Когда две судьбы пересекутся...

Прошёл уже месяц, как Сиэль и Элизабет наладили свои хрупкие отношения. Пока что только дружеские. Начинало холодать, совсем скоро грянет зима. Остатки осени постепенно превращаются в отвратительную грязь из опавших листьев. Это ещё не то красивое ледяное покрывало, но уже не переливы рубинов листвы. Сиэль за месяц смог перешагнуть свой тяжёлый, жизненный период. Он не забывался, боль и тоска томились в глубине его души с жаждой выплеснуться, но на это старался не обращать внимания. Элизабет смогла добиться долгожданного результата. Мальчишка, переполненный чувством благодарности, первое время не знал, как бы искупить свою вину, но, кажется, что это переросло в нечто большее. Себастьян тем временем просто наблюдал за этим с высоты своего полёта и оставил расследование интрижек, продолжая свою недоработу в школе. Хозяйка почти не донимала его, а Фантомхайв приходил крайне редко и они не общались. Демон не обращал на это своего внимания, ему не было дела до этого человеческого ребёнка. Ровно до сегодняшнего дня. Многое было сказано о талантах Сиэля и они не оставались незамеченными в Уэстонской школе. Директор которой был крайне… корыстный и хитрый человек, но пока эти две не самые приятные черты человеческого характера никому не вредили, никто внимания на них и не хотел обращать. Наоборот, иногда они приносили крайнюю пользу школе и её ученикам. Как и сейчас. Директор школы, Мистер Теннелл, сидел за своим большим деревянным столом в кабинете, сомкнув руки в замок, он улыбался, глядя на стоящих перед ним молодого учителя Себастьяна Михаэлиса и юного ученика Сиэля Фантомхайва. Они оба выглядели крайне обескураженными таким вызовом к директору, как говорится, «на ковёр», но взрослый мужчина за столом им широко и радушно улыбался. — Здравствуйте, — он кивнул. «Парочка» поздоровалась в ответ и директор продолжил: — Уэстонская школа одна из лучших в нашей стране, многие хотят учиться здесь… Сиэль устало потёр виски. Подобные речи мистер Теннелл говорит на каждой линейке, собрании или редких обходах классов. Слушать то, что слышал сотни раз не было желания. — Мистер Теннелл, — перебил мальчик. — Пожалуйста, ближе к делу. — А, ну да, — кашлянул и распрямил плечи, будто и не было заминки. — Наше лицо — ученики и учителя. Вы и сами знаете, как много успехов есть у наших ребят. И я просто не могу позволить такому талантливому ученику, как ты, Сиэль, прятаться в тени, — директор пошарил в столе и вынул красную папку с документами. — Поэтому я хочу, чтобы ты поучаствовал в этом конкурсе, — он указал мальчику взглядом на бумагу, где жирным шрифтом было напечатано «Положения конкурса…» и все тому подобное. — А Вы, мистер Михаэлис, поможете Сиэлю с подготовкой. Фантомхайв фыркнул: — Я не хочу. — Возможно, участие в этом конкурсе по рисованию поспособствовало бы твоим оценкам по некоторым другим дисциплинам, — невзначай сказал Теннелл. — Уверен, многие учителя бы поняли твою занятость, кроме того, это ведь на благо школы… Ученик уж было хотел возмущённо открыть рот и сказать, что он, вообще, думает по поводу этого сомнительного подкупа со стороны директора и где он видел этот конкурс, как вдруг учитель, который всё это время молча наблюдал за диалогом, внёс свою лепту: — Давайте, мы всё обдумаем и примем решение на холодную голову, — он немного укоризненно глянул на мальчика. — Не стоит говорить плохих вещей вот так сразу. Как только дверь кабинета закрылась, Сиэль озлобленно потряс папку с бумажками об этом конкурсе и фыркнул множество раз, всучив её учителю. — Не буду! — твёрдо сказал он и пошёл к нужному ему кабинету, оставив мужчину позади. Себастьян взял папку себе и пошёл в противоположную сторону, тяжко вздыхая: «ребёнок» Урок, на который пришёл Сиэль, не задался с самого начала. Сначала истоков его создания в Древней Греции. Оставлялось только задуматься, и как в такой великой стране придумали нечто ужасное с названием «математика». Мальчик был уверен, что если ад и существует, то вот это оно и есть. И, как назло, мысли о будничном не отпускали. Конкурс этот свалился, как снег на голову. Фантомхайв прекрасно понимал, что этот конкурс, а точнее, победа в нем, принесёт школе очередную славу, а Теннелл ещё и премию какую получит, что у него в школе такие ученики и учителя хорошие. Эта мысль давила на голову и как-то странно смешивалась с сонливостью, но его размышления прервал клочок бумаги, брошенный на парту. Он уже прекрасно знал, что это от Элизабет. Она всегда, сколько они знакомы и учатся вместе, подкидывала ему маленькие записки с пожеланиями, но в этой было написано: «Если ты уснёшь, математичка откусит тебе голову» и небольшой рисунок злой рожицы. Сиэль улыбнулся и повернулся к девочки, показывая ей жестом «класс». — Сиэль! — строго произнёс голос у доски, привлекая внимание. — Наверное, ты всё решил, раз время на заигрывания есть. Мне посмотреть твою тетрадь? Он ничего не ответил, а только повернулся и сел обратно, тяжко вздохнув. Фантомхайв стиснул книгу по предмету в своих руках и смотрел на эту красную, слишком красную обложку с выжиданием, что та сама выдаст ему ответы. Он множество раз перечитал название предмета, написанное в самом центре, так много раз, что «математика» потеряла смысл. Вникать в неё казалось делом гиблым, как собственноручно подписать себя на скуку и заплатить собственным временем. А вот положение с оценками усугублялось. Может быть, он и послал бы это всё к черту. Стал бы каким-то блоггером, или вон… дизайнером. Но как только вспоминался суровый взгляд отца и обеспокоенный матери, все мысли по поводу веяний современной работы без образования забывались. — Ладно, я буду, — смиренно сказал Сиэль, очутившись в кабинете Себастьяна после уроков. Он пытался говорить так, будто делает одолжение школе. — Быстро же ты передумал, — учитель протянул ему папку. — Что-то сподвигло? — Ненавижу математику! — только и ответил мальчишка, забирая папку и читая, что это за конкурс такой. — Мировой уровень? — уже спокойно с недоверием говорил он. Михаэлис только кивнул. Его радости всей этой учительской работы не заботили, он всё ещё, даже напрямую вовлечённый в это, сохранял нейтралитет. А вот Фантомхайв явно проникся. И не заботило его то, что директор преследует свои цели или то, что оценки по математике резко исправятся. Красная папка с положениями, постановлениями и прочей ерундой о конкурсе, превратилась в некий шанс. Шанс показать себя не миру, а родителям и освободиться от гнета фамильной участи, которая слишком часто портила жизнь Сиэлю. Решено, конкурсу быть. И участие Себастьяна сейчас даже радовало, он считался очень талантливым, а так же, как показалось мальчику, очень добрым, хоть и внутренняя неприязнь опять давала о себе знать. Фантомхайв немного корил себя за это — ему помогли, а он ещё смеет отвращение испытывать. — А какая хоть тема? — отстранённо спросил Михаэлис. — Вы согласились и не знаете? — Я не соглашался. — Тогда почему Вы взяли это себе? — Сиэль кивнул на папку. — Но я не отказывался. — Вы кажетесь мне язвой, — тихо усмехнулся Сиэль, немного испугавшись, что позволяет себе говорить вещи, которые не должны говорить ученики. — Простите. Кажется, там говорилось что-то о религии, мифах, легендах и тому прочее. Мистика всякая, фэнтези. — Я не откажу в помощи своему ученику, — наконец, потрудился объяснить учитель свои «я не отказывался»/«я не соглашался». — Ждал твоего решения. Интересная тема, — усмехнулся демон. — Мифы и религия идут бок о бок, или это одно и тоже? Фантомхайв решил не отвечать, хотя вопрос был чисто риторический, и углубился в помыслы насчёт работы. Времени было просто вагон, но уж больно ему хотелось это время ускорить и уже в числе победителей стоять с готовой работой. Он сел на стул, делая глубокий вдох и успокаивая своё нетерпение, собирая мысли. — Может быть, посвятить работу Всемирному потопу? — говорит Сиэль, пытаясь поймать вдохновение. Себастьян на мгновение прикрыл глаза и яркой вспышкой воспоминания о том дне показались в его голове. Ужасающей силы дождь, будто бы сам океан падал с неба. Это было неприятно, от своих мыслей он внутренне поёжился, немного нахмурил брови и сделал глубокий вдох, пытаясь оценить идею непредвзято. — Скучно, — в итоге махнул рукой он. — Это ничем не отличалось бы, скажем, от «Титаника». — Ну Вы сравнили, — удивился Сиэль. — Божья кара, погубившая всех людей и трагедия на корабле. — И два этих события объединяет вода, страдания людей и эгоизм Бога. Синеглазый насупился и фыркнул, желая возмутиться. Но как только встретился взглядом с учителем, опешил. С раздражением, он было подумал, что и правда высасывает идею из пальца, спешит, хотя спешить не нужно. Сиэль не хотел соглашаться с тем, что его мысль скучна, поэтому внутренне назвал её недоработанной и всё равно сгорал от желания вмазать учителю по холодному лицу. — Тогда как Вам сюжет: Бог спускается с неба, а в его ногах грешники просят прощения и… — Скучно, — отмахнулся демон. — Никогда бы он не удостоил вниманием хоть кого-то из людей. — У Вас с ним личные счёты что ли? — буркнул Сиэль. — Куда уж мне… Я вообще в Бога не верю, — а вот в каком именно смысле — религиозным, или чисто демоническом, Себастьян не уточнял. Демон не любил, когда всю мирскую благодать приписывают святым крылатым существам, живущим наверху, о чем демон и захотел высказаться: — Кто ближе всех к людям, ангелы с высоты небес, или демоны, которые приходят на землю, чтобы заключить контракт тет-а-тет с человеком? — И ещё секунду погодя, добавил: — Опираясь на легенды и мифы, разумеется. — То есть, Вы считаете демонов меньшим злом? — Сиэль даже забыл, чем он тут вообще занимался и поднял взгляд на учителя. Глубокие синие глаза встретились с темными красными. Себастьян смотрел хитро, немного насмешливо, скучающе. — Люди просят помощи у Бога, но всё, что он и его святые пернатые друзья дают — пустая надежда, которую преподносят, как божью кару и испытания. Оглянись, человек, будто бы говорит тебе он, я здесь и я хороший, но справишься ты, или нет, мне плевать. Возможно, эта мысль слишком глубокая и не для детского ума, но тебе стоит поразмышлять об этом на досуге. Фантомхайв внутренне вспылил, не желая выглядеть ребёнком перед своим учителем. Щеки его вспыхнули от возмущения, он хотел было что-то возразить, но решил, что и так будет выглядеть глупо, но пообещал себе, что просто так этого не оставит. С тех пор началась их совместная работа над конкурсом. Им предстояло видеться каждый день и Сиэль относился к подобному факту с сомнением. Да, мистер Михаэлис талантливый человек, разбирающийся в искусстве. И ничего больше, вроде как, Фантомхайва беспокоить и не должно, но желание «расколоть» мужчину ещё и как человека почему-то не отпускало. Мальчик сидел дома за рабочим столом и старательно рисовал наброски, мыслями то и дело возвращаясь к насмешке в глазах и ухмылке на идеальном лице Себастьяна. Хотелось стереть это выражение. Сиэля раздражала мысль, что этот напыщенный павлин, хоть и очень добрый, он про это не забывал, смел посчитать его вопрос глупым. Да, он не говорил этого вслух, но всё читалось на этом лице. А все его идеи были отвергнуты, как скучные. Будто бы сам мистер Михаэлис и есть сам Сатана, желающий подтолкнуть мальчишку к рисованию невесть чего. Фантомхайв опомнился, когда в его руках треснул карандаш. Он со вздохом решил подточить его, приводя мысли в порядок. Вечер так и прошёл. *** День тянулся бесконечно медленно, как казалось Фантомхайву, он уже сгорал от терпения, дабы показать все эскизы Себастьяну. Он дорабатывал их на каждом уроке, но особенно ему нравился один единственный, он смотрел на него почти любовно, то и дело подрисовывая новые детали и исправляя старые. Наконец-то прозвенел последний звонок. Сиэль спешно собрал рисунки с парты и помчался в кабинет мистера Михаэлиса. У самой двери он остановился и приоткрыл её с какой-то осторожностью. Кабинет заливал приятный свет, будто бы смотришь через тягучий желтый мёд. Учитель сидел прямо за столом, держа ровную осанку. Мальчик так и замер, рассматривая какой-то удивительно красивый вид перед ним. Волосы воронова крыла мужчины приятно бликовали на солнце, очки немного сползли на переносице, чуть прикрывая тёплые глаза с холодным взглядом. Фантомхайв, вдруг отстранившись от своих предрассудков, отметил, что во внешности Себастьяна много притягательных вещей. Из мыслей мальчика вырвал голос: — Здравствуй, Сиэль, — Себастьян поднял взгляд. — Заходи. Не бойся, я не кусаюсь. Мальчик вдохнул полной грудью, всё мимолетное приятное впечатление выбило из него махом. — А, ну да. Я тут как раз за этим, — он сразу подошёл и положил перед Михаэлисом свои эскизы. Себастьян просматривал работы не спеша. Иногда даже посмеиваясь. Сиэля это крайне бесило, но почему-то с его лица не сходила довольная улыбка. И демон не понимал, почему. Должно быть, ребёнок горд за свои работы. Но тут он добрался до последнего рисунка и недовольно зыркнул на мальчика, который уже не мог сдерживать смех. На этом рисунке человек, подозрительно похожий на Себастьяна, одет в форму дворецкого века так из девятнадцатого, он стоит на одном колене перед девушкой, которая похожа на Сиэля, только с длинными волнистыми волосами. Глаза этого дворецкого были ярко-красными, демоническими, а на руке красовалась метка с пентаграммой. — И что это? — спокойно спросил Михаэлис. — Ну, это же Вы говорили о практической пользе демонов, — усмехнувшись, сказал Сиэль. — А ведь мифы о демонах и контрагентах, но всё сводится к тому, что они пляшут под дудку человека за еду, — Себастьян на секунду увидел в этом ребёнке что-то странное. Но вскоре Фантомхайв продолжил, не давая уловить этот момент. — Но это действительно просто шутка. Я бы отдал предпочтение вот этому, — он вынул ещё один рисунок из сумки. На эскизе вновь было две фигуры, одна из которых казалась какой-то эфемерной, так хорошо Сиэль изобразил её неуловимость в движении. Это было какое-то существо, более животное, дикое, оно словно вырывалось из человеческого обличия. А вторая фигура была меньше, тоньше, она безвольной куклой лежала перед демоном, нависшим над ней. Михаэлис увидел, что это существо плачет над трупом девушки. Учитель внимательно изучал окружение, улавливая символы в нем. — История любви между демоном и обычной смертной, ещё слишком юной и чистой, — Михаэлис кивнул своим словам и посмотрел на мальчика. — Но почему ты все же взял наши прототипы? — Я не мог уцепиться за образы, которые были в моей голове, искал среди фотографий в интернете, даже думал, не взять ли мне Элизабет за натуру, — Сиэль вдруг очень выразительно посмотрел на демона. — Но в её образе мало драмы, а потом я ещё вспомнил, что это Вас привлекает странная демоническая философия. — Стало быть, ты обдумал мои слова вчера? — демон растянул губы в самодовольной улыбке. — У меня нет времени думать о чем-то столь неправдоподобном. Вы же сами сказали, что это всё мифы и легенды, — твёрдо говорил Фантомхайв. — Так зачем искать в них какую-то мораль, при чем столь субъективную? — и, выдержав небольшую паузу, добавляет: — Поразмышляйте об этом на досуге. Сиэль не только внутренне, но и физически чувствует победу. Да, не было никакого спора и даже дискуссии. Да, это не было игрой. Но сладкий вкус победы заставил его усмехнуться, глядя на совершенно спокойное лицо Себастьяна. Только в его глаз больше не было привычного ехидства и ухмылочка тоже куда-то исчезла. Однозначно победа. Сегодня они вышли из школы вместе и разошлись в противоположные стороны. Между ними чувствовалась искра. Искра странного напряжения. Себастьян, отличающийся особенной сдержанностью и крайней разумностью был немного… обескуражен, что мальчик дал ему отпор. Не согласился, как делали это дети в большинстве своём, слушая взрослого человека. Не упирался, как делают это вспыльчивые подростки с желанием просто сказать что-то поперёк. Но и не отмолчался. А именно… отпор, который просто выражал отрешенность от слов, ставил Сиэля выше их. Это немного раздражало, потому что это четырнадцатилетний мальчик, но это также вызывало интерес, потому что это четырнадцатилетний мальчик. Михаэлис воспринял это, как игру. Противоборствовать какому-то мальчишке просто так желания не было, но он был уверен, что это ещё не всё. *** — Знаете, — говорит Сиэль, сидя прямо перед Себастьяном. Они работают за одним учительским столом, потому что доставать мольберт сегодня было слишком лениво. — А ведь Вы тогда мне очень помогли с Элизабет, — он говорит так, будто бы напоминает об этом сам себе, мол, опомнись, этот учитель неплохой человек. — Как хороший учитель, я не мог оставить ребёнка без помощи. Ты всегда можешь ко мне обратиться, — говорит это в ответ, а в глазах пляшут черти. — За чем угодно. — Кроме вкусной еды, — отбивает мальчик. Может быть, не так красиво, как хотелось бы. Но уж больно его бесит это «ребёнок» из уст Михаэлиса. Они смотрят друг другу в глаза. Взрослый мужчина, который чувствует своё превосходство и маленький мальчик, который хочет уровень этого превосходства поубавить. Они работают вместе уже неделю. Они всю эту неделю работают и обмениваются колкостями. Они обмениваются колкостями, забыв о своих положениях. Учитель задевает ученика, забыв о том, что он учитель. Ученик забыл о должном уважении, о том, как обязывают говорить с учителями. Но, казалось, что обоим было на это наплевать. Они поддерживали какую-то натянутую вежливость. И оба хотели, чтоб кто-то уже психанул. Психанул и проиграл окончательно. — Хорошо, еду можешь у меня не просить. Фантомхайв хмурится и молчит. Но молчит недовольно и это очень видно. Себастьян посмеялся, но только про себя. Он смотрел на мальчика всё это время, слишком откровенно, наблюдая. Не нужно никаких демонических способностей, чтоб прочитать все мысли на этом детском личике. Именно детском. Михаэлис уже не раз отметил, что Сиэль выглядит младше своих лет. Низкий, щуплый, бледный. Прям, побитый жизнью подросток современности. А ещё он отметил, что мальчик очень открыт в своих порывах. Всегда, если зол покажет это, улыбнётся, если надо. И в перепалках участвовал живо и активно, даже не стараясь придавать какого-то холода и делать вид, что ему нет дела до демона. Есть, и Себастьян знал это. Было интересно, что-то «эдакое» играло в демонической сущности. Его это развлекло. Перед ним был далеко не сдержанный молодой человек. Да, ребёнок, но не глупый ребёнок. И всё-таки что-то в этом есть… — А вот советы по взаимоотношению с девушками у Вас хороши, — минуту спустя задумчиво говорит Сиэль. — Даже странно. — Странно? — Себастьян нахмурился. — А, — усмехнулся Сиэль. — Просто тяжело представить себе учителей в обычной жизни. «И ведь специально не уточнил с самого начала, мальчишка», — думает Михаэлис, хитро прищурившись, и говорит: — Дети всегда так на это смотрят. Сегодня Себастьян победил. И Себастьян это знает, и Сиэль тоже, но злится. *** Когда ты демон, то день и ночь это одно и тоже. Если бы и люди не должны были спать, никто бы и не обращал внимание на смену цвета неба. Вот и Себастьян и не обращает, продолжая делать свою работу, или придумывая себе работу, пытаясь блюсти подобие быта. Обычного. В последнее время он утратил свою надобность, как демон. Элизабет, хозяйка, уже сама двигалась в нужном ей русле, а Михаэлис и не лез. Дело ему не было до этих человеческих притязаний. Он всё ещё морщится от слова «любовь». И даже не может представить, что эта белокурая девочка нашла в мелком Сиэле. Себастьян однажды пытался спихнуть это на корыстные помыслы, потому что семья Фантомхайв очень обеспечена, правда никто не знал, чем они таким занимаются, но семья Мидфорд ни в чем и не уступала. Михаэлис, как-то невольно втянутый в какую-то неведомую ему загадку, где есть Элизабет, Сиэль и незнакомое третье лицо, всё-таки хотел узнать, а кто такие эти Фантомхайвы? Даже интернет не дал ответ. Нет, там было много статей, даже фото. Фото с благотворительных вечеров, приемов, различного рода мероприятий, кто-то писал, что это семья бизнесменов, кто-то говорил о том, что они модели, а кто-то говорил, что им просто повезло и неизвестно за что они пользуются некой популярностью. Не великой, не мировой, но о них наслышаны. А потом демон просто решил, что ему незачем в этом тонуть. Но сегодня к нему домой бесцеремонно ввалилась красная бестия. Грелль Сатклифф всегда был… крайне занятным персонажем. Странным, раздражающим, но под скорлупкой тупого идиота, который так и думает, как бы утащить какого-нибудь мужика к себе, сидит крайне расчетливая личность. Хитрая, безжалостная, бесчувственная. С едким взглядом, хищным оскалом и бесконечно деланным приторным характером. Себастьян узнал это уже очень давно, поэтому пытался держать врага, как и сказано, ещё ближе к себе. Поэтому хоть и холодно, без особого желания, но жнеца никто никуда не гонит. — Здравствуй, дорогой, я дома, — тянет Грелль и что-то прячет, закрывая своим красным плащом. Сатклифф был бы сносным актером, как кажется Себастьяну, но сам он не реагирует на это представление. Вся эта комедия не больше, чем игра. И всех все устраивает. Конечно, жнец просто тянул время, дразнил, чтобы потешить и себя тоже. — Выход там, — хозяин квартиры легким поворотом головы указывает на дверь. Это тоже игра. — Я тут всё-таки решил зайти в наш местный архив в корпорации, да заодно закинуть этому холодному злыдню отчеты, — издалека начал он. — И тут вспомнил, как мой горячо любимый демон интересовался неким мальчиком. — жнец, виляя бёдрами, подошёл к дивану и упал на него, расслаблено облокотившись на спинку. — Чью душу он благополучно съел и заставил меня заниматься кучей работы, — говорит укоризненно. — Но всё же я кое-что про него узнал. Михаэлис спокойной сел на диван. В его движениях виднелась привычная грация. Демон и есть демон. Он задумался. — И именно это ты скрываешь под плащом? Грелль отмахнулся и отрицательно покачал головой. — Это другое. Вся информация о парне этом помещается в памяти. Но вот что я забыл упомянуть: он был ценной душой и если б ты его не съел, жить и жить парню. Правда, недолго, он бы и так от смертельной болезни скончался рано или поздно, — жнец скучающе накручивает волосы на пальцы свободной руки. — Он об этом знал прекрасно. Его, кстати, Эдвард звали, — Сатклифф замолк и хищно улыбнулся. — Он сам хотел продать тебе душу, но кто-то вмешался. И убил его. Михаэлис пожал плечами и кивнул, выражая свою такую сдержанную благодарность. — А в руке что? Жнец таки высунул руку, показывая шахматную доску в кейсе. Да не абы какую. Красивая, массивная коробочка уже потёрлась от времени, а вместо привычного черно-белого поля было золотисто-зелёное из стекла. — Презент тебе, — хихикнул Грелль. — Прихватил тут у одного своего любителя антиквариата. Но сам я не люблю эти занудные игры. — И чем я тебе буду обязан за подарок? — Ой, просто избавь меня от лишнего хлама, — Грелль уже вновь упорхнул в окно, голос его слышался издалека. Себастьян пометил необходимость сообщить жнецу о наличии двери при следующем его визите. Покрутив коробочку, он ещё раз отметил её исключительную красоту, но, увы, дома ему играть было не с кем. Он быстро приметил место для обновки на видной полочке шкафа. *** Он не знает, что такое утро для людей. Казалось, что ему всё равно. Смена времени не отражалась на нем в виде излишней бодрости после сна или недосыпом. Себастьян просто проводил время за чтением и за одну ночь смог прочитать несколько книг, действительно насладившись каждой. Какие-то он даже помнил наизусть, а в написании каких-то принимал участие ещё сотни лет назад, когда в поисках славы писатели обращались к демонам. Но всё равно было интересно вновь проникнуться чувством, которое люди зовут «ностальгия», думать не столько о Джульетте, сколько о том, как он сам подталкивал руку Шекспира к написанию чего-то столь величественного, пока из мыслей его не вырвал звонок телефона. — Мистер Михаэлис, здравствуйте, — раздалось на том конце. — У Вас сегодня выходной, но мне бы не хотелось, чтобы Вы прерывали работу над конкурсом. Не могли бы Вы прийти в школу? — голос директора Теннелла был несколько взволнованный, неловкий. — Я крайне не горю желанием идти сегодня в школу. — Этот день будет тоже оплачен… Демон поморщился. Ясно было, что директор от этого конкурса многое ждёт. Не в деньгах для учителя было дело. Просто лень — любимый грех. — Я улажу этот вопрос с Сиэлем, не переживайте, — и сбросил с хитренькой усмешкой. Хоть какое-то развлечение на сегодня. Он нашёл нужный номер в недрах своей памяти и неспешно набрал его, звонил. — Здравствуйте, — тихо сказал Сиэль в трубку и тут мужчина невольно обратил внимание на время — сейчас у мальчика были уроки. — Простите, мне… — Здравствуй, — не очень лаконично перебивает Себастьян. — Это я, мистер Михаэлис. Не мог бы ты сегодня прийти ко мне, чтобы заняться конкурсной работой? Адрес напишу в смс. Мальчик так и не успел ответить, как вызов прекратился. Он только фыркнул и решил, что ещё возьмёт своё за такое пренебрежение. Ему не горело заниматься конкурсом с учителем. Хоть тот своё дело знал и между своим сарказмом и бесконечным скепсисом давал очень ценные советы. И он мог запросто отказаться. Мог отказаться, но уже после уроков стоял у двери Себастьяна с совершенным непониманием, зачем, вообще, пришёл. Он мог сидеть дома, мог сам это делать, но как только вспомнил это нахальное идеальное лицо, которое так сильно бесило, что не прийти не мог. Сиэль думал, что если он не придёт, то мужчина воспримет это как личную победу. И был прав. Сам Себастьян, желая разнообразить свой день, решил, что если мальчика не будет, то его взяла, мол, вот и психанул мальчишка. Но даже приходу разочарован не был. Сиэль притащил к нему свой подвешенный язык и рисунки. Работа находилась на стадии зарисовок, в которых крупно прорисовывались важные детали сюжета для общей композиции. Хозяин квартиры чуть отошёл, пропуская мальчика к себе. — Рад, что ты посетил эту квартиру на своих двоих, — не укоризненно, но с насмешкой говорит демон.  — Надеюсь, что и уйду так же, а то повадилось в Вашей квартире бывать четырнадцатилетним мальчикам, — говорит Сиэль, проходя в гостиную. — Не к добру это. — Я просто очень люблю маленьких детей, — на последнем слове Себастьян сделал особенный акцент. Он уже прекрасно понял, что такое отношение мальчика раздражает больше всего. — Я же всё-таки учитель. Чертовски хороший, прошу заметить. — От скромности не умрете, — Фантомхайв всё же был немного смущён тем, что находится в чужом доме, поэтому в комнате неловко переминался, сжимая ручку сумки. — Присаживайся за стол. Будешь чай? — Нет, я же всё-таки собирался отсюда на своих двух уходить, — тихо посмеялся Сиэль. Себастьян промолчал и просто сел рядом с мальчиком. Стол был не очень большой, приходилось сидеть достаточно близко, но никто не чувствовал дискомфорта. Только демон крайне побаивался прикасаться к мальчику, всё же не забывая, как светлая душа этого парнишки его отталкивает. Михаэлис даже удивлялся, как такая язва оставалась чистой и непорочной. Он так ни разу и не коснулся Сиэля с той ночи, когда подобрал его на улице. Боль от прикосновений тогда была крайне сильной, что ему даже пришлось самому отходить достаточно долго вдали от своей квартиры. Сейчас же очень не хотелось повторить того же, особенно зная, что мальчик его и без того на дух не переносит, поэтому мужчина внимательно следил за каждым движением маленьких рук и тела, чтоб незаметно уйти от малейшего прикосновения. Но он забылся. Задумался и, наверное, не реагировал на то, как его зовут, поэтому Фантомхайву не осталось ничего, кроме как прикоснуться к плечу учителя и отдернуть. Брюнет даже на это отреагировал не потому, что его звали, а потому, что прикосновения, которых он так старательно избегал, не вызывали боли. Он чувствовал прохладную руку на плече и всё, как и должно быть. Желая проверить свою правоту, он взял руку Сиэля, отмечая большую разницу в размере. Хоть и изящная с длинными пальцами рука Себастьян была большой по сравнению с этой совсем, как ему казалось, крошечной лапкой. И верно. Никакой боли или дискомфорта. Фантомхайв немного растерялся, когда его руку начали как-то больно внимательно изучать, но от чего-то не возражал, а после списал все на удивление. Но даже в «стадии удивления» он почувствовал, что рука Себастьяна очень горячая. Может быть, только ему так казалось, потому что мужчина выглядел холодным. Из-за кожи, из-за голоса, из-за того, что так преподносил себя. Эдакая неприступная льдина. Даже глаза такого насыщенного карие-красного оттенка казались холодными. А ладонь как контраст. Горячая, почти обжигающая и такая крепкая. Или это сам Сиэль невесть с чего себе придумал? Они оба опомнились одновременно, и мальчик испытал неловкость. Себастьян же немного корил себя за несдержанность, но больше его ничего не смущало. Оба предпочли сделать вид, что ничего не было. — Я спросить хотел, — щеки Сиэля тронул румянец, он чувствовал себя смущенным из-за странной ситуации. — А… это шахматы? — он повернулся в сторону полок, показывая карандашом на ящичек. — Да. — Давайте сыграем? — мальчик тут же посмотрел на мужчину и впился своим взглядом в его. Там читался восторг, вызов и мольба. Всё разом. Себастьян в очередной раз заметил, что перед ним ребёнок. Сиэль заворожённые оглядел большую, тяжёлую доску. Стеклянные пластины золотого и зелёного цветов красиво блестели в дневном свете. Играть было негде, поэтому решили расположить шахматы на полу — большая доска никуда больше не помещалась. Фигурки тоже оказались непростыми. Маленькие, под золото и серебро, были очень детализированы в человеческие фигуры, больше походило на набор маленьких статуэток. Фантомхайв был восхищён. — Это же «Manopoulos», шахматная доска серии «ренессанс» — Ты разбираешься в шахматах? Странно. — Что значит странно? — возмутился Сиэль. — Мой отец очень любит такие вещи и с детства научил меня играть, я просто тоже увлечён этим. — Последняя игра, которая вяжется у меня с современными подростками — шахматы, — Себастьян делает первый ход. — Мне неинтересно, что делают другие подростки. Никогда не занимался чем-то похожим, — Сиэль не сильно раздумывая, передвигает свою пешку. — А что тебе интересно? — рука Себастьяна на секунду зависла в воздухе. Он не знал, зачем спросил. Он даже не был уверен, что ему интересно. — Спрашиваете из вежливости? — оторвав свой взгляд от фигур, спросил Сиэль. Михаэлис пожал плечами и просто сказал: — Не знаю. Странно встречать такого, как ты. Все мои ученики чем-то смахивают друг на друга. А тут ты такой со своими шахматами, вечными задержками в кабинете рисования и без… — Без друзей, — закончил мальчик, видя, что мужчина всё-таки хотел этого не говорить. — Меня это не задевает. Себастьян поднял взгляд на мальчика тоже, смотрел в эти глубокие синие глаза и к шахматам добавилась игра в гляделки. Только вот Михаэлис последние минуты диалога ни в чем не был уверен, поэтому задумался: интересен ли ему Сиэль? Возможно. Действительно ли он оборвал фразу, потому что боялся задеть? Возможно, но тут он сомневался ещё больше. Потому что понятия «страх» демону чуждо, а уж задумываться о чувствах других, вообще, что-то из ряда вон. — Я думаю, что одиночество это когда тебе скучно с самим собой, — тем временем продолжал мальчишка, не разрывая зрительного контакта. — Поэтому я не считаю себя одиноким. Я сам предпочёл такой образ жизни, просто потому, что так легче, так многим интереснее. Тем не менее, — он сделал паузу, — сейчас Ваш законный выходной, вечер, а Вы играете в шахматы со школьником. Не находитесь с девушкой, друзьями. Здесь не надо быть Шерлоком для того, чтоб понять — у Вас тоже есть только одиночество. — И я тоже не считаю себя одиноким. В последнее время, хватает детишек, — усмехнулся Себастьян, поддразнивая. Сиэль фыркнул и отвёл взгляд, принимая поражение, но шахматы ещё не закончились и заканчиваться не планировали, пока мальчика домой не потребовали родители. Фантомхайв сложил в сумку рисунки, которые сильно сегодня никто и не рисовал, потому что и учитель и ученик были заняты всем, но не рисованием. Он уже обул кеды и накинул на себя легкую куртку темно-красного цвета, как Себастьян ему сказал: — Приходи завтра тоже заниматься у меня. Если тебе удобно. И черт бы его побрал, этого мистера Михаэлиса. Мальчишку он раздражал, но когда Себастьян хотел подать мальчику сумку, которая стояла на полу, их руки мимолетно соприкоснулись на ручке. И черт бы его побрал, но Сиэль не смог отказаться.