готова закончить начатое, в то время как Эдвард, уже придя в себя, оказался подле сестры и с серьезным видом возразил: - Элеонора не в себе. Если ты ее убьешь, мы не сможем доказать Аро свою невиновность. – слова вампира нашли отклик в сердце сестры, поскольку понадобилось лишь несколько секунд, чтобы осознать его правоту и отпустить меня. К сожалению для меня. Ведь в тот момент, когда Элис была на пути завершения, я надеялась, что на этот раз я умру, и наконец, смогу обрести покой, которого у меня не было уже долгое время, но видимо моя судьба жить с этой болью. Еще очень много-много лет. Настольные часы в зале остановились на без двадцати пять. Во рту сохранился сладкий с примесью железа вкус крови, а присутствующие в доме вампиры устроили внеочередное собрание, на этот раз готовясь в любой момент схватить меня. Я не буду лгать, если скажу, что боль от потери ребенка будет преследовать меня всю жизнь и не перестанет о себе напоминать словно глубокий шрам на лице. Однако, также справедливо будет отметить, что спустя несколько часов моя агрессия и желание убивать стали спадать, а логика, которая хоть и поздно, но проявила себя, трезво оценила всю ситуацию. Я одна среди пяти опытных вампиров. Хватит ли моей силы, чтобы закончить начатое? Собрание проходило в полной тишине, присутствие тиканья часов возможно разрядило бы обстановку. С идеальной осанкой и длинными темными волосами убранными за плечи я сидела на диване, в то время, как остальные скрестив руки, стояли и наблюдали за моим поведением. Их взгляды были суровыми, но взгляд Элис, видимо больше всех не влюбившей меня, был тяжелее всех. Было ли ее отношение изначально негативным по отношению ко мне? Или мой выпад так повлиял на неё? Или она что-то увидела в своих ведениях? Атмосфера в комнате не позволяла расслабиться, поэтому пришлось подпитывать её, отвечая им не менее свирепым взглядом. Возможно, со стороны эта картина маслом смотрелась бы забавным или даже смешным: взрослые люди вместо слов и конструктивных диалогов таращатся друг на друга, пытаясь сломать силу духа, но именно так хищники выясняют отношения. Только во взгляде Эдварда я заметила ни что иное, как сожаление и возможно раскаяние. Он читал мои мысли и был свидетелем моих попыток полюбить свое дитя, невзирая на тот факт, что он был зачат в страданиях и боли. Перед глазами невольно возник образ Аро и на удивление следом не последовало ничего. То теплое чувство, казавшееся неуместным, но имевшее достаточную силу, чтобы противостоять голосу рассудка, исчезло вместе с плодом. Замену ему пришло прежнее отвращение и обида за потраченное время и полученную немереную боль, но вместе с этим теперь я испытывала не меньшее отвращение к самой себе. Вспоминая то, как я наивно верила в его красивые слова, с отчаянием искала поводы для мимолетных встреч и все те моменты, когда я позволяла ему быть ему всем для меня, я в первый же день моего бессмертия уже сотый раз за день пожалела, что проснулась. Я не готова даже смотреть на него, поэтому было бы лучше задуматься о побеге. Надеюсь, он просто забудет меня, ведь ребенка я ему уж точно не подарю. Значит можно меня не искать. Ведь так? - Элеонора, - в комнату вошел Карлайл, единственный до этого отсутствующий вампир для полного сбора, - я не хотел этого. Поверь, мы сделали все, что в наших силах. - Я не хочу этого слышать! Карлайл, объясни, что случилось! – без церемонии я сразу же перешла на крик, сдерживать себя не хотелось. Карлайл напрягся и не рискнув подойти ближе, стоял у дверей и словно подбирая слова, смотрел в пол. Не улизнул и осторожный шаг Эммета в мою сторону, явно предсказывая очередной срыв. Как предусмотрительно. - Я провел анализы, и…, - это томительное ожидание, словно мы на каком-нибудь телешоу, где расследуют связь между предположительным отцом и ребенком, сейчас как никогда вызывал нескрываемое раздражение. Неужели он не понимает, что мне не нужно его сожаление, мне нужен ответ! Ответ, который либо освободит меня, либо заложит ядерную бомбу, что послужит смертью нескольких вампиров, - анализы показали, что в утробе произошло заражение крови. - Что это значит, Карлайл? – стоявший все это время за роялем, Эдвард подошел ближе и хмурым взглядом рассматривал глаза блондина, будто прямо сейчас читал его мысли. Безысходно я пыталась найти объяснение его словам, но мой вопрос уже озвучили. Глаза Эдварда прояснились, на лице образовалась грустная улыбка, повернувшись ко мне, он сел на корточки и взял мою руку в свою. Вампир, которого я пыталась убить четыре часа назад, сейчас смотрел на меня глазами полными печалью и безнадежностью. Казалось, что если бы он мог, он бы заплакал, но даже так в моем воображении по его щекам дорожкой уже стекала солёная вода, как и по моим, - прости меня. – это все, что он смог сказать мне перед тем, как уйти, взяв за руку свою жену. Вскоре Карлайл, наконец, набрав смелости, рассказал мне всё, что произошло и я поняла, как я ошибалась, думая, что он мог убить новорожденного. Каллены, несмотря на некую холодность некоторых ее членов по отношению ко мне, действительно пытались помочь мне. Пока я лежала на том холодном столе и узревала видения в виде человека из прошлого под эффектом морфия, Карлайл отчаянно спасал мне жизнь, так как в первые же минуты родов я успела потерять достаточное количество крови. Извлек умертвенный плод он вполне быстро, но оставшееся время он боролся за мою жизнь. Яд подействовал не сразу, и до его активации было необходимо поддерживать мою жизнь, что Карлайл выполнил блестяще. Однако, при извлечении он заметил, что ребенок уже долгое время не выдавал никаких признаков жизни, о чем свидетельствовали многие факторы. Как Карлайл заявил ранее, анализы показали, что произошло заражение крови, причем достаточно давно. В этом доме в качестве пищи для ребенка я потребляла чистую первую отрицательную (если верить словам Эдварда, настоящий деликатес) из клиники Карлайла. Требования к донорам стандартные: нужно сдать кровь на анализ, принести все необходимые справки и лишь после их допускают к сдаче крови для донации. Рассказывая все это, Карлайл видел по-моему бледному лицу, что я поняла к чему он клонит. - Тот способ добычи крови, который практикуют в Вольтерре, не имеет никаких гарантий. Туристы приезжают с разных точек мира и боюсь, Вольтури не интересуются их медицинскими картами до того, как убить их, - Карлайл, так же как и я, успел эмоционально отойти от неприятных инцидентов произошедших днем, поэтому уже спокойным и привычным ему тембром продолжил: - Я все же надеюсь, что Аро предпринимал какие-либо меры для контроля качества крови для своего…, - однако сегодня Карлайл приобрел несвойственную ему привычку запинаться в предложениях, - сына. Тем не менее, мы не можем отрицать вероятность того, что заражение было преднамеренным. - Что ты имеешь в виду? – сама того не заметив, я перешла на «ты», но в этот день произошло много чего, чтобы беспокоиться о таких мелочах, как субординация. Весь вид вампиры неизбежно приводил к выводу о том, что он не испытывает ни малейшей радости озвучивать то, о чем он подумал еще тогда, когда увидел результаты анализа. Нахмуренные брови, сжатые губы и страдальческий вид словно служили прелюдией для чего-то весьма неутешительного, от чего после безпричинно появляется горький вкус во рту.       - Возможно, смерть сына Аро не случайность.