Когда две судьбы пересекутся...

Это не было идеально по многим стандартам. Не было в этом вечере какой-то незабываемой романтики, свечей и лепестков роз, не было каких-то умопомрачительных поцелуев. В общем и целом, это был вечер не из любовных романов, которые так любят зачитывать до дыр домохозяйки. Но это было хорошо. И Сиэль считал, что это куда лучше. Шахматы, домашний суп и приятное молчание. Так выглядит покой? Да. Именно так он выглядит и именно так и чувствуется, отдаваясь полнейшим тёплом в груди. Суп, шахматы, молчание. Мальчик доверчиво прижимался к боку мужчины, сидя с ним на диване, ощущал мягкие поглаживания на своих волосах и чувствовал сонливость. Идти никуда не хотелось совершенно. Только лишь провалиться в желанную негу сна в не менее желанных объятиях. И это тоже было хорошо. Демон перебирал прядки его сине-пепельных волос и сам впервые захотел просто поспать. Это выглядело таким уютным и тёплым, а ещё выглядело как спасательный круг от всех проблем. Он горько усмехнулся. — Вы какой-то грустный в последнее время, — говорит на это Сиэль, даже не открывая глаз. Он чувствует этот грустный взгляд и тяжёлую вымученную гримасу на себе. — Выдалась тяжёлая неделя, — отмахивается Себастьян. — Это ведь из-за меня? — подросток поднимается и выжидающе смотрит. Это тот самый взгляд ощетинившегося кота, который пять минут назад был лоялен к тебе, но сейчас он готов выпустить когти. Колючий. Себастьян хмурится. Много что в его жизни происходит сейчас из-за Сиэля. Всё это началось из-за него. Даже если он этого не хотел и даже если он этого и не знает. Эта борьба с самим собой, в которой нечего делать такому хрупкому созданию. Михаэлис вновь прижимает парня к себе, целует, жестом говоря «не выдумывай». — Просто тяжёлая неделя, — повторяется он ещё раз. Но тревог Сиэля это не унимает. Демон гладит его, ласкает и мальчик оттаивает, улыбается. На мгновение Себастьян расслабляется. — Останешься? — негромко говорит он. — Нет, — вздыхает Фантомхайв, — отец будет недоволен… — он протянул руку к руке Себастьяна, на котором виднелась татуировка. — Это ведь знак демона-искусителя? Демон усмехнулся: — Верно. Но я думал, ты боишься демонов, — мужчина тихо смеётся. — Я не боюсь демонов, я боюсь того, к чему это может привести, — вздохнул Сиэль, — так и я кое-что знаю. Может, даже больше, чем многие, — хитро подмигнул он и лёг обратно в объятия учителя. Ещё всего пару минут в сладкой неге. Ещё всего пару минут нежных ласк и приятной тишины. И Сиэлю пора возвращаться домой.

***

Наступила та злосчастная ночь, о которой в СМС писала столь же злосчастная хозяйка. Он сжал телефон в руках так сильно, что экран не выдержал демонический силы и треснул. Михаэлис посмотрел на него без сожаления и так, словно это он всем виноват. Сломанный мобильник отправился в карман узких брюк. По обыкновению Себастьян залез в приоткрытое окно и грациозно уместился прямо на письменном столе, складывая ногу на ногу. — Наконец-то, — раздался девичий голос совсем рядом и его обладательницы зажгла настольный светильник. — Я уже устала ждать. У меня снова ничего не получается… Девочка сидела на кровати, комкая платье в руках, а иногда нервно его подёргивая. — Что с тобой? — не скрывая любопытства, осмотрел её демон. — Просто… мне бы хотелось как можно скорее добиться результата, — она потёрла виски. — Мне кажется, что у Сиэля кто-то есть. Ты же наблюдаешь за ним? Что скажешь? — У него никого нет. Он всё так же ходит одним и тем же маршрутом от дома до школы и моего кабинета. Ничего особо примечательного. — Может, его что-то волнует? — аккуратно поинтересовалась она. — Может, кто-то? — усмехнулся демон, спускаясь со стола. Элизабет с интересом посмотрела на него, кивнула. — Эдвард, например? — мужчина медленно, крадучись подошёл к хозяйке и навис над ней. — Знаешь, даже самый большой глупец в мире поймёт, что это естественно, переживать утрату близкого человека. Но знаешь, что ещё хуже? — демон выпустил свои когти и провёл ими по мягкой розовой щеке. — Ч-что? — Думать, что этот человек без вести пропал, и ждать его. Ждать, но он не вернётся. Знаешь, почему? — усмехнулся демон, опуская когти на шею. — Знаю, — Лиззи склонила голову. — А почему ты знаешь, хозяйка? Следствие ещё не окончено, никаких данных нет, но ты всё знаешь, — мужчина тянет слова, снижая голос до зловещего шепота. — Может, потому что ты его и убила? — Ты ничего… ничего не знаешь, — хрипло говорит растерянная Лиззи. — Это… я не хотела, — девочка вытерла влажные глаза. — А что ты хотела? Построить любовь на костях? — Прекрати! — Элизабет схватила себя за плечи, чтобы унять дрожь. — Это не твоё дело! Ты просто должен слушать меня, ясно тебе? — Конечно, — демон убрал когти, тяжело вздыхая. Боль в груди стала настолько сильной, что в глазах потемнело. — Он не заслуживает этого, — только и хрипит он, в ожидании нового приказа. *** Себастьяну было так тяжело впервые в жизни. Так, словно на него свалилось все, что он не испытал за прошлые годы. Он встал на подоконник, чтобы покинуть квартиру Элизабет, но случайно чуть не споткнулся. Нахмурился. И со второго раза удачно перебрался на крышу, где просто упал на грязь, оставшуюся после дождя. Дышать было больно, потому что сердце и мысли горели от желания сказать: «Я не буду этого делать! Этот мальчик уже мой!», но рука, пульсирующая с удвоенной силой, как бы говорила: «Нет!» Мужчина тяжело дышал, пытаясь унять агонию. Перед глазами всё плыло. Он не хочет… просто этого не хочет. Просто потому что существуют эти большие и синие глаза, этот доверчивый мальчик. Его мальчик. Демон не мог позволить себе гнев и торг, поэтому все, что ему оставалось — принятие. Он демон, он им родился, им и умрет, если такой день придёт. Сиэль исчезнет в потоке времени. Наверное, не так скоро. Но Сиэль точно забудет его, потому что человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на всякие мелочи. Но это потом, а пока… Он поднимается и привычно тихо и ловко добирается до знакомого дома, садится на знакомое дерево и смотрит в такое же знакомое окно. Сиэль как раз забрался в кровать. «Я соскучился», — пришло сообщение на мобильный Себастьяна. Он посмотрел в окно, потом опять на телефон и грустно улыбнулся. «Мы же совсем недавно виделись», — отправить. «Ну и что?» «Ничего. Я тоже скучаю, малыш.» «Мистер Михаэлис, скажите, а это нормально… ну, наши отношения?» Демон покачал головой. Конечно, нет. Настолько, что маленький Фантомхайв даже не понимает масштабы межвидовой разницы, не говоря уж о человеческих рамках возраста, пола, и всего прочего, что не существует в мире демонов. Там всё просто, хочешь — бери. Если не хочешь, чтобы брали тебя — сражайся. «Я буду честен, это не нормально. Наша разница в возрасте очень большая, наши положения в обществе слишком разные. То, что мы делаем — неправильно. Но я буду с тобой столько, сколько смогу, хорошо? Пока нам обоим комфортно.» Себастьян думал, что люди куда свободнее. Что им стоит слово «нет»? Демоны не могли позволить сказать его, оно было всё равно, что запретный плод. На каждое «нет» был свой контракт. А люди глупые, считал он, потому что они сами запрещают себе это слово. Чтобы не обидеть, чтобы не разочаровать и ещё множество таких «чтобы». Впервые он так завидовал низшим существам. «Ахах, почему Вы всегда говорите так, словно можете неожиданно испариться?» «В нашей жизни бывает всякое, мой мальчик. Но главное, что сейчас я здесь, да?» «Это и есть любовь?» — думал демон, когда на улыбку Сиэля, которую видел через окно, улыбнулся тоже.

***

Утро Фантомхайва началось как всегда болезненно, ведь вставать не хотелось. Он зевал широко, даже не думая прикрыть рот рукой и ковырял завтрак на тарелке, даже толком не соображая, надо ли это есть? — Доброе утро, — раздался в столовой грубый мужской голос. Сиэль только кивнул. Его отец расположился за столом, заткнул салфетку за ворот рубашки и сделал первый глоток кофе. — Мне сегодня на почту пришел табель с оценками Элизабет Мидфорд, ошибочно, я думаю, — прямо начал он, — но я впечатлён, Сиэль, она так хорошо учится. Мальчик только кивнул, чувствуя лёгкое раздражение из-за того, что с ним пытаются поговорить утром. Хотелось тишины, простой и без излишеств, не заставляющей думать и переваривать информацию. — Нет, серьезно, я думаю, что вам стоит больше общаться. Для твоего же блага, — он говорил и говорил что-то ещё вроде «брать пример» и «заниматься вместе», но Фантомхайв-младший все ещё пребывал в сонной прострации. Всё, о чем он продолжал думать, это завтрак и желание тишины. С утра он так себе собеседник, потому что просто куда более раздражителен, чем обычно. Он смотрит на отца, который с утра выглядит раздражающе бодрым. Сиэль думал, что его отец из тех гиперпродуктивных людей, которых можно увидеть пачками в интернете или в рекламе по телевизору. Он всегда бодрый, всегда много работает и находит силы говорить. И никогда не упускает возможности сказать что-то в духе «бери с меня пример». Убедившись, что отец закончил говорить с ним, Сиэль выполз из-за стола и поплёлся одеваться. Только на улице, взбодрившись от холода, он пришёл в себя. И подумал, что сегодня не тот день, когда должен прийти табель с оценками.

***

Школа в последнее время заиграла совершенно новыми красками. Хоть и тяжело было утром пересилить себя, чтобы прийти, но это было чуть радостнее, чем всегда. Скинув ненужные вещи в гардеробе, Сиэль обыденно заглянул в кабинет мистера Михаэлиса, чтобы поздороваться и поговорить ни о чем, как будто бы не было до этого полуночной переписки. А затем он шёл дальше, осматривая наполненные школьные коридоры, знакомые и незнакомые лица. — Приветик, — настигла его Элизабет. — Как дела? — Привет, — кивнул он. — Нормально. Слушай, эм, сегодня табель с твоим оценками попал к моему отцу. Хотел спросить, дошёл ли он тебе? Или, может быть, мой? Элизабет покачала головой: — Его не должны были присылать, — удивилась девочка. — Ещё очень рано. Ты уверен? Сиэль пожал плечами: — Так сказал отец. Думаю, не о чем беспокоиться. — Я спрошу потом у учителя, это так стра-а-анно. А твой табель тебе не пришёл? — Не знаю. И знать не хотел, даже не представляя, что там в этом злополучном табеле может быть. На уроке Сиэль уже и вовсе забыл об этом всем, только лениво осматривал одноклассников. Вон, например, сидел Алоис, ничем не отличающийся по состоянию скуки от самого Фантомхайва. Рядом сидел мальчишка, имя которого тут уже вряд ли кто-то вспомнит, все обращались к нему не иначе, как по прозвищу — Долл. Или вот Финни, глуповатый, но крайне добрый мальчик. Как-то он помогал Сиэлю с нормативами по физкультуре. Фантомхайв вдруг подумал, что никого из них особо не знал, да и не очень хотел, но думать о них сейчас было увлекательнее, чем слушать урок физики. Его привлёк только звук открывшейся двери и появившийся в ней мистер Михаэлис. Это оживило Сиэля, но виду он не подал, лишь перевёл взгляд с одноклассников на него. — Простите, — он встал перед классом, поправил свои очки и сдержанно улыбнулся. — Я и мисс Эванс решили… Но Сиэль не слушал, он поймал взгляд учителя своим, убедился, что завладел его вниманием и провёл по своим губам языком, а затем прислонил к своим губам палец и ловко кончиком языка лизнул первую фалангу. Себастьян улыбнулся чуть шире. — Он такой клёвый, когда улыбается, — шепнула какая-то девчонка сзади другой. И Фантомхайв счастливо подумал, что это улыбка посвящена ему. — Поэтому мы бы хотели взять на эти роли Элизабет Мидфорд и Сиэля Фантомхайва. Остальные роли также распределены, — Себастьян достал листок и положил на учительский стол. — можете ознакомиться здесь. Сиэль понял только то, что он всё прослушал и крупно влип.

***

— А ты, оказывается, тот ещё маленький развратник, — шептал Себастьян, прижимая мальчика к закрытой двери своего кабинета. — Меня это… взбудоражило. — признался он, целуя нижнюю челюсть, спускаясь на шею. — Сейчас ты не такой смелый, да? — мужчина тихо засмеялся, когда увидел смущенное лицо перед собой. Тот пожал плечами и сам втянул учителя в долгий, далеко нескромный и нестеснительный поцелуй. Тёплые лучи солнца заливали кабинет мягким светом и ласкали две самозабвенно целующиеся фигуры, пригревая их. Фантомхайв погладил щеку мужчины, улыбнулся, внимательно рассматривая черты его лица, которые так уже отпечатались в памяти. И снова на душе было очень хорошо. — А зачем Вы приходили к нам на урок? — О, так увлёкся, что всё прослушал? — Михаэлис думал, что это мило. Крайне мило. Это, наверное, первая вещь в мире, которую он готов так назвать. — Я, как учитель живописи и мисс Эванс, которая ведёт музыку, решили сделать в школе неделю, посвящённую искусствам. Эта идея вдруг пришла мне, когда я увидел, как много талантливых ребят здесь учится, в том числе и ты, — он погладил Фантомхайва по щеке. — Мы решили открыть неделю театральной постановкой, поставить «Ромео и Джульетту». — Как банально, — фыркнул мальчик. — Ну-ну, оригинальный ты мой, не перебивай. Мы решили взять на главную роль тебя и Элизабет, вы хорошо общаетесь, верно? Думаю, так будет легче на сценах с поцелуями и… — Поцелуями? — Сиэль, я просил не перебивать, — нахмурился мужчина. Фантомхайв вышел из его объятий и сказал: — И Вам будет всё равно, что я поцелую её? Себастьян даже растерялся от такого вопроса. — Это всего лишь театральная постановка. — Это не ответ на мой вопрос, — настаивал мальчик. — Вам будет всё равно? — Думаю, да, — он зажмурил глаза, потирая переносицу, — это только постановка. В этом нет ничего такого. — Хорошо, — согласился Сиэль, покидая класс. — Боже, малыш, — Себастьян схватил его за руку, — будь благоразумнее. Фантомхайв с легкостью убрал руку из хватки и вышел. Себастьян дошёл до своего стола и обессилено схватился за него, чувствуя боль в груди и пульсацию в висках. С каждой минутой, казалось, контракт убивает его, затягиваясь петлей на шее.

***

Элизабет сидела за столом, поправляя два привычных хвостика на голове, когда в её комнату постучали. Она накинула лёгкий халат, скрывая плечо и сказала: — Войдите! — Я позвонила мистеру Фантомхайву, он сказал, что никакого табеля не было. — Странно, но Сиэль говорил иначе, — она задумалась и повернулась к маме. — Жалко, я хотела похвастаться своими оценками. — Я и так знаю, что ты хорошо учишься, — слабо улыбнулась женщина. — Наверное, Сиэль что-то перепутал. Лиззи пожала плечами и отвернулась к зеркалу, задумчиво смотря на расчёску. — Мистер Фантомхайв, да?.. — Ты что-то сказала? — Ничего, мам, всё нормально. Тело девочки пробила мелкая дрожь.