Когда две судьбы пересекутся...

Вообще-то Себастьян не собирался сокращать это микроскопическое расстояние, образовавшееся между ними. Он не хотел превращать эту почти интимную сцену в действительно интимную или что-то вроде того. Он просто хотел немного поиграть на хрупких юношеских чувствах и, черт возьми, он совсем не понял, когда сыграли на его. Сиэль оказался куда более смелым, чем можно ожидать. Парк. Скамейка. Золотой вечер. На щеках Фантомхайва выступил совсем какой-то невинный румянец, крайне отличающимися от смущённого или гневного. Он думал, да впрочем… ничего он не думал, когда сам, решительно сжав кулаки, клюнул мужчину в сухие губы и зажмурился, как если бы боязно чего-то ждал. Себастьян даже не был уверен, что это можно назвать поцелуем. Он резко перестал быть уверенным хоть в чем-либо, потому что в его жизни ещё не было ничего НАСТОЛЬКО невинного. Должно быть, но демон, конечно же, не знал, Сиэль сделал какой-то значимый для него шаг. Эта игра нравится ему точно куда больше, чем шахматы. Мужчина приблизился к уху мальчика, обдавая его горячим шёпотом: — Ты не умеешь целоваться, малыш, — он так произносит эту очевидную вещь, что Сиэля прошибает осознание поступка. Гамма эмоций на его лице была просто сказочной, такой богатой, что демон не поспевал за ними. Фантомхайв хотел было вырваться, ведь мужчина всё ещё держал его за талию, и… и он не знает, что. Но Себастьян даже рукой не повёл, не выпуская тонкое тело из хватки. Сиэль даже успел подумать, что рука мужчины точно стальная и недвижимая, в ней словно была недюжинная сила. — Тише, — мурлычет Себастьян и мягко поглаживает узкую спину, а свободной рукой щеку Сиэля. — В этом нет ничего такого, смотри, — он сокращает расстояние уже сам и целует более откровенно, влажно и развязно. Так, словно если бы он был демоном и склонял невинных к порочным поступкам. Ах, да. Сиэль даже понимал это. Понимал, что ему нравится это ощущение порока. Он не понимал только, как до этого дошло. Как… Да в прочем, ощущая на губах такой умелый поцелуй, ему было неважно. Он отвечал не совсем хорошо, но на него и не давили. Себастьян целовал одновременно глубоко, но ровно так, чтобы хрупкое дитя не сгорело в этом пламени греха. Мальчик действительно потерялся. Но что-то невидимое заставляло его неловко обнять мужчину в ответ, прижаться к нему ближе и пытаться поспевать за поцелуем. Себастьян почувствовал в груди лёгкое покалывание. Но не настолько очевидное, чтобы обратить на это внимание и предотвратить будущее. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Сиэль облизал губы автоматическим движением, а Себастьян следом за языком очертил контур чуть припухших губ пальцем. Оба молчали. Но синеглазый уже испытывал странную неловкость и слез со скамьи, просто переминаясь на месте. И шли тоже молча. Мальчик чувствовал себя крайне странно, то и дело желая потрогать покалывающие губы, точно вспомнить ощущения. Он украдкой бросал взгляды на мужчину, но лицо того было нечитаемо абсолютно, а эмоция была «повседневная» — усмешка. В тишине они и дошли до дома самого мистера Михаэлиса, потому что было по пути. Сиэль скомкано и неопределённо кивнул, мол, до свидания, и уже направился в сторону, как рука мужчины мягко остановила его. — Ты такой невежливый, Сиэль, — осуждающе качает головой. — Извините, до свидания. Но его всё так же не отпускают. Наоборот, демон хитро ласков, точно зверь, обхаживающий жертву. Он притягивает мальчика ближе к себе и ловит его взгляд своим. — Я не хочу оставлять эту неловкость между нами, — поясняет Себастьян. — Нам ведь еще работать вместе, верно? Если тебя это смущает, давай забудем. Хочешь? Но Сиэль молчит и отводит взгляд. Потому что это точно не то, чего он хочет. Потому что губы всё ещё ощущают поцелуй. Потому что всё это кажется приятно-сладким, точно ваниль подростковой фантазии. И ему это нравится. Нравится, что всё это похоже на кинофильм о запретной любви. Хотя он ещё не думал о ней. Ему только не нравится собственное нерешительное поведение и чертов огонь смущения, который он то и дело ощущает при каждой неосторожной мысли. Хотелось взять всё в свои руки, показать, что он не маленький. Совсем не маленький. Вместо ответа он хмурится, снова сжимает кулаки и встаёт на носочки за неимением скамейки под ногами. Разница в росте теперь такая внушительная, что это не помогает, и Сиэль чувствует себя глупо и хочет дать дёру прямиком до дома. Что и собирается сделать, но вновь эта стальная хватка и этот шёпот… — Ты хочешь поцеловать меня? — А Вы? — набравшись смелости, он все-таки поднимает свои синие глаза и смотрит в лицо Себастьяна. Мужчина задумался впервые серьезно. Хочет? Конечно, он хочет. Демон никогда не делает того, что он не хочет, или не делает что-то по доброте душевной. Он точно хочет поцеловать эту маленькую язву, но… Это не его добыча. Всё, что он должен позволить себе — не дать этому мальцу умереть, или полюбить другого человек. Всё, что он должен делать — помочь своей горе-госпоже, чокнутой девчонке с кучей безумных фантазий. Должно быть, он думал слишком долго. — Ладно, простите меня, — Сиэль отступил. — Увидимся. Всё, что он должен делать это помогать своей горе-госпоже. Но хочет он совершенно другого. Молча он вернул мальчика на место, приподнял его, как лёгкое пёрышко и поцеловал, довольно усмехнувшись.

***

Сиэль сидел в классе и нервно покусывал ручку, смотря на дождь сквозь мутноватое стекло. Не хватало только грустной песни, чтобы почувствовать себя участником музыкального клипа. Он поднимается с места, украдкой бросает взгляд на часы и выходит в коридор. Элизабет надула губы и проводила парня задумчивым взглядом, что-то тщательно обдумывая. Тонкие пальчики быстро написали смс в телефоне: «Мне нужна твоя помощь, приходи ночью» Себастьян как раз лениво покрутился на стуле, получая это крайне раздражающе сообщение. Возможно, он ждал чего-то другого и точно от кого-то другого. Это начинало его пугать. Только от одной мысли о том самом мальчике приятно согревала, точно он оказался в родном аду. И демон впервые в жизни настолько перестал контролировать ситуацию. Дверь его кабинета тихо приоткрылась, и в неё скользнул объект мыслей мужчины. Сиэль подошёл к Себастьяну и улыбнулся, получая улыбку в ответ. Он молча наклонился через стол, чтобы поцеловать. И они оба точно не понимают, когда это стало обыденностью. С того самого дня поцелуев, как называл его Фантомхайв, прошла неделя. И вся эта неделя была наполнена поцелуями: короткими в кабинете во время перемены, долгими во время работы после уроков. И все они были самыми разнообразными. — Ты сегодня придёшь ко мне? — разомкнув поцелуй, спрашивает мужчина, поглаживая мягкие щёки. — Да, — кивают ему в ответ. И уже более довольный и расслабленный Фантомхайв возвращается в класс. — Сиэ-э-эль, — мелодично тянет белобрысая девочка. — Мы давно не проводили время вместе, не хочешь сходить куда-нибудь? Мальчик прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. — Мне жаль, но я сегодня не могу. Может быть, на выходных? Я приглашаю. Элизабет хлопнула в ладоши и отстала, оставляя Сиэля смаковать мысль о сегодняшнем вечере. Себастьян нервно крутил в руках телефон и посматривал на свою руку, где словно татуировка красовалась демоническая метка. Впервые в жизни, демон, который может помериться возрастом с мирозданием, попал вот так. Грудь сдавило жгучей болью, метка начала болезненно щипать, а рассудок помутился. Михаэлис был сильным и умным, слишком древним и опытным, чтобы не понимать своего состояния. Но даже он не понимал, почему его занесло в это. Почему какой-то человеческий малец схватил тисками его чёрную душу и превратил её в нежно-розовое суфле. Иначе демон это уже не называл. Момент, когда поцелуи стали обыденностью, переписки до поздней ночи ожидаемы, а контракт так ненавистен, потерян. Демоны чувствуют боль крайне редко, только если ранят совершенно особенным оружием. И редко какой демон познаёт боль контракта. Ту самую боль, когда ноет не рана, а всё твоё естество. Потому что так неправильно. Потому что демоны существуют не просто так. Потому что, черт возьми, это ненормально. Условие второе: Демон не должен полагаться на эмоции и чувства. У демона нет сердца в прямом и переносном смысле. Ничто не должно мешать исполнять контракт. Себастьян выругался сквозь зубы. Потому что сейчас он впервые узнал, что такое «мешать исполнять контракт».

***

Сиэль осмотрел себя в зеркале слишком критично. И давно ли он так сильно заморачивается по этому поводу? Он погладил даже джинсы сегодня и уложил волосы в аккуратную прическу. Но всё равно немного нервничал по поводу того, как он выглядит. Было странно. Он чувствовал себя странно по всем фронтам и невольно вспоминал все эти сериалы или фильмы от Дисней, где волей небес так вышло, что самая тихая мышка в школе (Сиэль считал, что это он сам), влюбилась в самого прекрасного парня (в случае Сиэля — мистер Михаэлис) в этой же самой осточертелой школе, и вот сейчас она выбирает наряд, чтобы быть самой красивой на школьном балу. Тьфу! Сиэль помотал головой, отмахиваясь от этих мыслей, но после удручённо застонал, ведь все волосы растрепались вновь. Не был он никакой мышью, да и на бал не собирался. Всего-то в гости. Он уже целую неделю ходит в эти самые гости, где они просто мило проводят время вместе, как… как кто? Фантомхайв замер с баночкой геля для волос. Пара? Вообще-то он плохо в этом разбирался, потому что у него никогда не было пары. Но он, конечно, много слышал об этом. Элизабет, например, часто говорила о том, что девочка должна тонко намекнуть мальчику, а мальчик уже должен действовать и сказать что-то вроде «давай встречаться?». Но, наверное, думал Сиэль, у Лиззи это сопровождалось чем-то более романтичным и менее сухим. А друг Сиэля, Эдвард, уже был в отношениях, пока не… Фантомхайв нахмурился, переводя мысли в другое русло. Он говорил, что обычно люди сами понимают, когда это начинается и что уточнить это может любой из пары, спросить «мы что, встречаемся?». Во всяком случае, так спросил Эдвард у своей пассии когда-то. Уши Сиэля покраснели. А если они правда пара? А он этого хочет? От мысли, что он бы мог ходить на свидания и делать разные вещи с мистером Михаэлисом, он покраснел не только ушами, но и всем лицом. — Да тьфу! — он яростно закрыл банку с гелем. — Как девчонка, блин! Не нравится он мне, никакая мы не пара. — он растрепал свои волосы и равнодушно фыркнул отражению. Прихватив с собой сумку, где лежали нужные вещички, мальчик направился к пункту своего назначения. Как бы он не фыркал, мысли его не отпускали, а вопросы нависли излишне философские: А что такое любовь и откуда она берётся? Неожиданно, как снег в октябре? Или, может быть, она растёт шаг за шагом, как снежный шар, падающий с горы? Боль ссор или приторная сладость моментов? Сиэль приложил руку к своей груди. Когда он думал о мистере Михаэлисе, там точно было приятно тепло. Впервые за долгое время Фантомхайв познал что-то такое согревающее. Хм… За мыслями он и не заметил, как почти ткнулся носом в знакомую дверь. Постучал. — Здравствуй, — улыбнулся мужчина, приглашая гостя в квартиру. Поцелуй при встрече. Долгий, немного скомканный, потому что давно не было этого касания влажных горячих губ друг о друга. Сиэлю кажется, что он превращается в мороженое на солнце. — Хочешь есть? Я как раз решил попробовать себя в чем-то новом и приготовить. — Это интересно, я бы посмотрел, — скидывая кеды и проходя на кухню, говорит подросток. На кухне Себастьян повязал фартук себе, а ещё один кинул в гостя. — Кто не работает, тот не ест, — мурлыкнул мужчина, вынимая из холодильника мясо и овощи. — Но я тоже ничего не умею, — задумчиво хмыкнул Сиэль, склоняя голову. Честно, он даже не знал, что можно приготовить из набора продуктов перед ним. — Ничего, — пожимает плечами мужчина, — научимся вместе, — он всучил в руки мальчика морковь и ножик. — Чисть. Фантомхайв кивнул, усердно принимаясь оголять несчастный овощ. — Чего это Вам приспичило учиться готовить? — Не хочу оставлять своего нового маленького гостя голодным, — мужчина с удовольствием отметил приятный лёгкий румянец на щеках мальчика. — Надоело кормить тебя всякой дрянью. — О, да Вы заботьтесь обо мне, — нашёлся Сиэль, толкая шутливо мужчину бедром. — Вообще-то, меня уже как-то пытались научить готовить, — в этот момент рука мальчика дёрнулась, срезая точно половину морковки. — Безуспешно? — тихо смеётся мужчина. — Кто был этот отважный человек? — Эдвард, — улыбнулся мальчик. — Должно быть, вы близки? — вдруг спросил мужчина, отправляя в кастрюлю мясо. — Извини, если это не моё дело. — Всё нормально, да, мы были близки, — Сиэль задумался. — Он был братом Элизабет, но… * — Если ты не сможешь готовить, то не станешь настоящим мужиком, — заявил однажды Эдвард, когда они семьями были на барбекю. — А разве не девочки занимаются готовкой? — задумался Сиэль. — Ха-ха, ты с мамой жить всегда будешь что ли? — Эдвард как раз стоял у гриль с лопаточкой, которую ему доверили родители. — А я вот закуску приготовил! Младший закатил глаза. Эдвард сплошное достояние семьи Мидфорд. Это жутко бесило. — Я тоже научусь готовить, — фыркнул в ответ Сиэль. — А ты сможешь, мелкий? Сиэль уверен не был. И блондин знал это. Поэтому подтянул младшего парня к себе и дал ему лопатку. — Переверни мясо, — важно скомандовал старший. Под чутким руководством Эдварда, Сиэль осилил эту «трудную» задачу, правда, всегда боялся, что обожжется. А на следующий день Мидфорд пришёл к ним домой сам и принёс самые банальные продукты на суп. — Ты дурак, — изрёк мальчик, видя, что голубоглазый не совсем понимает, как правильно держать нож. — Дай покажу! Сиэль смотрел на то, как Эдвард держит нож и чистит им морковь с неприкрытым уважением. Вот что значит быть взрослым! Он даже резать умел! У Фантомхайва же выходило всё лучше и лучше, но, он был уверен, что как только здесь не будет Эдварда, он всё забудет. Суп получился корявым, с кусочками слишком разных размеров, так, что какие-то недоварились, а какие-то и вовсе развалились в кипятке. Те, что получились нормальными всецело принадлежали Эдварду. * — Так ничего и не изменилось, — вздохнул Себастьян, наблюдая за стараниями Сиэля. — Это у Вас слишком хорошо получается, — с удивлением заметил мальчик. — Я быстро учусь, — хмыкнул мужчина, нарезая слишком идеальные кубики. — Так… что ты там говорил? — Ну, Эдвард всегда так делал, — продолжил свой рассказ Фантомхайв, — ругал меня и учил, много заботился, точно я его брат. Даже с Лиззи он так не возился. Иметь брата было круто! — Было? Сиэль прикусил язык и смачно хрустнул морковкой. — Прости, прости, больше не будем об этом, да? — Он пропал без вести, — признался, наконец, Сиэль. — Поэтому я всегда говорю «было» или «был», просто потому что его нет уже пару месяцев, — взгляд его потух, плечи осунулись, нижняя губа задрожала, но плакать он не собирался. Нервное. Мужчина молча приник к нему, обнимая плечи, поглаживая их. Сам он чувствовал, как сердце сжимается от неприкрытой и впервые познанной нежности. Маленький, хрупкий Сиэль казался статуэткой, которая вот-вот упадёт с полки камина, разбиваясь о пол, потому что кто-то столкнул её. И точно в подтверждение этой мысли, за руку Себастьяна схватились, как за спасательный круг, мальчишеские пальцы. — Я доверяю Вам, — изрекает Сиэль. — Вы такой добрый и Вы… рядом. Я верю, что Эдвард вернётся. Он просто всегда был таким, — с губ сорвался нервный смешок, — вспыльчивым и неугомонным, слишком самостоятельным и рвался куда-то вперёд. У меня никогда не было человека ближе его, мне… Вы же не оставите меня? — вдруг спросил мальчик, своими большими и синими глазами заглядывая в душу демона. Вдруг Себастьян почувствовал себя тем, кто был виной разбитой статуэтки. Словно он берег её своим равнодушием, а сейчас всё испортил набегом чувств. Он молчал, ища хоть что-то в этом небесном взгляде. Он был не уверен, чёрт возьми. — Я твой учитель, — уклончиво начал он, но не смог закончить. — Нет, не как учитель, — решительно оборвал его мальчик. — Мы с самого начала ничего не делали как учитель и ученик. — Ты ещё так юн, Сиэль, — мужчина гладит его нежную щечку и оставляет на ней невесомый поцелуй. — Я буду рядом столько, сколько смогу, но… если мне нужно будет уйти, обещай понять меня, хорошо? Сиэль кивнул, доверчиво прижимаясь к Себастьяну и веря, что такой день не наступит.